ВИНА КРЫМА

Крымский купец Г.Н.Христофоров — основатель виноторговой фирмы в Симферополе

Г. Н. Христофоров     Середина XIX века. В разгаре Крымская война. Однако размашистая, оборотистая деятельность и дальновидные расчеты крымских купцов не были остановлены ни трагической обороной Севастополя, ни ожесточенными боями на близкой от Симферополя реке Альме…
      В ту далекую пору качественное отечественное виноделие только зарождалось. Благородные помыслы о широких преобразованиях полуденного Крымского края в конце XVIII — начале XIX вв. волновали умы и души и государственных сановников — генерал-губернатора Одессы и Новороссийского края Армана де Ришелье, и Новороссийского генерал-губернатора графа М.С. Воронцова, и первой владелицы земель — прародительницы нынешней ‘Массандры’ графини Софьи Потоцкой, и ученых — академиков-естествоиспытателей П.С. Паласса, Х.Х. Стевена, Н.А. Гартвиса… Уже в середине XIX в. своими подвижническими делами, широким размахом и смелостью начинаний удивил просвещенный мир блестящий знаток виноделия и погребного винного хозяйства граф Л.Н. Голицын. В 1867 г. он организует в Новом Свете первое в России шампанское производство, в 1889 г. строит первый винный подвал в окрестностях Севастополя, в 1897 г. его стараниями начинает работать легендарный ‘Новый Массандровский подвал’ Удельного (царского) ведомства.
      Мы же хотим рассказать вам о купце первой гильдии Георгии Николаевиче Христофорове, крымчанине греческого происхождения, потомственном почетном гражданине, кавалере ордена Святого Владимира, в 1853 г. организовавшем в Симферополе виноторговую фирму. Таким образом, как поставщик широчайшего ассортимента натуральных высококачественных виноградных крымских и зарубежных вин Г.Н. Христофоров опередил многих своих современников, вписав славную страницу предпринимательства в винодельческую летопись Крыма.
      В музее винодельческой фирмы ‘Дионис’, расположенном в Симферополе по ул. Грибоедова, 7, хранится портрет Г.Н. Христофорова. Обращают на себя внимание благородные черты лица, исполненные достоинства и степенности, и державные награды Отечества за выдающиеся заслуги в развитии виноделия и честной прибыльной торговли.
      Интересны просчитанный риск и хозяйская хватка Христофорова: производство свое он начал не с винных бочек, а в полном смысле слова с пороховых. В разгар Севастопольской кампании военное ведомство России решило приблизить пороховые арсеналы к театру боевых действий — сражения шли в 20 километрах от Симферополя! Однако специально вырытые в городе для этих целей погреба оказались непригодными из-за близкого залегания грунтовых вод: порох подмокал, сырел. Тогда незадачливые военные избавились от злополучных сооружений, продав их местному купцу Христофорову. Так была заложена материальная основа его винодельческого и виноторгового предприятия. Яркий дар провидца, недюжинная хозяйская сметка, благородный авантюризм не подвели крымского купца — он крепко берется за винное дело, направляя на его начинание и развитие весь свой капитал, полученный от табачной торговли.
      Организованная Христофоровым виноторговая фирма быстро вошла в число известных в России и за ее пределами поставщиков высококачественных вин. ‘Всегда, дома ли, в дороге, для себя или гостей покупайте вина товарищества Г.Н. Христофорова и Ко. Изысканные по вкусу и полезные для здоровья…’ — так представляла в 1899 г. симферопольскую продукцию того времени газета ‘Салгир’. К этой поре рынок ‘христофоровских’ вин уже распространился на всю Российскую империю. Факт этот подтверждается дошедшим до наших дней ‘Свидетельством’ с тисненными золотыми медалями, из которого следует, что ‘фирма существует в Крыму с 1853 года, удостоена 9 медалей. Южнобережские крымские вина, выдержанные в подвалах Г.Н. Христофорова и Ко, главный склад в г. Симферополе по Салгирной улице, собственный дом. Отделения: в Москве на Тверской; в Киеве на Крещатике. Имеются в продаже во всех городах’.
      Опять же из газеты ‘Салгир’ узнаем, что ‘христофоровские’ вина продавались и в Севастополе — на Нахимовском проспекте, на Большой Морской и Екатерининской улицах. По данным других источников, их продавали в Орле — на Московской улице, в Харькове — на Московской улице, в Киеве — на Подоле, в Одессе, Симферополе…
      Небольшой в середине прошлого века Симферополь (в 1864 г. — число домов 1890, жителей обоего пола 17 061, в 1887 г. — жителей обоего пола 38 096 душ) после Крымской войны стал переживать, как отмечали местные газеты, ‘второй период развития’. Благоустройство города в этот период достигло наибольшего расцвета при губернаторе Жуковском. При нем был устроен на базарной площади фонтан, проложены дороги, установлены уличные фонари. Город стал ‘центром не только административным, но и умственным, промышленным и торговым в целом Крыму’. ‘После Севастопольской войны симферопольские купцы начинают завязывать сношения с заграничными фирмами… И в самом Симферополе основываются… торговые дома местными продуктами, которые распространяют уже сами свои товары в столицах…’
      Среди плеяды известных купцов Симферополя в документах тех времен часто упоминается виноторговец Г.Н. Христофоров. Например, ‘Адресная книга г. Симферополя’, изданная И.Л. Нейманом в 1898 г., в разделе ‘Виноторговля’ первой помещает фамилию Г.Н. Христофорова. При этом отмечается, что ‘значительная часть его капиталов развилась на месте’, то есть в родном городе, на пользу которого обращалась немалая их доля.
      Дело свое Г.Н. Христофоров вел с размахом, с расчетом на широкую перспективу. Из документа Департамента торговли и мануфактур, датированного октябрем 1898 г., следует, что купец специализировал свой торговый дом на производстве и торговле вином, в виду чего придал ему новую хозяйственно-юридическую форму — ‘Товарищество виноторговли Г.Н. Христофоров’ с основным капиталом 500 тыс. руб. Устав этого товарищества, имевший целью, как говорилось в нем, ‘продолжение и развитие торговли русскими и иностранными винами’, был утвержден собственноручно императором Николаем II в Ливадии 20 ноября 1898 г., что свидетельствует о солидности христофоровских капиталов, весомости его дел и дальнейших замыслов.
      В 14-м томе ‘Полного географического описания нашего Отечества’ ‘Россия. Новороссия и Крым’, выпущенного в Санкт-Петербурге в 1910 г., весьма обстоятельно описано состояние виноделия Крыма второй половины XIX в. ‘В Ялтинском уезде вино, добываемое мелкими собственниками, сбывается обыкновенно в виде сусла крупным винодельческим фирмам, которые затем, после более или менее продолжительной выдержки, пускают его в продажу бутылками под своим этикетом’. Главными скупщиками вин на Южном берегу Крыма являлись Удельное (царское) ведомство и торговые дома нескольких известных местных купцов, в том числе и Г.Н. Христофорова. Масштабы закупок были весьма велики — по свидетельству того же источника, они выражались в сотнях тысяч рублей в год! При этом неизменное внимание уделялось качеству готовой продукции. Тщательный отбор виноматериалов, безукоризненная культура производства, высокая ответственность за купеческую честь и репутацию торговой марки обуславливали отменное качество вин при их широчайшем ассортименте! Перечень названий делает честь предприимчивости маститого купца. Это портвейн, церковное, кагор густой, мускат черный, лиссабонское, изабелла, захардинское опорто, цимлянское, мускатель старый, мадера, сотерн, токай, вяленое, шато-икем, рейнвейн, мозель-вейн, пино, лафит, сыгыл, бордо, венгерское, мерло, шабли, кипрское, мозель-блюмхен и другие. Часть вин была завезена из-за границы, но те, что производились из крымских виноматериалов: портвейн, мускат, кагор густой, церковное, вяленое, захардинское опорто, изабелла, мускатель и многие другие — к началу нашего века участвовали в международных выставках и 200 раз награждались золотыми медалями, удостаивались высших международных наград — ‘Гран-При’ в Париже в 1904 и 1905 гг., ‘Гран Премио’ в Италии, специального ордена в Бельгии…
      Купец Г.Н. Христофоров имел в Симферополе ренсковую (так тогда называли винную) торговлю. Заведующим у него был купец II гильдии, грек Николай Иванович Такопуло. Сумма годового оборота в городе составляла 12 тыс. руб., ‘размер прибыльности с одного рубля — 8%’, то есть 8 копеек. Предприятие при таких доходах процветало! Сей факт говорит о весомости царского рубля и царской копейки, которые были крепким финансовым фундаментом успешных коммерческих дел той эпохи.
      Многочисленные винные магазины, погреба, оптовые склады спиртных напитков располагались в то время как в центре Симферополя, так и на его окраинах: на Екатерининской, Дворянской, Ново-Садовой, Комендантской, Тавчиановской, Приютинской, Кантарной, Миллионной и других улицах. Владели винной торговлей люди самых разных сословий и национальностей. Например, купцы — Фердинанд Киблер, Иван Токмаков, Василий и Иннокентий Таюрские, Емельян Цыгоев, Перец Вайнштейн, Егор Мурзаев и многие другие; крестьянин Иван Максименко; мещанин Шифре Розенштейн; отставной унтер-офицер Зиновий Косогляд; нахичеванский житель Егор Хорозов… Но над всей этой разномастной торгующей братией солидно возвышалась размашистая, основательная, достигавшая внимания государя императора и престижнейших мировых конкурсов вин деятельность купца Г.Н. Христофорова. Есть основания предполагать, что особо качественные ‘христофоровские’ вина порой бывали и на столе его императорского величества во время пребывания государя в летней, ливадийской резиденции. Поговаривают, что и небезызвестная дорогостоящая ‘мадерца’, которой пробавлялся при дворе Григорий Распутин, была христофоровской реализации. В пользу этого предположения свидетельствуют сохранившиеся этикетки ‘христофоровской’ мадеры того времени, единственные в своем роде, они выполнены латинским шрифтом. Объяснения этому мы пока не нашли.
      Виноторговля, поставленная на крепкую купеческую основу, была в ту пору прибыльным делом. В этом плане интересен доклад Симферопольской городской управы от 9 ноября 1904 г., из которого следует, что поступивших на ее рассмотрение заявлений об открытии ‘заведений’ (постоялых дворов, съестных лавок, харчевен, трактиров) без продажи спиртных напитков очень мало! В докладе приведен обширный поименный список лиц, настойчиво просивших разрешения на открытие ‘заведений’ с торговлей крепкими напитками и вином.
      Фальсификация спиртных напитков была широко распространена уже в ту пору. Вспомним, например, пьесу А.Н. Островского ‘Бесприданница’ (по ее мотивам поставлен прекрасный фильм ‘Жестокий романс’), в которой сибаритствующие купцы безжалостно ерничают над чиновником, угощавшим их дешевыми расхожими винами, подделанными под иностранные… Весьма распространена в те времена была язвительная поговорка ‘Вино можно делать из всего, даже из винограда’.
      В этом отношении весьма показателен пример фальсификации популярного в России шампанского, производством которого в доголицынскую эпоху занимались иностранные дельцы. В первой половине XIX в. в Судаке работали винодельческие предприятия Ларгье и Крича. Они вырабатывали ‘значительное количество шипучих вин на манер шампанского’. Производимое судакское шипучее вино выдавалось за знаменитое французское шампанское фирмы ‘Редерер’. Есть масса примеров, когда в погоне за выгодой и коммерческим эффектом недобросовестные предприниматели того времени снабжали бутылки с отечественными винами фальсифицированными этикетками известных марок иностранных фирм, особенно французских.
      Однако фальсификация, подделка вин решительно и последовательно преследовались государством. Например журнал ‘Вестник виноделия’, издававшийся в Одессе, запрашивал 17 апреля 1900 г. Симферопольскую городскую управу, как действует в городе и Таврической губернии правительственное постановление, касающееся торговли ‘питательными веществами’: кто и как контролирует их качество, есть ли соответствующие лаборатории. Ответ управы был утвердительным: контроль за доброкачественностью ‘питательных товаров’ ‘производится при помощи внешних чувств, а в сомнительных случаях через лабораторию’. Надо сказать, что городская управа относилась к своим обязанностям ревностно. В Симферополе для контроля за качеством продуктов питания, поступавших в торговлю, еще в 1897 г. была создана городская санитарная лаборатория, помещавшаяся в изящном белокаменном двухэтажном особняке на Фонтанной площади, который до 1972 г. украшал центр города. Кстати, тогда государство строго радело об интересах покупателя. Устав 1885 г. о наказаниях содержал такие сведения: ‘За обмер при продаже, за обман в количестве и качестве напитков виновные подвергаются:
а) если цена не превышает 300 рублей — тюрьма от 1 до 3 месяцев;
б) если цена похищенного превышает 300 рублей — в первый раз лишение всех прав и преимуществ и к ссылке на житие в Сибирь, во второй и третий раз — отдаче в исправительные роты’.
Сурово! Но здоровье нации того стоило!
      ‘Христофоровские’ же винные этикетки, украшенные тисненными золотыми медалями, престижными знаками зарубежных наград, именным гербом Христофорова, были прочной гарантией безупречного качества продукции. Благородная обеспокоенность не запятнать честное имя, постоянная тревога о том, чтобы не лишиться десятилетиями нажитой доброй репутации, прочность и незыблемость данного слова, которым скрепляли стотысячные сделки, — таков был кодекс купеческой чести, которого придерживался Г.Н. Христофоров.
      Владел Христофоров и плодовыми садами. По свидетельству документов тех лет ‘…в ближайших окрестностях Симферополя было несколько довольно крупных… хорошо поставленных садовых хозяйств, расположенных в Салгирской долине’. Среди них был и ‘промышленный плодовый сад Г.Н. Христофорова против Салгирки на 16 десятинах’.
      В широчайшем ассортименте высококачественных христофоровских вин было особое вино — херес. В те времена, судя по хорошо сохранившимся этикеткам, оно поступало в продажу под названием ‘Южнобережное крымское вино ? 37 херес. Товарищество Г.Н. Христофоров, г. Симферополь’. На этикетке изображены 12 золотых медалей и знак Гран-При, полученного в Париже в 1904 и 1905 гг.
      Херес — вино самобытное, оригинальное, тонкого сложения, с изысканным букетом, напиток гурманов, почитателей шедевров винодельческого искусства. Кстати, в XIX в. Россия была в числе крупнейших мировых потребителей испанского хереса.
      Пользовалось оно спросом у людей очень богатых. Производился ли он в России? Тот факт, что российский купец Г.Н. Христофоров на заре двадцатого века поставлял херес, вызывает много противоречивых версий, хотя еще в 1894 г. издаются исследования М. Блауберга, сотрудника городской санитарной станции при гигиеническом институте, ‘Русское виноградное вино и херес’… Оставим эту частность обширнейшей деятельности энергичного предпринимателя вниманию исследователей и ученых, поскольку по сей день нет доказательств, что Россия в ту пору была производителем этого уникального вина. Удовлетворимся ярким умением нашего предприимчивого земляка чувствовать конъюнктуру требовательного рынка и идти навстречу взыскательным вкусам ценителей знаменитого вина.
      Впервые испанская хересная пленка, ‘взращивающая’ это элитное вино, была привезена в магарачскую энохимическую лабораторию в 1908 г. русским ученым А.М. Фроловым-Багреевым. Первые производственные образцы вина типа херес были получены в 1931 г., а промышленное его производство начато в 1945 г. Вторым массандровским подвалом и симферопольским экспериментальным винным заводом ? 1, предтечей нынешнего предприятия ‘Дионис’.
      Но вернемся к Г.Н. Христофорову. Конкуренция конца XIX в. требовала, как и сегодня, энергичной рекламы, решительных действий по продвижению винной продукции на обширные рынки необъятной Российской империи. Деликатно и тонко предлагала южнобережные христофоровские вина газета ‘Салгир’ (1889). В сохранившемся издании ‘Объявления по г. Симферополю Таврической губернии’ в разделе ‘Крымские южнобережные вина’ читаем, что ‘выдающиеся по качеству вина, десертные и столовые… обширного прейскуранта Товарищества [Г.Н. Христофорова] имеются в магазинах всех городов Российской империи’. Это был коммерческий апогей деятельности Христофорова-купца.
      Но был еще Христофоров-гражданин, попечитель родного города. Располагая солидным капиталом, он не скупился на благотворительные траты. Об этом свидетельствуют документы, сохранившиеся в Автономной Республике Крым. Один из них — ‘Ведомость о церкви’ — содержит сведения о том, что ‘Во имя святого Александра Невского при симферопольской мужской гимназии построена церковь почетным гражданином Георгием Николаевичем Христофоровым в 1880 году и освящена 19 февраля того же года…’ Христофоров пожертвовал деньги и на строительство каменного моста через реку Салгир, соединявшего старый Симферополь с его разросшейся правобережной частью, так называемым ‘Новым городом’. Попечениями купца поддерживалась гимназия, содержалась больница… Местная общественность и духовенство в знак признания немалых гражданских заслуг Георгия Николаевича обратилась к императору Николаю II с ходатайством о присвоении меценату дворянского титула. Высочайшим повелением этот почетный титул Г.Н. Христофорову был пожалован. К сожалению, известие об этом пришло в день его смерти. В метрической ‘Книге Греческой церкви’ г. Симферополя значится печальная актовая запись о смерти Георгия Николаевича Христофорова 2 июня 1902 г. в возрасте 70 лет…
      После смерти Г.Н. Христофорова оставленное им на подъеме дело успешно продолжили его сыновья, сумевшие в короткое время умножить отцовский капитал: только в 1914 г. чистая прибыль Товарищества составляла более 100 000 рублей золотом.
      Многочисленная христофоровская купеческая родня — 32 домочадца (12 мужчин и 20 женщин) — проживала в Симферополе в одном из собственных особняков по улице, носившей имя выдающегося ученого врача Федора Карловича Мюльгаузена (район нынешней Центральной автостанции).
      Разрушительный 1917 год мало коснулся известного предприятия, но два года спустя, когда октябрьские вихри закружились и над Крымом, Реввоенсовет распорядился уничтожить все запасы вин, хранящихся в бочках на заводском дворе. Часть вина была слита, буквально ‘ушла в землю’. Однако интерес к нему вскоре возник из революционных соображений: в трудные годы Гражданской войны вино представляло собой особую ценность, своего рода валюту, необходимую для закупок хлеба за границей. Председатель Совнаркома В.И. Ленин лично требовал строгого учета и хранения крымских вин, телеграфно запрашивая об их наличии.
      Тем временем революция шла своим чередом: 19 февраля 1921 г. приказом Крымревкома купеческое ‘Товарищество виноторговли’ национализировали, включили его в состав Южсовхоза, а затем — Крымвинтреста, других управленческих хозструктур, в системе которых оно работало как государственное винодельческое предприятие вплоть до 1941 г., продолжая умножать славу крымских вин.
      Тяжелый урон заводу нанесла Великая Отечественная война. Все наземные сооружения были уничтожены пожарами. В апреле 1944 г. вино из разрушенных хранилищ и поврежденных бочек разноцветными драгоценными струями бежало вдоль тротуара, словно вода после ливня. Отчаянные симферопольцы и пьяные румынские солдаты черпали вино прямо с земли. В жестоком хаосе фашистского отступления погибли бесценная коллекция вин, заложенная Г.Н. Христофоровым почти сто лет назад, все документы. И многие факты из жизни нашего деятельного соотечественника и земляка превратились в слухи и легенды…
      …Октябрьские вихри разметали по свету родственников именитого крымского купца и мецената. Но вот волею судьбы, а точнее по приглашению Федерации греков Крыма в сентябре 1995 г. в Симферополе побывала внучка Георгия Николаевича — Нина Глебовна Запорожец (Христофорова), проживающая в Афинах. Первым делом она посетила ‘Дионис’ — некогда известный всей Российской империи винный завод, основанный ее именитым дедом почти полтора столетия назад. Ее воспоминания пополнили историю одной из легендарных отечественных винодельческих фирм. Нина Глебовна с семьей покинула Россию в 1919 г. в семилетнем возрасте. В детской памяти и из рассказов родственников сохранилась картина событий того времени. После революции братьев Христофоровых — Георгия, Ксенофонта и Глеба, отца Нины, — новая власть намеревалась расстрелять как классовых врагов. Нужно было срочно покидать захваченный красными Крым. С большим риском добрались до Севастополя, с трудом попали на один из последних пароходов, отплывавших в Константинополь. Весь багаж, как и вещи других несчастных пассажиров, был выброшен за борт, чтобы освободить место для все прибывающих беженцев. Оказавшись на чужбине без денег, вещей, не имея никаких родственников, Христофоровы пережили в эмиграции мучительную горечь моральных и материальных лишений. Тем не менее семейная предприимчивость спасла их и в этих условиях. Обосновавшись в Греции, Глеб Георгиевич стал уличным продавцом папирос, конфет и прочих мелочей. Чуть позже Нину с младшей сестрой родители послали на обучение во французский монастырь, расположенный на греческом острове Тинос. Нина в совершенстве овладела французским языком, давала частные уроки, вела преподавательскую работу в Университете, получила статус профессора. В скором падении большевистского режима эмигранты не сомневались, долго жили ожиданием возвращения на покинутую родину, в семье говорили только на русском языке. Мужем Нины Христофоровой стал офицер Белой армии, также эмигрант, — Кирилл Алексеевич Запорожец, ведущий свою родословную от фон Миниха, сподвижника Петра I.
      В 85 лет внучка Г.Н. Христофорова выглядела весьма моложаво, была подвижна, много путешествовала, посетила Англию, Марокко, Францию и, наконец, побывала на своей родине, в Крыму, ‘в России’, как она выразилась. С большим волнением и трепетным интересом осматривала она места, завод, где некогда трудился и множил славу крымского и российского виноделия ее именитый, состоятельный дед.
      Потомки Георгия Христофорова проживают сейчас не только в Греции, но и в США, Франции. У них сохранились документы — раритеты, которые могут пополнить историю одной из известных, почетных и памятных греческих фамилий, принесших известность крымским винам и оставивших о себе симферопольцам добрую память…

Ю.А. Семенов
(Симферополь)

От редакции
Подготовив к публикации в альманахе статью Ю.А. Семенова, мы попросили жительницу Афин Ирину Жалнину-Василькиоти связаться с Ниной Глебовной Христофоровой. Вскоре нам передали письмо из Афин с копиями фотографий из семейного альбома Н.Г. Христофоровой, часть которых помещена в статье.