Blog

08 Июл
0

СМИ о Фонде. Газета «Тверская 13»

Газета ‘Тверская 13’ 3 апреля 2003

Крымские каникулы
Александр Пудин

     «В Крыму вам нравится?» — «Да!» — «А в Судаке?» — «Да!» — «В Москву хочется?» — «Нет!»
      Первый заместитель мэра Москвы, руководитель официальной делегации Комплекса социальной сферы в Крыму Людмила Ивановна ШВЕЦОВА от неожиданности всплеснула руками и рассмеялась. «Как, вам не хочется домой?» — «Нет!» — восторженно кричала пестрая аудитория пионеров, скаутов, юных экологов и прочих юных-юных, собравшихся во Дворце культуры «Консул» туристско-оздоровительного комплекса «Судак» на гала-концерт школьных творческих коллективов Москвы и Крыма. Стоявший рядом с Людмилой Ивановной председатель Верховной рады Автономной Республики Крым, первое лицо Крыма Борис Давыдович Дейч не мог скрыть радости от подобного волеизъявления юных москвичей. Это был явный признак того, что «Крымские каникулы», старт которым дал мэр Москвы Юрий Лужков 5 марта этого года во время подписания Договора о сотрудничестве между Москвой и Крымом, будут иметь свое счастливое продолжение. А что значит для полуострова гарантированный приезд отдыхающих из Москвы, объяснять никому не надо.
      Приезд московских детей, в числе которых дети-сироты, дети, чьи родители погибли при исполнении служебного и воинского долга, юные таланты и юные спортсмены, стал главным информационным поводом для местных СМИ в течение практически всего марта. Вот что пишет «Крымская газета»:
      «Евпатория встретила 600 детей из Москвы, которые проведут весенние каникулы в здравницах города. На железнодорожном перроне сверкал медью труб духовой оркестр, девушки в национальных украинских костюмах приготовили для гостей традиционные хлеб-соль. Встретить юных москвичей на вокзал прибыли премьер-министр Крыма Сергей Куницын, советник генерального консула Российской Федерации в Симферополе Геннадий Бирюков и в полном составе руководство города». «Крымские известия»: «Крым встретил юных москвичей не по-весеннему холодной погодой. Но теплый прием радушных хозяев полностью компенсировал капризы природы. Хлебосольные хозяева утверждают, что нынешний приезд московских детей на отдых и оздоровление в Крым не разовая акция. По словам председателя Верховной рады Автономной Республики Крым Бориса Дейча, это начало выполнения Договора о сотрудничестве между АРК и Москвой в рамках организации курортного, туристического отдыха москвичей».
      Далее примерно в том же духе. Поэтому и приезд делегации Комплекса социальной сферы, куда входили заместители префектов столичных округов, председатель Москомспорта Сергей Николаевич Король анонсировался как весьма заметное событие. Все 3 дня, с 27 по 30 марта, пока делегация знакомилась с условиями отдыха московских ребятишек в Евпатории и Судаке, крымские журналисты задавали Людмиле Ивановне Швецовой один и тот же вопрос: «Будет ли Москва дальше развивать сотрудничество с Крымом?».
      Людмила Ивановна неизменно подчеркивала, что «тысяча детей, находящихся сегодня в Крыму, — это только первая ласточка, потому что Москва через Фонд «Москва -Крым» традиционно активно использует крымские здравницы для оздоровления столичной детворы». Но, по словам первого заместителя мэра Москвы, «сегодня действительно можно говорить о новом, повышенном взаимном интересе Москвы и Крыма».
      Людмила Ивановна Швецова во время деловых встреч и в Верховной раде, и в администрациях городов Евпатории, Феодосии, Судака, в Русском культурном центре в Симферополе признавалась, что «новизну отношениям между столицей России и Крымом придает тот факт, что крымская сторона в лице руководства Верховной рады и Совета министров республики сегодня имеет согласованную позицию и это не может не сказаться благотворно на результатах сотрудничества». Что же касается выполнения пунктов только что подписанного в Москве договора, то Людмила Ивановна сослалась на пожелание мэра Юрия Лужкова, чтобы «от рукопожатия до конкретных решений была дистанция короткого размера». Она также напомнила, что ежегодно в Крыму только через фонд «Москва — Крым» отдыхают более 10 тысяч московских школьников.
      После того как первый заместитель мэра вместе с членами делегации ознакомилась с возможностями лечения и оздоровления детей в евпаторийских детских здравницах
      (детского клинического санатория министерства обороны Украины, санатория им. Ленина, оздоровительных центров «Маяк» и «Дружба»), можно было предположить, что поток отдыхающих из Москвы может заметно возрасти. Это касается и взрослого населения столицы. Людмила Ивановна Швецова заметила, что москвичи, позволяющие себе ездить по свету и загорающие на самых престижных курортах мира, постепенно приходят к выводу, что возможности уникальной крымской природы ничуть не хуже. Единственный минус, по мнению первого заместителя мэра, — недостаточно развитые инфраструктура и сервис. Но все это компенсируется прекрасной лечебной базой, тем, чего недостает зарубежным курортам. Яркий пример тому — лечебная база детского санаторно-оздоровительного центра «Дружба». Она оснащена высокоинформативной диагностической аппаратурой, которая позволяет делать компьютерную диагностику сердечно-сосудистой и дыхательной систем, компьютерное исследование внутренних органов по Фолю, определять радионуклиды в организме, проводить клинические, биохимические и иммунологические исследования. Лечебный профиль центра — заболевания органов дыхания, сердечно-сосудистой системы, опорно-двигательного аппарата, болезни кожи, нервной системы и т. д. Что важно, лечение детей здесь неразрывно связано с учебно-воспитательным процессом.
      Кстати, многие юные москвичи не теряли времени даром и проходили диагностическое обследование. Правда, от любопытного взгляда Людмилы Ивановны не ускользнул тот факт, что кое-кто из ребят впервые делает электрокардиограмму сердца. «А мы в Москве считали, что все наши школьники охвачены этим обследованием. Выходит, это не совсем так», — призналась она сопровождавшему ее по центру премьер-министру Крыма Сергею Куницыну.
      Хозяев, и в особенности ту же прессу, очень заботило, будет ли правительство Москвы приобретать что-либо в Крыму в собственность. Каждый в этом вопросе подразумевал свое, хотя основная мысль была понятна, что говорится, без переводчиков: Крыму сегодня выгодно, чтобы Москва привезла на полуостров свои инвестиции. Как сказала Людмила Ивановна Швецова, «такие предложения есть, но об этом всерьез можно говорить только после их обсуждения». Хотя можно предположить, что Москве эти предложения могут быть на самом деле выгодными: приобретя те же здравницы в свою собственность, отдых московских детей в Крыму должен стать дешевле. По крайней мере, в течение вполне обозримых лет Москва с лихвой окупит все свои затраты.
      Председатель Москомспорта Сергей Николаевич Король также отметил, что большой интерес вызывает перспектива строительства в Крыму параолимпийского центра. Учитывая тот момент, что пара-олимпийское движение в мире и у нас в стране набирает силу, недостроенный комплекс на полуострове мог бы сослужить добрую службу обоим государствам — и Украине, и России.
      Что немаловажно, хозяевами и гостями всюду отмечалось, что Москву и Крым очень многое объединяет и роднит. И в первую очередь — культурное, языковое пространство. Не случайно, наверное, крупные крымские чиновники то и дело оговаривались и называли Москву «нашей столицей». А может, это вовсе и не оговорка, а реальное отражение тех общественных процессов, которые нынче происходят в Крыму. Что ни говори, а почти 70% населения полуострова -это русскоязычное население.
      Поэтому, кроме решения чисто деловых вопросов, в беседах с крымскими руководителями Людмила Ивановна Швецова постоянно поднимала вопросы культурного сотрудничества. Более того, она пообещала отправить в республику дополнительную литературу на русском языке, в том числе и для библиотек, находящихся в здравницах, а молодежный танцевальный коллектив оздоровительного комплекса «Судак», так ярко выступивший на гала-концерте в «Консуле», даже пригласила выступить на одной из московских концертных площадок.
      Если учесть, что именно в эти дни, а точнее в пятницу, за день до гала-концерта, в Киеве всеукраинское общество «Просвита» им. Тараса Шевченко призвало народных депутатов Украины «более наступательно бороться с русификацией страны», на примере Крыма можно сделать вывод, что официальные власти Украины понимают, что есть дружба для двух братских славянских народов. Как бы в подтверждение этому Борис Давыдович Дейч и Людмила Ивановна Швецова за полчаса до гала-концерта посадили в Судаке красивую аллею, которую председатель Верховной рады тут же окрестил «московской». Выступая перед школьниками, Людмила Ивановна Швецова попросила ребят беречь деревья, возвращаться к ним еще не раз, а когда у них «появятся собственные дети, приехать уже с ними на эту добрую и гостеприимную землю».
      Может, поэтому на вопрос первого заместителя мэра, хочется ли ребятам домой, те восторженно скандировали «нет». Совершенно очевидно. что в Крыму они чувствовали себя как дома.
      А когда еще вечернее небо Судака было расцвечено мириадой светлячков праздничного салюта, устроенного хозяевами в честь своих юных гостей из Москвы, можно было с уверенностью сказать, что детские сердца теперь надолго прилепились к теплому и «нашему» Крыму. Лишь бы взрослые не развеяли их надежд.

Read More
08 Июл
0

Черноморский флот и Севастополь во II четверти XIX в.


РОССИЙСКИЙ КРЫМ XVIII-XIXвв.

Черноморский флот и Севастополь во второй четверти XIX в.

Чумной бунт в Севастополе 1830 г.
      В 1828 г. на юге России началась эпидемия чумы, совпавшая по времени с началом русско-турецкой войны 1828-1829 гг. Чтобы не пустить чуму в Севастополь, в мае 1828 г. вокруг города установили карантинное оцепление из 500 солдат. В оцеплении имелись заставы, пропускавшие скот на ближние пастбища и подводы с продовольствием в город. В июне 1829 г. несмотря на отсутствие чумы в самом городе предохранительные меры ужесточили: всякий желавший оставить Севастополь или въехать в него содержался в особом карантине от 14 до 19 дней. В результате окрестные крестьяне отказались везти в Севастополь дрова и продукты. Цены на все резко подскочили, на карантинных заставах расцвела коррупция. Чумы в городе по-прежнему не было, но всех подозрительных больных собирали в пещеры Инкермана, на старые суда-блокшивы, в неприспособленные здания. Многие умирали там от бесчеловечного обращения и дурных условий. Из-за плохого продовольственного снабжения среди матросов Севастополя распространились желудочно-кишечные заболевания. Положение настолько обострилось, что правительство направило в Севастополь комиссию флигель-адъютанта Римского-Корсакова. На месте к руководству комиссией присоединился контр-адмирал Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен (1778-1852), известный открыватель Антарктиды (28 января 1820), а в войну 1828-1829 гг. — командир одного из подразделений Черноморского флота. Комиссия работала до ноября 1829 г. В итоговом документе Римский-Корсаков отметил, что «по Севастопольскому порту допущены весьма важные злоупотребления», что «приказы Главного командира насчет приема провианта и провизии вовсе не исполняются» [1]. Главком вице-адмирал А.С. Грейг, столь много сделавший для Черноморского флота, почему-то не принял в данном случае надлежащих мер, хотя война завершилась два месяца назад и он мог уделять больше внимания бытовой стороне жизни флота. А впрочем, его действия были заранее обречены на неудачу: вскоре из Петербурга пришел приказ прекратить всякие расследования деятельности черноморских интендантов. Этот запрет немало способствовал возникновению в Севастополе «чумного бунта».
      10 марта 1830 г. карантин в Севастополе стал еще строже: ввели сплошное оцепление, жителям запретили покидать дома и дворы. От плохого питания среди горожан тоже начали распространяться болезни. Карантин держали до 27 мая. А для убогой и грязной Корабельной слободки его продлили дополнительно на 7 дней.
      Корабельная слободка начиналась у берега Корабельной бухты и доходила до Малахова кургана. В слободке насчитывалось 352 дома и 1120 жителей. Кроме Корабельной слободки, беднейшее население Севастополя ютилось в Артиллерийской слободке по берегам балки и скатам холма за Артиллерийской бухтой, а также в Каторжной слободке вдоль глубокой балки в конце Южной бухты и в первом из севастопольских поселков такого типа — Хребте беззакония. Но карантин коснулся больше всего именно Корабельной слободки. Когда прошел и семидневный запрет, начальство приказало вывести жителей слободки за город и продлило карантин еще на две недели. Это распоряжение возмутило тамошних жителей и матросов.
      В слободке жили 300 матросов, у многих там были родные и знакомые. Военный губернатор Севастополя Столыпин направил в слободку контр-адмирала И.С. Скаловского и других высших командиров, но их уговоры оказались бесполезны. Тогда 31 мая Скаловский усилил оцепление слободки двумя батальонами пехоты при двух орудиях под командованием полковника Воробьева. По просьбе губернатора для увещевания непокорных явился протопоп Софроний Гаврилов. На его просьбы о смирении люди ответили, что больше не могут терпеть, у них нет ни заработка, ни пищи, ни дров, ни даже воды. Жаловались, что в самые холода их в гигиенических целях насильно купали не в бане, а в море, что карантинные чиновники дают им муку, которую нельзя есть и т.д. Доведенные до отчаяния жители начали готовиться к вооруженному отпору опостылевшему «начальству». Под руководством квартирмейстера 37-го флотского экипажа Тимофея Иванова, отставного квартирмейстера яличника Кондратия Шкуропелова и боцмана 34-го флотского экипажа Федора Пискарева были сформированы три вооруженные группы. Военное обучение гражданского населения и организацию караульной службы поручили шкиперскому помощнику Кульмину. На приказ губернатора Столыпина выдать зачинщиков мятежные жители ответили: «Мы не бунтовщики, и зачинщиков между нами никаких нет, нам все равно, умереть ли с голоду или от чего другого» [2]. Квартальному надзирателю Юрьеву непокорные матросы заявили: «Скоро ли откроют огонь, мы только того и ожидаем, мы готовы» [3].
      Вечером 3 июня губернатор расставил в городе войска, 52 солдата охраняли губернаторский дом. Караулы в городе вызвали негодование севастопольцев, особенно жителей слободок. Люди ударили на соборной колокольне в набат, толпа с криками «Ура!» двинулась к дому губернатора, адмиралтейству и собору. Наибольшую активность проявляло население Корабельной и Артиллерийской слободок. К мятежникам примкнули матросы флотских экипажей, 17-й и 18-й рабочие экипажи и рабочие военного ведомства. Все они требовали отменить карантин и убрать ненавистных чиновников.
      Восставших возглавила так называемая «Добрая партия» — совет, в который вошли Т. Иванов, Ф. Пискарев, К. Шкуропелов, а также фельдфебель Петр Щукин, слесарь Матвей Соловьев и мещанин Яков Попков.
      У дома губернатора толпу встретил и пытался остановить генерал Примо. Но с него сорвали эполеты, мятежники ворвались в дом и убили губернатора. К бунту присоединились 29-й, 38-й и 39-й флотские и 16-й ластовый экипажи. С криками «Бей и коли офицеров!» толпа разделилась на две части. Одна направилась снимать блокаду с Корабельной слободки. Охранявшие слободку солдаты сочувствовали народу, и дело едва не кончилось мирно, как вдруг с тыла на солдат бросились в штыки матросы, за ними мастеровые с кольями и ломами, а жители слободки, видя это, напали на солдат с фронта. Тогда солдаты восстали, убили полковника Воробьева и присоединились к мятежникам.
      Вторая часть бунтовщиков пошла к Хребту беззакония, где схватила адмирала Скаловского, сорвала с него эполеты и потребовала выдать расписку об отсутствии в городе чумы. Такие же расписки были получены от городского головы Носова, протопопа С. Гаврилова и коменданта Севастополя.
      К 22 часам мятежники захватили весь город. Они разгромили дома и квартиры 42 чиновников и офицеров, убили одного из «чумных» комиссаров чиновника Степанова, инспектора военного карантина Стулли, избили плац-адъютанта военного губернатора Родионова. Вся полиция бежала из Севастополя. Войска гарнизона (860 человек при трех пушках) отказались подавлять бунт. Комиссар Батищев, капитан Матусевич, штабс-капитан Перекрестов, лейтенант Энгельгардт, прапорщики Дмитриев, Кулаков и многие другие офицеры сочувствовали восставшим. 4 июня комендант Турчанинов издал по требованию народа следующий приказ: «Объявляю всем жителям города Севастополя, что внутренняя карантинная линия в городе снята, жители имеют беспрепятственное сообщение между собой, в церквах богослужение дозволяется производить, и цепь вокруг города от нынешнего учреждения перенесена далее на две версты». Свою победу над произволом администрации жители Севастополя отметили молебном и крестным ходом [4].
      А тем временем губернские власти перебросили к Севастополю из Феодосии 12-ю дивизию генерала Тимофеева, 7 июня она вошла в город. Из Николаева прибыл главный командир Черноморского флота
      А.С. Грейг. Он обещал наказать карантинных чиновников, призывал горожан сознаться в участии в бунте и обещал помилование всем, кроме зачинщиков и убийц.
      Генерал-губернатор Новороссии и Бессарабии граф Михаил Семенович Воронцов (1782-1856), герой войны 1812 г. и русско-турецкой войны 1828-1829 гг., известный либеральными взглядами и покровительством А.С. Пушкину, тоже приехал в Севастополь, но в городе появиться не рискнул и остановился на Северной стороне. Под руководством Воронцова начали действовать три военно-судные комиссии. Они рассмотрели дела 6 тыс. человек. Семь главных зачинщиков приговорили к смертной казни: Т. Иванова, Ф. Пискарева, К. Шкуропелова, П. Щукина, М. Соловьева, Я. Попкова, а также унтер-офицера Крайненко. Приговор исполнили на территории слободок 11 августа 1830 г. Различным наказаниям подвергли 497 гражданских лиц (из них 423 женщины), 470 мастеровых рабочих экипажей, 27 матросов ластовых экипажей, 380 матросов флотских экипажей, 128 солдат, 46 офицеров. Наказания им определили от битья линьками до 3 тыс. ударов шпицрутенами (6 раз сквозь строй из 500 чел.) с последующей каторгой. Офицеров наказали дисциплинарно. 4200 штатских жителей этапом переселили в другие города, самым дальним из которых назначили Архангельск [5].

Строительство кораблей Черноморского флота в 1828-1832 гг.
      Севастопольский «чумной бунт» был не единственным в России. В условиях холерно-чумной эпидемии 1830-1831 гг. мятежи из-за непродуманных действий чиновников произошли в разных местах, особенно крупные — в Тамбове и Петербурге.
      На строительство и действия Черноморского флота «чумной бунт» заметного влияния не оказал. Купец М.Ш. Сребренный в октябре 1828 г. начал строить для казны на правом берегу Ингула второй эллинг за 437 000 руб. В мае 1829 г. строитель М.М. Суравцев заложил на этом эллинге 94-пушечный линкор «Память Евстафия», а на первом, левобережном, эллинге в июле 1829 г. М.Ш. Сребренный заложил такой же линкор «Адрианополь». На подрядных Спасских верфях Николаева в начале 1829 г. достраивались заложенные в 1828 г. линкор «Анапа» и 60-пушечный фрегат «Эривань». Второй такой же фрегат — «Архипелаг» — строился на казенной верфи [6]. В Севастополе сошла на воду бригантина «Нарцисс» (10 орудий, заложена 26 октября 1826 г.) [7].
      Главный командир Грейг продолжал уделять большое внимание пароходам. Еще в начале 1828 г. он писал Николаю I, что пароходы на Черном море необходимы «во-первых, для скорейшего сообщения между флотом и портами… во-вторых, для крейсерства у Абхазских берегов, для пресечения нападений на наши суда выезжающими с берега при штилях и маловетрии разбойниками и, наконец, для употребления их к выводу из линии кораблей, которые, потерпев поражение, не в состоянии будут удерживать своего места и могут привести в замешательство движение флота» [8]. Как видим, роль пароходов Грейг определял в соответствии с возможностями паровых судов того времени и принятыми тогда взглядами на морскую тактику. Император разрешил постройку пароходов, но в пределах уже выделенных Черноморскому флоту ассигнований. Получив «добро», Грейг немедленно заказал в кредит петербургскому заводу К.Н. Берда машины для нового парохода. 14-пушечный пароход, названный «Громоносец», заложили в Николаеве 21 февраля 1829 г. Кроме машин общей мощностью 80 л.с. и двух гребных колес, он имел две мачты с гафельным вооружением. Вместе с пароходом в Николаеве заложили 2 брига, 2 шхуны и 8 канонерских иолов.
      В мае 1829 г. Николай I утвердил представленную Грейгом программу черноморского судостроения на 1830 г. А в конце 1829 г. предприниматель Шапошников построил на подрядной Спасской верфи второй эллинг, в проектировании которого участвовал приглашенный из Англии по особому дозволению Николая I инженер И.И. Уптон. 18 декабря 1829 г. на новом эллинге заложили линкор «Императрица Мария» (84 пушки). В тот же день Николай I утвердил состав Черноморского флота, определив его в 15 линкоров и 10 фрегатов. Однако недостаток денег сорвал выполнение программы 1830 г.: вместо намеченных шести кораблей в 1830 г. в Николаеве заложили только корвет «Пендераклия» (24 пушки), а также с опозданием на год спустили 2 шхуны, 2 яхты и пароход «Громоносец» . После спуска в 1830 г. кораблей «Память Евстафия», «Адрианополь» и «Варна» на тех же верфях заложили по контракту 60-пушечные фрегаты «Бургас» и «Энос». Севастопольское адмиралтейство занималось починкою кораблей после походов русско-турецкой войны. В 1831 г. в Николаевском адмиралтействе заложили только 2 люгера (12 пушек) и 2 транспорта (500 т), запланированных к постройке на предыдущий год, постройка восьми канонерских иолов необычайно затянулась.
      Отставание черноморского судостроения встревожило Морское министерство, которое потребовало срочно наладить постройку кораблей на казенных верфях и не рассчитывать более на подрядное строительство. Черноморский флот в 1831 г. состоял из одного 100-пушечного, пяти 84-, двух 80- и двух 74-пушечных линкоров, четырех 60- и трех 44-пушечных фрегатов, двух корветов, семи бригов и катеров. Гребные черноморские суда Николай I в марте 1831 г. объединил в Дунайскую флотилию (9 иолов, 77 канонерских лодок, 3 бомбардирских судна, яхта, транспортные и ластовые суда). Для поддержания боеспособности флота требовалось ежегодно строить по одному новому линкору и фрегату. Казенных мастеровых для такого строительства не хватало, надеяться можно было в основном на подрядное строительство. В январе 1832 г. Грейг доложил императору и Главному морскому штабу о необходимости построить подрядным способом 4 линкора. Однако Николай I запретил подряд и потребовал предпринять «всевозможные старания к содержанию флота казенными средствами» [9].
      Несмотря на все распоряжения императора, рабочих все равно недоставало, и в поисках выхода Грейг прибег к весьма нежелательному, но единственно возможному средству — увеличению срока службы судов, которые на Черном море служили 6-8 лет. Продлить жизнь кораблей могла только полная чистка их корпусов в доке. Первый проект двух сухих доков для Севастополя подготовил в 1818 г. адмиралтейский инженер фон дер Флисс. Морское министерство обратилось в Главное управление путей сообщения с ходатайством о разработке подробного проекта. Проект составил инженер-полковник Потье. Фон дер Флисс счел проект Потье неудачным и предложил свой для трех кораблей: двух линкоров и фрегата. В марте 1822 г. царь разрешил постройку доков в Севастополе, но в связи с тем, что все документы существовали только в одном экземпляре, бумаги по мере их прохождения по разным ведомствам затерялись, и про царский указ забыли. И это несмотря на то, что сам Николай I желал видеть Россию могучей державой с сильным флотом. О кораблях царь рассуждал как профессионал, со знанием корабельной архитектуры и особых качеств каждого судна. Срок постройки кораблей царь приказал уменьшить до двух лет.
      К вопросу о доках вновь вернулись только в конце февраля 1831 г., когда А.С. Грейг и директор департамента Главного управления путей сообщения инженер-генерал К.И. Опперман сообща представили Николаю I доклад о постройке доков и Положение о строительном комитете севастопольских доков. Председателем комитета Грейг предложил назначить генерал-майора М.Б. Берха, главным строителем — упомянутого выше английского инженера И.И. Уптона. Пока кандидатуры утверждались царем, Грейг попросил Берха подобрать в соответствии с Положением штаты и немедленно начать работу.
      Пока решался вопрос о доках, капитан I ранга В.И. Мелихов весной 1829 г., минуя А.С. Грейга, представил в Морское министерство проект сосредоточения черноморского судостроения и руководства флотом в Севастополе. Мелихов указывал, что хотя Николаев удобно расположен для дешевой доставки туда из внутренних губерний необходимых материалов, но зато, во-первых, Ингул и Южный Буг замерзают на 4 месяца; во-вторых, малые глубины Буга и Днепро-Бугского лимана не позволяют проводить готовые линкоры с полной загрузкой из Николаева к Очакову, из-за чего теряются два месяца работы и возникают дополнительные трудовые затраты; в-третьих, по той же причине паровая землечерпалка в устье Ингула должна непрерывно работать 6 месяцев; в четвертых, из Таганрога в Николаев ежегодно доставляется 20 тыс. пудов железных изделий, а путь от Таганрога до Севастополя вдвое короче; в пятых, лес везут из Херсона в Николаев на транспортах или буксируют плотами, в то время как эти транспорты могут идти прямо в Севастополь. Кроме того, цена доставки леса из Подольской губернии в Николаев и Севастополь почти одинакова, и если устроить порт в Очакове, то можно будет сразу направлять лес туда без перевалки в Херсоне, а из Очакова везти в Севастополь, используя вместо транспортов старые линкоры и фрегаты. Перевод морских учреждений из Николаева в Севастополь и их слияние с соответствующими севастопольскими учреждениями позволяли вдвое сократить руководящий персонал. Сосредоточение всей главной администрации в Севастополе повышало оперативность в управлении флотом и боевую подготовку кораблей. Рассмотрев проект Мелихова, Министерство сперва согласилось с доводами автора и подготовило решение, по которому Николаев становился тыловой базой флота. Свой проект Министерство передало на отзыв Черноморскому ведомству, а 9 июня 1833 г. дополнило проект указанием императора прекратить расширение Николаевской базы и перевести часть подразделений флота из Николаева в Севастополь так, «чтобы сей порт находился к Николаеву в том отношении, как Кронштадт к Санкт-Петербургу» [10]. Однако против перевода морских учреждений в Севастополь резко выступила Кораблестроительная экспедиция, ссылаясь на дороговизну доставки туда леса и большие затраты на сооружение там адмиралтейства и пр. Грейг согласился с доводами экспедиции и 23 сентября 1833 г. в представлении в Морское министерство пополнил эти доводы еще одним соображением, указав на угрозу одновременного уничтожения флота и судостроения на Черном море. Руководство Морского ведомства и сам Николай I вняли предостережениям Грейга, справедливость которых в недалеком будущем подтвердила Крымская война. Николаев остался главной судостроительной базой Черноморского флота [11].
      В декабре 1831 г. по инициативе Грейга Николай I реорганизовал управление Черноморским ведомством. Вместо прежних органов было создано Главное черноморское управление. Флотом по-прежнему управлял главный командир, при котором действовали канцелярия, штаб и интендантство. Первым начальником штаба Черноморского флота по новому положению стал с февраля 1832 г. контр-адмирал М.П. Лазарев. Глава черноморского интендантства, обер-интендант получил права директора департамента. В интендантство входили канцелярия, кораблестроительная, комиссариатская и артиллерийская экспедиции и ученый кораблестроительный комитет. В подчинение Кораблестроительной экспедиции перешли рабочие экипажи и морские арестантские роты, прежде подчинявшиеся бригадным командирам рабочих и ластовых экипажей.
      Новая система управления освободила администрацию Черноморского флота от лишней опеки министерства, повысила оперативность местного управления.
      По программе 1832 г. на Черном море следовало построить транспорт в 500 т и 2 корвета. Но вместо них в Николаевском адмиралтействе заложили 20-пушечный бриг «Фемистокл» и первый на юге 120-пушечный линкор «Варшава», впервые намеченные к постройке еще в 1827 г. Проектированием линкора с использованием параболического метода руководил сам А.С. Грейг [12]. В Севастополе 2 апреля 1832 г. заложили корвет «Месемврия» (24 пушки), а 9 августа — 12-пушечные тендеры «Быстрый» и «Скорый» [13].
      В ноябре 1832 г. Грейг предложил Главному морскому штабу увеличить на Черном море число малых судов. Николай I это предложение одобрил и повелел продумать новые штаты Черноморского флота: сократить число 120-пушечных линкоров с 5 до 3 за счет увеличения 84-пушечных линкоров с 10 до 12, а также иметь 10 фрегатов, 5 корветов, 10 бригов, 5 шхун, 5 катеров, 5 люгеров, 3 бомбардирских судна, 3 яхты и впервые — 3 военных парохода, 5 транспортов больших, 10 средних и 7 малых, 27 канонерских лодок, 9 иолов, 3 бомбардирские лодки. В апреле 1833 г. с новым проектом штатов ознакомился А.С. Грейг и, исходя из опыта войны 1828-1829 гг., предложил заменить шесть 84-пушечных линкоров на пять 60-пушечных и пять 44-пушечных фрегатов, более, чем линкоры, пригодных для блокады портов и иных действий на небольших глубинах. Для восполнения естественной убыли флота при 10-12-летнем сроке службы кораблей требовалось, по расчетам Грейга, ежегодно строить 22 судна, однако Грейг отметил, что наличные мощности позволяют каждые два года строить только 2 линкора, фрегат и несколько мелких судов. Особо Грейг указал также на необходимость иметь в дополнение к военным три адмиралтейских парохода для тыловых нужд флота [14].

Участие Черноморского флота в Турецко-Египетской войне 1832-1833 гг.
      Летом 1832 г. египетский паша Мухаммед-Али (1769-1849), умный правитель и храбрый воин, поднял восстание против турецкого султана. Турция обратилась за помощью к Англии и Франции. Англия помогать не спешила — ей было выгодно вытеснить турок из Египта и занять там место Франции. Франция тем более не стала поддерживать Турцию. И только Николай I решил помочь туркам, усматривая в египетском мятеже французское влияние и не желая в случае победы Египта французского контроля над Босфором. В ноябре 1832 г. царь направил для переговоров в Турцию и Египет генерала Н.Н. Муравьева, который обещал султану военную помощь. Узнав об этом, Франция и Англия заверили Турцию, что немедленно добьются заключения мира, и просили взять назад просьбу о помощи России. Однако российский посол А.П. Бутенев ответил султану, что русская эскадра уже вышла в море. 20 февраля 1833 г. 4 линкора, 3 фрегата, корвет и бриг под командованием М.П. Лазарева покинули Севастополь и 26 февраля стали на якорь в Буюк-дере у Стамбула. Султан под давлением европейских держав предложил контр-адмиралу Лазареву покинуть Босфор. Лазарев отказался, сославшись на противный ветер, и даже, когда ветер переменился, не тронулся с места. Вскоре египетская армия начала новое наступление, и теперь уже сам султан обратился к России с просьбой оставить эскадру Лазарева и прислать русские войска. В начале 1833 г. из Севастополя в Турцию прибыли еще две эскадры под командованием контр-адмиралов М.Н. Кумани и И.О. Стожевского с 14-тысячным десантом. 20-тысячный корпус командующего Дунайской армией генерала П.Д. Киселева получил приказ двигаться к Дунаю. 24 апреля 1833 г. с помощью европейских стран Турция и Египет заключили мир, а 26 июня 1833 г. Турция и Россия подписали Ункиар-Искелесийский договор, по которому Россия обязывалась оказывать Турции военную помощь, в обмен на это турки закрывали проливы для всех стран. Тем самым обеспечивалась безопасность южных границ России. Англия и Франция признать такой договор отказались, но Россия ответила, что будет соблюдать его твердо. 28 июня эскадра Лазарева покинула Босфор. За удачную экспедицию Лазарева произвели в вице-адмиралы. В июле 1833 г. русский десант вернулся из Босфора в Феодосию, а в августе — в Севастополь [15].

Строительство Черноморского флота при адмирале Лазареве 1834-1850 гг.
      А между тем главком Черноморского флота адмирал Грейг — умный, инициативный, но — увы! — неуступчивый — становился все более неудобен для чиновников из высшего морского руководства. В 1832 г. адмиралтейский совет обнаружил многочисленные финансовые неурядицы в отчетности Черноморского флота за 1830-1831 гг. Выправлять отчет Грейг отказался. Николай I напомнил Грейгу, что по должности тот несет ответственность и за денежную отчетность, но строптивый Грейг ответил царю: «К проверке таковых сведений по обширности и многосложности их главный командир не имел и не имеет никаких средств» [16]. После этого заявления судьба Грейга была решена. Вместо него временно исполняющим должность главного командира Черноморского флота стал М.П. Лазарев. 19 декабря 1834 г. он был окончательно утвержден в должности.
      Новый командующий прежде всего доложил Министерству о необходимости срочно восполнить убыль в стареющих судах и в связи с этим ходатайствовал о развитии подрядной постройки или вольнонаемного труда при сооружении кораблей. В ответ Николай I потребовал строить за счет штатных ассигнований ежегодно по линкору и в 2 года по фрегату, а по дополнительным суммам — в течение 4 лет еще по линкору. Судовой штат предлагалось установить Главному черноморскому управлению, исходя из числа флотских экипажей, что обеспечивало лучшее соотношение строительства судов и укомплектования их командами. К октябрю 1834 г. составили три варианта штатного расписания, причем Лазарев склонялся к штатам 1832 г., только с заменою люгеров на малые бриги, уменьшением военных пароходов на один и перераспределением транспортов разной грузоподъемности. Достройку судов по дополнительным суммам Лазарев предполагал отдать на подряд. Новые штаты утвердили в мае 1835 г.: три 120- и двенадцать 84-пушечных линкоров, четыре 60- и три 44-пушечных фрегата, 5 корветов, 7 больших и 3 малых брига, 6 шхун, 4 тендера, 3 бомбардирских судна, 2 яхты, 2 военных парохода, 6 больших, 6 средних и 3 малых транспорта.
      Накануне введения новых штатов, в июне 1834 г., в Николаевском адмиралтействе заложили военный пароход «Северная звезда», 2 шхуны, 4 тендера и яхту, спустили фрегат «Агатополь» и корвет «Ифигения» [17]. В Севастополе 24 апреля спустили корвет «Месемврия». В 1835 г. на левобережном эллинге в Николаеве сошел на воду линкор «Силистрия» (84 пушки), заложен второй флагманский
      120-пушечный линкор «Три святителя», 84-пушечный «Султан Махмут», корвет «Орест» (18 пушек) и транспорт «Березань», а в Севастополе — фрегат «Браилов» (44 пушки) [18].
      Низкий уровень воды в Днепре в 1835-1836 гг. не позволил доставить через пороги нужное количество леса. Поэтому из крупных судов в Николаеве в 1836 г. заложили линкор «Три Иерарха» (84 пушки), а также портовый пароход «Успешный», 2 транспорта, яхту, 3 бота и 30 барж; в Севастополе — транспорт и 2 бота. Загрузка строительством малых судов позволяла Николаевскому адмиралтейству строить только один линкор в год. В результате к 1839 г. мог образоваться некомплект в 7 линкоров, поэтому Лазарев запросил у царя дополнительных ассигнований и в октябре 1836 г. получил дополнительно 4 млн руб. на постройку трех 84-пушечных линкоров с подряда и 1 млн руб. на постройку еще одного линкора казенными средствами. Но на 4 линкора денег не хватило, ограничились подрядом на 3 корабля.
      К 1838 г. Лазарев пересмотрел свои прежние взгляды на Николаевские верфи как на вспомогательные, и в начале января 1837 г. император утвердил лазаревский план модернизации адмиралтейства в Николаеве с одновременным строительством нового адмиралтейства и сухих доков в Севастополе. По данному плану в 1838-1840 гг. для Николаева в Англии купили крупные партии механического оборудования, над адмиралтейскими эллингами возвели крыши. Всего в 1844 г. в Николаевском адмиралтействе имелось 2 казенных эллинга для линкоров, мортонов эллинг, 7 малых эллингов и эллинг для транспортов.
      Сооружение сухих доков в Севастополе началось осенью 1832 г. с пробивания силами матросов водопроводного тоннеля. Затем по предложению инженера И.И. Уптона стали строить акведук. Первый шлюз заложили в июле 1835 г. в присутствии Лазарева. К концу 1840 г. завершили акведук, продолжали строить три шлюза, главный бассейн, один линкоровский и два фрегатских дока. Работы велись в скалах вручную солдатами, матросами и арестантами.
      Вместе с доками строилось новое Севастопольское адмиралтейство. Лазарев выбрал для него новое место — оконечность мыса между Южной и Корабельной бухтами, ближе к новым докам. Документацию по строительству адмиралтейства представили в Главный морской штаб в начале апреля 1835 г. В мае проект одобрил Николай I и выделил 300 000 руб. В конце июля Лазарев заказал Уптону проекты трех эллингов и набережной вокруг мыса, где шло строительство. 1 сентября 1835 г. 1 тыс. матросов начала срывать мыс, а на 1836 г. Лазарев просил выделить еще 5 тыс. солдат. Из турецкой контрибуции за войну 1828-1829 гг. Николай I отпустил Севастополю 1 млн руб. Но дефицит рабочих усилился, т.к. в апреле флот начал подготовку к летней кампании, да еще одновременно с эллингами развернулось создание сухопутных укреплений вокруг Севастополя. И кроме того, на 1840 г. правительство урезало бюджет Черноморского ведомства. Лазарев буквально умолял Главный морской штаб не допустить остановки работ в эллингах и доках, но все равно сооружение мортонова эллинга закончилось только в 1845 г. Его судоподъемный механизм с рельсовой дорожкой 140 м (90 м под водой) был изготовлен в Англии и мог вытаскивать на берег суда до 1000 т. Первое судно — транспорт «Соча» — было поднято 10 декабря 1845 г. Окончательный прием эллинга состоялся в январе 1849 г. Возведение адмиралтейства и новых батарей потребовало срочной постройки в 1837 г. 30 барж и 3 ботов, 3 транспортов и парохода Успешный».
      Вторым крупным делом Лазарева стал перевод в Николаев в Спасское адмиралтейство литейного завода из подлежащего ликвидации Херсонского адмиралтейства. Поддерживать старый завод в рабочем состоянии в Херсоне, при большом удалении от Николаева, было трудно. Впервые вопрос о ликвидации Херсонского адмиралтейства и переводе завода ставился Грейгом еще 7 января 1829 г., но осуществить это удалось Лазареву — приказ он отдал в июне 1834 г., а к осени пароход и 2 плашкоута доставили в Николаев оборудование, материалы и мастеровых завода. Николаевские эллинги отремонтировали и 28 августа 1838 г. на них заложили линкоры «Гавриил», «Уриил» и «Селифаил» (84 пушки), а в начале октября после спуска «Трех святителей» и «Трех Иерархов» — «Двенадцать Апостолов» (120 пушек) и «Варну» (84 пушки), первый железный пароход с двумя пушками «Инкерман», спустили пароход «Силач» и заложили пароход «Метеор», фрегат, корвет, 2 брига, шхуну, транспорт и 10 барж. Впервые в Николаеве сразу строили столько судов, из них 5 линкоров. Причина заключалась в гибели в штормовую ночь на 31 мая 1838 г. у берегов Абхазии фрегата «Варна», корвета «Месемврия», брига «Фемистокл», шхуны «Ласточка», тендеров «Луч» и «Стрела».
      «Двенадцать Апостолов» Лазарев строил для себя как флагманский корабль, лично следил за отделкой адмиральской каюты, соорудил в салоне мраморный камин, из Одессы привезли мебель красного дерева, из Турции — ковры. Командиром линкора стал один из лучших офицеров — капитан 2-го ранга Владимир Алексеевич Корнилов (1806-1854), будущий герой обороны Севастополя. Сам линкор являлся одним из сильнейших в мире; художник И.К. Айвазовский запечатлел его на своей картине.
      С 1842 г. в черноморском судостроении наступил спад, вызванный перераспределением средств на создание доков и Севастопольского адмиралтейства. В 1844 г. подрядчик Ш. Рафалович начал строить на Спасской верфи фрегат «Кулевчи». Этот корабль стал последним черноморским фрегатом, так как сначала новые суда данного класса не включали в штаты, а затем в передовых флотах появились пароходы-фрегаты, и обычные фрегаты строить перестали. В 1845 г. для Черного моря купили 5 пароходов, но обслуживали они коммерческие линии и лишь в случае войны подлежали мобилизации. М.П. Лазарев к тому времени проникся идеей боевого применения пароходов и неоднократно просил начальника Главного морского штаба вице-адмирала князя Александра Сергеевича Меншикова (1787-1869) ходатайствовать перед царем о заказе в Англии большого парохода-фрегата. Летом 1846 г. Николай I наконец-то согласился, и В.А. Корнилов отправился в Англию наблюдать за постройкою судна, а в октябре 1848 г. готовый пароход-фрегат «Владимир» пришел в Севастополь. Но паровых судов требовалось гораздо больше, да и Турция начала уделять паровому флоту пристальное внимание. Встревоженный этим, капитан 1-го ранга Владимир Иванович Истомин (1809-1855) подал в министерство докладную записку об отставании от Турции в данной области. Ознакомившись с запиской, Николай I запросил мнение Лазарева о способах усиления флота. Лазарев указал единственный путь — строить пароходный завод. В августе 1850 г. царь разрешил заказать за границей 7 пароходов-фрегатов, 4 из них — для Черного моря [19]. Пароходы требовались черноморцам, в частности, для блокадных и десантных операций в кавказских войнах. Здесь большую помощь флоту оказали пароходы «Крым», «Одесса», «Херсонес», «Молодец», «Могучий». В 1833 г. флот направил к Кавказу эскадру капитана 1-го ранга Павла Степановича Нахимова (1802-1855). В войне особенно отличился капитан 1-го ранга Лазарь Маркович Серебряков (1795-1862), руководивший эскадрой, а затем созданием порта в Новороссийске и возглавлявший 1-е отделение укреплений Черноморской береговой линии против горцев в районе Новороссийска [20]. Как недавно установлено, именно он основал Новороссийск [21].

Строительство и благоустройство Севастополя при адмирале Лазареве
      Севастополь при адмирале Лазареве развивался невиданными темпами. Облик города изменило новое адмиралтейство. Грунтом, вынутым при его строительстве, засыпали болота и соленые озера в верховьях Южной бухты. От ключей Черной речки через Ушакову балку устроили по проекту Уптона каменный акведук на 16 каменных арках шириной 4,5 м, высотой 0,8 м и протяженностью 18 км. Он подавал воду в 5 новых доков. Ныне от него сохранилось 6 пролетов в Ушаковой балке и 9 — в Аполлоновой. Ключевой воды оказалось мало, и паровая машина дополнительно качала в доки морскую воду. На возвышенной части Корабельной стороны, где ныне ул. Героев Севастополя, появился ансамбль Лазаревских казарм на 6 тыс. человек, построенный из камня в 1830-1840 гг.: 8 трехэтажных и одно двухэтажное здания, расположенные каре. Они были украшены пилястрами тосканского ордера, ризалитами, фронтонами, перед первым корпусом лежали каменные львы.
      На месте Хребта беззакония Лазарев решил возвести добротные дома и разбить общественный сад. План составил Уптон. В 1837 г. при посещении Севастополя Николай I одобрил план. При сносе старых хибар Лазарев приказал выплатить за каждое строение компенсацию по оценочной стоимости, общая сумма выплат превысила 100 000 руб. Но при утверждении плана в январе 1838 г. царь отказал в выделении из казны такой суммы и предложил обойтись средствами флота.
      В 1839 г. инженер Уптон составил «План проектируемых улучшений Севастополя». План учитывал сложившуюся кольцевую систему улиц вокруг Центрального холма и был выполнен по характерной для классицизма того времени трехлучевой схеме: улицы Екатерининская, Большая Морская и Адмиралтейская. Центром города оставалась Екатерининская площадь. Артиллерийскую слободку и город соединили мостом, от города к Южной бухте пролегла дорога. Обозначилось разделение города на три части: общественный центр на Корабельной стороне, торговый — в Артиллерийской бухте и культурный — в районе Театральной площади. В 1840-х гг. в северной части Центрального холма снесли старые дома и разбили территорию на прямоугольные кварталы, из инкерманского известняка возвели двухэтажные многоквартирные дома. Подножия и вершины холмов соединили лестницами. Быстро застраивались Госпитальная и Татарская слободки.
      К 1830 г. застроили высокую сторону Большой Морской, а к 1853 г. — западную. Здесь в новых особняках в стилях классицизм и ампир жили офицеры и чиновники. Из таких особняков сохранились немногие, например, дом подрядчика Черноморского интендантства отставного офицера Волохова (перекресток ул. Суворова, Павлюченко и Фрунзе), дом Г-образной формы, двухэтажный, галерейного типа, с отдельными лестницами наверх. Вход обрамлен портиком из двух дорических пилястр и треугольным фронтоном, украшен балконами с красивыми коваными решетками.
      В 1854-1855 гг. здесь размещался штаб адмирала Корнилова [24]. Другой, трехэтажный, особняк того времени сохранился на современной ул. Героев Севастополя.
      В 1832-1844 гг. с участием добровольных пожертвований построили здание Морской библиотеки. В 1845 г. здание сгорело, но было отстроено заново; окончательно оно погибло в 1855 г. при осаде Севастополя. Рядом с библиотекой для вентиляции ее книгохранилища в 1849 г. Уптон возвел красивое здание Башни ветров. Взяв за образец афинскую Башню ветров I в. н.э., он построил восьмигранное здание с шатром и шпилем. По периметру башня украшена фризом с горельефными изображениями ветров, на карнизе маскароны в виде львиных голов [25].
      В 1834 г. на Центральном холме заложили памятник А.И. Казарскому — первый памятник в Севастополе. Проект в 1835 г. выполнил академик архитектуры А.П. Брюллов. По предложению М.П. Лазарева, деньги на строительство собрали среди балтийцев и черноморцев. Брюллов создал монумент в стиле классицизма: на каменной усеченной пирамиде бронзовая скульптура античного судна. На гранях подиума в нишах горельефы: бюст А.И. Казарского, богиня Ника, Нептун, Меркурий. Углы подиума оформлены как ликторские связки. Постамент украшен военной символикой, на нем надпись: «Казарскому. Потомству в пример» [26].
      По инициативе Лазарева инженер Уптон в 1838-1844 гг. украсил Графскую пристань двумя караульными павильонами. В 1844-1846 гг. их соединили каменным портиком с дорическими колоннами. В нишах портика две мраморные статуи, на парапетах фигуры львов работы скульптора Ф. Пелличио. Площадь перед пристанью стала любимым местом гуляний севастопольцев [27].
      В начале 1840 г. в адмиралтействе под руководством Уптона построили в стиле классицизма 5 больших зданий складов. Два из них сохранились на берегу Корабельной бухты. Они каменные, двухэтажные, главный вход имеет высокое крыльцо.
      В Севастополе появились новые храмы. На месте старой Петропавловской церкви (1792) по инициативе Лазарева в 1840 г. инженер-поручик морской строительной части, выпускник Академии художеств В.А. Рулев начал строить новую Петропавловскую церковь. Прототипом он взял храм Гефеста в Афинах (440-430 гг. до н.э.). Церковь освятили 8 декабря 1844 г. [28]
      В 1848 г. построили гарнизонную Михайловскую церковь, тоже в стиле классицизма. Особенно выразительно украшен ее главный фасад: с римским перспективным порталом входа, большим треугольным фронтоном, архитравом, пилястрами, арки опираются на колонны с византийскими капителями [29] . Интерьеры ныне утрачены.
      В окрестностях города, на окраине современного поселка Флотское, в 1839 г. возвели Вознесенскую церковь — однонефную базилику в стиле классицизма. Вход ее обрамлен портиком из четырех ионических колонн, увенчанных фронтоном [30]. Ныне прежний вход заложен и устроен новый в южной стене пристройки, убранство интерьеров утрачено при переоборудовании храма в зрительный зал.
      В Георгиевском монастыре на мысе Фиолент в 1846 г. устроили фонтан Св. Георгия — источник оформили портиком из двух трехчетвертных колонн, несущих полный антаблемент с треугольным фронтоном, над которым мраморный барельеф с изображением подвига св. Георгия. В 1850 г. в монастыре возведен храм Воздвижения Честного Животворящего креста [31].
      Продолжались археологические раскопки в Херсонесе. Первые раскопки провел еще в 1827 г. по распоряжению А.С. Грейга лейтенант Г. Крузе, он откопал три христианских храма. В 1835 г. раскопки вел лейтенант Барятинский, в 1846-1847 гг. копал чиновник Министерства двора Д. Карейша.
      К 1849 г. Севастополь занимал 262 десятины, из них 169 десятин были застроены. Улиц и переулков имелось 43, площадей — 4, колодцев — 43 и 21 у города. Жителей насчитывалось около 45 тыс. человек. В городе действовали мастерские военного порта и заводы: сухарный, несколько кожевенных, свечных, мыло- и пивоваренных, кирпичных. Лавок было 183, из них 40 погребов с вином, 31 питейный дом [32].
      В 1851 г. был принят новый генеральный план города: предусматривалось расширить адмиралтейство, построить новый сухарный завод, новые общественные и жилые здания, расширить и украсить Севастополь, но помешала Крымская война.

Строительство Черноморского флота в 1851-1853 гг.
      В феврале 1851 г. М.П. Лазарев ушел в отпуск по болезни, его место временно занял вице-адмирал М.Б. Берх, переведенный по флоту из генерал-майоров Морского ведомства. С этого времени руководство кораблестроительной частью перешло к начштаба флота В.А. Корнилову, таланты которого в строительстве кораблей признавали даже А.С. Меншиков и Николай I. Свою энергию Корнилов направил на модернизацию флота и скорейшую достройку кораблей. На первое место Корнилов ставил винтовой флот и 1 марта 1852 г. получил согласие царя на сооружение винтовых трехдечных 120-пушечных линкоров. Потребность в таких судах Корнилов объяснял возможностью действий в Средиземном море, причем не только против флота, но и против крепостей, с перевозкой и высадкой больших сил десанта (1,5 тыс. человек).
      В сентябре 1852 г. Черноморский флот посетил император Николай I. К его визиту приурочили спуск в Николаеве 29 сентября 120-пушечного парусного линкора «Великий князь Константин» и в тот же день на освободившемся стапеле заложили первый винтовой 120-пушечный линкор «Босфор» с мощностью машины 600 л.с. Строил судно инженер-подполковник С.И. Чернявский. На 1853 г. наметили постройку второго такого же линкора, винтового фрегата и двух винтовых шхун. Решили вопрос и о пароходном заводе. Сначала, в сентябре 1849 г., место для него выбрали в Николаеве, но затем решили строить завод в Севастопольском адмиралтействе, которое после смерти М.П. Лазарева, наступившей 11 апреля 1851 г. во время лечения в Вене, стало называться Лазаревским. Место для завода выбрал сам Николай I, убежденный в неприступности Севастополя с моря. «Я так укрепил Севастополь, — заявил он, — что с этой стороны не должно быть опасений. Теперь никто, ни англичане, никто, не решится идти к нам» [22]. Сметы и план завода были представлены к октябрю 1852 г. Николаев, таким образом, оставался центром парусного и деревянного судостроения, Севастополь — парового и железного. Но пока завод строился, на Спасской верфи в августе 1853 г. заложили 135-пушечный винтовой линкор «Цесаревич», в Англии заказали 2 винтовых парохода, третий решили строить в России [23]. Однако выполнить эти планы было не суждено.

Б.И. Гаврилов
Историко-публицистический альманах «Москва-Крым» ?4, Москва 2002

Примечания

1 История города-героя Севастополя. — Киев, 1960. — Т.2. — С. 77-79.
2 Там же. — С. 79; Хартахей. Женский бунт в Севастополе//Современник. — 1861. — ? 12. — С. 381.
3 История города-героя Севастополя. — С. 79-80.
4 Там же. — С. 81-83.
5 Там же. — С. 82-85.
6 История отечественного судостроения. — СПб., 1994. — Т.1. — С. 353.
7 Усольцев В.С. Построены корабелами Севастополя. — Севастополь, 1995. — С. 19.
8 Цит. по: История отечественного судостроения. — С. 350.
9 Там же. — С. 352-355, 367.
10 Там же. — С. 357, 359-366.
11 Там же. — С. 364-366.
12 Там же. — С 366-370.
13 Усольцев В.С. Указ. соч. — С. 20-22.
14 История отечественного судостроения. — С. 367-370.
15 Болгари П., Зоткин Н., Корниенко Д., Любчиков М., Ляхович А. Черноморский флот: Исторический очерк. — М., 1967. — С. 32; История города-героя Севастополя. — С. 85-87.
16 История отечественного судостроения. — С. 370.
17 Там же. — С. 371-372.
18 Там же. — С. 373; Усольцев В.С. Указ. соч. — С. 24.
19 История отечественного судостроения. — С. 374-395.
20 Арутюнов К.А. Гордость русского флота: Адмирал Л.М. Серебряков. — М., 1996. — С. 40-58.
21 Там же. — С. 43-45.
22 История отечественного судостроения. — С. 396-401; История города-героя Севастополя. — С. 88.
23 История отечественного судостроения. — С. 401-404.
24 Веникеев Е.В. Архитектура Севастополя. — Симферополь, 1983. — С. 70-71.
25 Афанасьев Д. Севастопольская Морская библиотека//Морской сборник. — 1985. — ? 5. — С. 21-22; Веникеев Е.В. Указ. соч. — С. 66-67.
26 Ермолинская В. Сведения об отдельных севастопольских памятниках / Материалы и исследования Государственной Третьяковской галереи. — М., 1958. — Вып. 2. — С. 86.
27 Веникеев Е.В. Указ. соч. — С. 40-41; История города-героя Севастополя. — С. 95-96.
28 Гавриил, архиепископ. Хронологико-историческое описание церквей епархии Херсонской и Таврической // Записки Одесского общества истории и древностей российских. — 1848. — Т. 2. — С. 204; Головкинский Н. Путеводитель по Крыму. — Симферополь, 1889. — С. 161; Иванов А. Севастопольские заметки. — Симферополь, 1855. — С. 4.
29 Веникеев В. Указ. соч. — С. 47-48; Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР. — Киев, 1985. — Т. 2. — С. 269.
30 Гавриил. Указ. соч. — С. 209.
31 Веникеев Е.В. На мысе Фиолент // Слава Севастополя. — 1988. — 27 февраля; Зирченко Н. Мыс Фиолент и Георгиевский монастырь в Крыму. — СПб., 1893. — С. 23.
32 Военно-статистическое обозрение Российской империи. — СПб., 1840. — Ч. 3. — С. 219-225.

Read More
08 Июл
0

О ПРОИСХОЖДЕНИИ И РАЗВИТИИ НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ ТАТАР В КРЫМУ [1922-1923]


КРЫМ В XX ВЕКЕ

О ПРОИСХОЖДЕНИИ И РАЗВИТИИ НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ ТАТАР В КРЫМУ [1922-1923]

     В настоящее время татары распространены по всей территории полуострова, особенно густо населяют горные части Крыма в Ялтинском и Симферопольском уездах. Из общего числа населения полуострова 720 тысяч душ по данным переписи 1921 г. татары составляют 26.000 ч. или около 26% (17,5%). Этот небольшой процент объясняется большим численным значением в Крыму городского населения, среди коего татар очень мало, всего около 4%. Татарское, сельское население составляет около 4%, процент этот ниже в северных и восточных частях Крыма, а в Ялтинском уезде — доходит до 80%. В настоящее время можно считать вымершим среди татар после голода 1921 — 22 г. от 15 до 20%.
      Время появление тюрко-татарских племен в Крыму лежит в глубокой древности, по всей вероятности оно совпадает с периодом переселения народов. Предшественниками их принято считать разные Арийские племена, особенно готов и греков, значительная часть которых в 5 и 6 веках после Рождества Христова, под натиском восточных народностей ушли на запад, оставшиеся же смешались с пришедшими татарами. Разные турецкие племена (хазары, угры, печенеги и куманы), проживали от 7 до 12 века на крымской территории, но уже в 12 веке орды Чингиз-Хана своими набегами причиняли много беспокойства им. Внук этого Хана Батый, основавший Кипчакскую орду, утвердил власть свою в Крыму не в форме одного ханства, а под властью, подчиненных ему вассалов — беев.
      Один из наследников Батыя Орин Тимуру в 1225 г. уступил за известную плату часть южного и восточного побережья городов (Судак, Балаклава, Старый Крым, Керчь
      и т. д.) — свои образцово организованные базы для развития торговли с Востоком. Развитие меновых отношений, обязанность Верховного татарского Властителя в Крыму защищать колонии городов от грабежа бейских орд, а с другой стороны стремление обеспечить себе [безопасность] от Генуэзцев требовали создания более централистического аппарата, так создалось Крымское Ханство в 1443 г. Первым Ханом был Гаджи-Гирей (от слова Гирей — пастух, потому что он якобы в детстве во время татарских смут был спасен пастухом), отсюда все татарские Ханы носили название Гирей — пастух.
      Турецкая империя находилась в непосредственной близости к Крыму, естественно не могла не проявить своей захватнической тенденции по отношению к Крымскому Ханству. С 1475 г. Крым попал под Турецкий протекторат. Ханы стали назначаться Султаном, в этом же году создался конфликт между турками и Генуэзцами на почве неуплаты установленных для них податей и таможенных пошлин, вследствие чего турецкими войсками были заняты города Генуэзцев.
      По отношению к России Крымские татары с первых же времен играли роль нежелательных соседей. Крымские Гиреи часто вступают в союз с теми из русских бояр, кто им лучше заплатит, но в то же время не отказываются и от вступления в дружеские отношения с врагами этих же бояр, если их интересы этого требуют. Так, например, Менгли-Гирей заключил союз с Великим князем Иоанном III против Литвы, крымские татары (как союзники) участвовали в длительной борьбе с Литвою, но в то же время вступили в союз с Польским королем Казимиром, потом Сигизмундом первым.
      В течение 15, 16 и 17 веков крымские татары и присоединившиеся к ним из Золотой Орды (на северной части Тавриды и берегах Азовского моря) ногайские татары своими разбойничьими набегами служили постоянной угрозой северным соседям. Их полчища иногда доходил до Рязани, Тулы, Астрахани и даже Москвы. Русские защищались против них казаками (запорожцы, полтавские донцы), которые исполняли обязанности пограничных войск.
      Крымских ханов было всего около 20, история их царствования пестрит постоянными войнами с русскими, которые со времени Царя Иоанна IV перешли из прежней самозащиты к агрессивным действиям против своих соседей.
      Русские полководцы (боярин Шереметьев в 1559 г., фельдмаршал Миних), донские и украинские казаки несколько раз вторгались в Крым, разрушали татарские города. В 1771 г. князь Долгоруков овладел почти всем Крымом, бывший там тогда Селим-Гирей бежал в Турцию. Татарские беи и мурзаки избрали в ханы Шагин-Гирея. Екатерина Вторая послала ему грамоту, в которой признала его независимым ханом. Князь Долгоруков со своими войсками оккупировал Крым. Вскоре после этого Крым официально отделился от Турции. Султан решительно протестовал против нарушения его прав, как халифа в Крыму и требовал вывода русских войск из Крыма и ограничения плавания русских кораблей по Черному морю.
      В процессе последующего ряда междоусобных войн в сущности боролись два течения. Одно брало ориентировку на Россию, поддерживаемую золотом Екатерины Второй, другое на Турцию. Первое оказалось более соответствующим условием, в 1783 г. Крым был окончательно присоединен к России, как Таврическая область.
      Время самостоятельного существования Крымского ханства являлось подлинным выражением национальных условий, не нарушенных чужим насильственным вмешательством и поэтому необходимо вкратце остановиться на этом пункте. Феодальное общество, как вообще у всех восточных народов, хотя в экономической структуре вполне сходно с Западным феодализмом Крымских татар, не имеет своеобразной рамки. Безограниченным господином крымской земли являлся Хан. Столица его находилась то в Старом Крыму, то в Бахчисарае, то в Карасубазаре, его заместителем являлся Калга, за ним следует длинная иерархическая лестница разных чиновников все из сословия беев (дворяне первой категории) или мурз (дворяне второй категории). Ханство разделено было на 6 каймаканств, каждое каймаканство — на кадалыки, в каждом кадалыке было несколько деревень.
      К привилегированному сословию принадлежало и духовенство, во главе с муфтием, который в силу энциклопедического характера Корана, дозволившего в нем найти толкование на все отрасли жизни, исполнял еще и судебные функции. В силу общей замкнутости [неразборчиво] духовенство имело безграниченную духовную власть над темными массами и все время удачно могло исполнять свою главную задачу отождествлять религиозные и национальные интересы в глазах народа, ссылаясь на Коран. С развитием новых товарных форм хозяйства, чему много способствовали генуэзцы, возросли потребности ханов-Беев и мурз. Роскошь Ханского дворца стала принимать сказочные размеры. Это обстоятельство сопряжено с одной стороны с чрезмерной эксплуатацией низших классов, а с другой с набегами на соседей. Ремесленники, как класс, появляются в это время, они делились по отраслям на несколько каст, каждый из коих имел своего нахиб (голова). Система эта есть безусловно своеобразное отражение цехов, перенятое у генуэзцев. Купечество появляется к концу этого же периода, но особенное значение в силу отсталости ремесленников еще не приобретает. Низшие сословия каракемики (чернокостные) пока как и названия показывают были отдалены от высших сословий глубокими пропастями и находились в сильном экономическом порабощении.
      В системе рабства, которое европейскими народами в эту эпоху уже можно считать вполне замененными чисто крепостными отношениями, здесь продолжали свое существование не в античных, а специально восточных формах (смешано с крепостными формами). Источниками приобретения рабов являлись частые походы на соседей, особенно — на северных народностей.
      Численность татарского населения Крыма была в это время и в абсолютном и процентном отношении гораздо большей. После присоединения Крыма к России, значительная часть их, боясь репрессий со стороны русского завоевателя, эмигрировала в Турцию, особенно в Анатолию и Добруджу.
      Впоследствии такие эмиграционные движения повторялись несколько раз в 1803 г. при Александре I, после освобождения в 1862 по 1896 г. и наконец в 1902 г. некоторое количество крымских татар переселилось в единоверную Турцию в нынешние революционные годы и живут эти эмигрировавшие татары в разных частях Малой Азии, Румынии и Добрудже (ставшей к тому времени румынской). И насчитывается около полутора — двух миллионов человек, т. е. во много раз больше, чем татар осталось в Крыму. Они живут сплошной массой, хорошо сохранили свою национальность, поддерживая тесную связь с оставшимися в Крыму.
      Другой осколок крымско-татарского племени живет в западно-русских и литовских городах (это так называемые литовские татары), они остались из попавших в плен крымских татар во время многовековой борьбы между Крымским и Литовским государствами. Правда, ядро их составилось из волжских татар, однако наиболее тесные связи литовские татары поддерживали с крымскими в качестве связывающего звена между татарами крымскими и западно-европейским культурным миром, они имеют большое значение.
      С присоединением Крыма к России начинается эпоха национальной борьбы, двухсторонняя эксплуатация татарского сельского населения русской Империи со своими мурзаками. Сословное деление татар после 1783 г. не изменилось, мурзаки после первого момента национального отчаяния поддержанного Турцией, стали ревностно служить русскому Правительству. Дело в том, что Правительство нашло возможным для себя и выгодным включить беев и мурзаков, могущих доказывать свое благородное происхождение старыми ханскими грамотами, в ряды русского дворянства даруя тем самым присвоенные им привилегии. Среди таковых наиболее важной для мурзаков была привилегия землевладения. Кроме того, сообразно примеру России Правительство старалось и отчасти успело обратить крымских татар, крестьян искони хотя формально свободных в настоящую крепостную зависимость от мурзаков. Ширинский Бей в 1784 г. занял пост Губернского предводителя дворянства и после этого мурзаки стали играть большую роль в администрации, в дворянских учреждениях в армии и впоследствии в земстве. Таким образом, татарское дворянство стало постепенно лояльным русскому правительству. Отношения несколько омрачились только во время турецких войн 19 века и во время Германской войны. Однако никогда такие симпатии не нарушали общие лояльные отношения к Правительству.
      Несмотря на тенденции всегдашних царских Правительств, посредством привилегий, данных православию, вытеснить иноверцев и укрепить свое господствующее положение поотношению к фанатичному магометанству, агрессивные православные линии особенно первое время уступают известной терпеливости.
      Татарское сельское население, как сказано выше, всегда находилось под сильным влиянием своего духовенства. Это влияние не прекратилось с присоединением Крыма к России и по сей день. Избавление от него идет строго параллельно с общим поднятием культурного уровня татарского села. В виду медленности темпа последнего — это влияние чуть заметно слабеет. Только великие потрясения мировой и гражданской войны внесли некоторое ускорение в силу очевидных причин: военная служба многих татар, пребывание за границей, перемена власти и с этим быстрая смена разных идеологий.
      Действительно, последний год показал, что известный кризис в религиозном настроении татар уже наступает. Особенно заметно это среди рабства предрассудков Корана, что, конечно, часто сопряжено с упорным сопротивлением со стороны старших консервативных членов татарского села.
      Со времени присоединения Крыма к России, центром церковно-мусульманской организации является Мусульманское духовное управление во главе с муфтием. Доходами духовенства являлись поборы с населения строго предписанные и ограниченные Кораном. Кроме того, духовенство владело обширными земельными богатствами, составившимися из земель, пожертвованными мечетям ханами и другими правоверными. Это так называемые вакуфные земли, на доходах от которых содержались мечети и школы.
      Мусульманское духовенство было всегда оппозиционно настроено к русскому правительству, из понятных религиозных убеждений, оно всегда было всей душой на стороне Турции, с которой было связано тесными связями своего существования с мусульманской религией.
      Татарские, сельские учителя делили с муллами свое влияние на деревенское население. Организация школьного дела в Крыму с первых времен присоединения и до конца самодержавного строя носила сильный отпечаток русско-центристских тенденций (обязательное изучение русского языка), но с другой стороны не прекратилось существование тех полуцерковных и полусветских школ, в которых преподавалась татарская грамота, мудрость Корана и т. д. Несмотря на затруднительную грамоту, процент грамотности среди татар довольно высок — 35%. Учителя татары учились в татарских семинариях — медресе (каковых было в Крыму — 2, один из них высшего типа в Бахчисарае).
      Очень многие из учителей учились в Турции, где получили шовинистско-националистическое воспитание. Впоследствии эта группа стала наиболее восприимчивой к восприятию модернистских идей. Модернистское движение распространилось и среди мусульман России. Вследствие своей активности оно быстро взяло в свои руки руководство инертной татарской массы. Мы помним представителей этого движения в Государственной Думе всех созывов в качестве «мусульманской группы» — всегда шедшей с прогрессистами и в то же время упорно националистической.
      В общеисламско-модернистское движение маленькое крымско-татарское племя также внесло свою лепту. Вследствие своей отсталости, бедности и малочисленности и географического положения ему пришлось черпать европейскую культуру из русских и турецких источников. Поддерживающее западнические тенденции крыло этого движения шло в русские школы (гимназии и университеты, сближаясь с русской интеллигенцией). Другое крыло было полно национальных стремлений, шло учиться в Турцию и приносило оттуда ненависть к русофикаторской политике русского правительства.
      Так постепенно образовалась какая-то русско-турецкая татарская интеллигенция из недавно образовавшихся купцов и главным образом из учительства, также охваченного новыми идеями. Вожаком этого движения в Крыму являлся Исмаил Бей Гаспринский, собравший вокруг себя группы более просвещенных татар, своих единомышленников, издававший в Бахчисарае газету «Переводчик» на татарском языке, широко распространявшейся среди казанских и кавказских татар. Он учил в согласии с вышеизложенным, что народ крымских татар есть лишь небольшой оттиск тюркотарского племени, представителями которого являются турки-османы. Необходимо слиться со всей общей массой этого племени, создать общий язык и сообща отстаивать свою культурную независимость. Ввиду этого Гаспринский стоял в тесной связи с возрожденческими кругами в Турции (где и сам получил образование), приблизил он свою газету «Переводчик» и другие свои издания к турецкому литературному языку (избегая только принятых там иноплеменных слов персидских и арабских), всячески пропагандируя светское образование.
      Несмотря на тесную связь с Турцией, Гаспринский никогда не призывал к отделению Крыма от России и присоединению его к Турции (быть может, только из осторожности).
      Популярность Гаспринского среди крымских татар была чрезвычайно велика, ему удалось создать среди них более или менее одинаковое общественное мнение. Его ближайшими сподвижниками были: Айвазов, Джафер Сеит Амет, Хаттатов, Байбуртлы, Акчокраклы и др. Все они учились и часто бывали в Турции и работали одни в области просвещения, другие в хозяйственной, третьи в политике и публицистике. После смерти Гаспринского, в 1915 г. эта группа вместе с новым поколением работников продолжала его дело в прежнем направлении.
      Таково было состояние крымско-татарского народа к началу революции. Когда последняя разразилась, то в татарах выделялись в первую очередь широко распространенные вышеописанные движения и долго сдерживавшиеся националистические тенденции. Заговорили о национально-культурной автономии, о федеративной связи Крыма с Россией. Выборы в учредительное собрание дали депутатов из татар сплошь из группы Гаспринского.
      Октябрьский крымский переворот не был крымскими татарами воспринят совершенно. Крым к нему не присоединялся, только в январе 1918 г. удалось водворить Соввласть в Крыму и то после упорной борьбы. С этого времени существуют враждебные отношения между крымскими татарами и коммунизмом, продолжавшиеся до сего дня.
      Крымские татары коммунизма не восприняли ни в какой его фазе. Этому существует ряд причин. Во-первых, это ислам — есть учение, лишенное всяких признаков коммунизма. В то время как Евангелие проявляет частично коммунистические тенденции. Коран, напротив, защищает собственность и прославляет зажиточность и хотя настойчиво предписывает оказывать установленную помощь бедным и в то же время предостерегает от расточительности в деле благополучия. Во-вторых, татары, будучи главным образом средними и мелкими землевладельцами, отклоняющими всякое общее владение (у них никогда не было общин), в-третьих, среди крымских татар нет настоящего фабричного пролетариата, а есть лишь чернорабочие в городах и сельскохозяйственные рабочие в имениях. И те и иные не имеют большого социального значения, темны и инертны. В-четвертых, вышеописанное глубоко проникшее в умы татар мусульманское националистическое движение сделало для них совершенно неприемлемой идею Интернационала и непонятной классовую точку зрения. Наконец, татар, по существу, людей мирных, сильно отпугнул от Соввласти террор, проявлявший себя особенно черноморскими матросами.
      В 1918 г. в Ялте, Севастополе, Евпатории и др. местах Крыма в руках татар была готовая военная запасная сила — запасной эскадрон Крымского конного полка, всегда стоявшего в Симферополе, Бахчисарае и Ливадии, а во время войны находившегося на фронте, составленный из местных татар.
      Между этими эскадронами приверженцами татар и Учредительного собрания (носившими все вместе общую кличку эскадронцев), с одной стороны, и советскими силами, главным образом, матросами — с другой, происходила в Крыму длительная война. Она еще осложнялась национальной враждой, ибо греческое сельское население, довольно многочисленное, особенно на Южном берегу Крыма, стало из исконной вражды к татарам на сторону Соввласти. В пылу этой борьбы много татар было убито греками, в ответ на что почти все греческие селения были истреблены татарами. Всякая политическая национальная резня прекратилась вследствие занятия Крыма германскими войсками в апреле 1918 г. после короткой борьбы с Соввластью, одержавшей было уже верх в Крыму.
      За все время Германской войны татары хотя и держали себя вполне лояльно по отношению к России, все же в глубине души были на стороне Германии и Турции. В Германии они видели единственную исконную защиту ислама, симпатизировали ей также вследствие издавна установившихся прекрасных отношений с крымскими немцами-колонистами (на основе обоюдности в хозяйственности). Ввиду этого германские войска, изгонявшие из Крыма ненавистный татарам советский режим, были встречены ими с восторгом. Отношения установились сразу наилучшие, направлением германской политики в то время было, как известно, ослабление централистических сил в России, использование всех сепаратистских стремлений для ее поражения. Национальные тенденции крымских татар оказались здесь вполне кстати.
      По примеру гетмана на Украине, потребовалось поставить во главе Крыма какого-нибудь татарского генерала. За неимением настоящего — полутатарина генерала Сулькевича, которого и сделали начальником края.
      Был собран национальный татарский парламент — «Курултай», — открывшийся торжественно в Бахчисарае, в Ханском дворце, заседавший потом в Симферополе. Его состав был следующий: небольшая группа представителей мурзаков, реакционная и в национальной политике неустойчивая; небольшая учительская группа, по существу профессиональная, почти во всем примыкающая к национальному центру; несколько социалистических депутатов, не имевших никакого значения; почти вся масса членов «Курултая» принадлежала к партии «Милли-Фирка» (народная партия). Это все та же национально-демократическая обновленческая группа — интеллигентская, связанная с Исламом и с Турцией, последователей Гаспринского. Председателем «Курултая» был уже упоминавшийся Джафер Сеит Амет; наиболее видными деятелями — Айвазов, Хаттатов и др. Горячие головы среди членов «Курултая» стали мечтать о восстановлении независимости Крымского Ханства при поддержке и протекторате Турции. Более уравновешенные ограничивались автономией с требованиями беспрепятственного развития национальной культуры и т.п. Все эти стремления, к тому же и не редко преувеличивавшиеся русской прессой, возбуждали большую тревогу в русских кругах Крыма.
      На коммунальных выборах этого периода, проходивших в городах Крыма, — в значительной доле русские партии: социалисты и кадеты. Все враждебные сепаратистским движениям «Курултая».
      Германские оккупационные власти тем временем также уклонились несколько от прежней программы. Повсюду на Украине и на Дону стали поддерживать кадетов, в Крыму им пришлось к тому же принять во внимание, что татарскому населению не принадлежит большинство в Крыму, что безнадежно поддерживать его сепаратизм перед лицом в два раза большего, хоть и растерзанного последними раздорами русского населения. Германские оккупационные силы с начавшейся в Германии революцией вообще ослабели, таким образом осенью 1918 г. Правительство Сулькевича было сменено.
      Его место заняло так называемое Крымское Краевое Правительство во главе с Соломоном Крымом (быв. член Государственного совета), почти сплошь составленное из кадетов, крупных крымских собственников. Правительство это ориентировалось на «Единую Россию» и относилось до этого подозрительно к татарам, помня недавний «Курултай».
      Попытавшись опираться на русские местные элементы, расхлябанные и инертные, Краевое правительство принуждено было, наконец, обратиться за поддержкой к Добровольческой армии, которая и послала свои части в Крым. Отношения с татарами были все время крайне натянуты. Тем временем на Украине пала власть гетмана, а затем и власть сменившего его Петлюры и Советские войска заняли Украину, а впоследствии и Крым в 1919 г. (кроме Керченского полуострова).
      Встреченная татарским населением недоброжелательно, Советская власть старалась все-таки наладить с ним отношения. Крым был объявлен отдельной Республикой, связанной федеративно с Россией. В его Совнарком вошло несколько наркомов — татар. В виду того, что последние были казанскими татарами — коммунистами, татарское население Крыма никак не хотело видеть в них своих Представителей.
      Вся коммунистическая политика Правительства встречала в татарских кругах осуждение. Татары-крестьяне, татары-торговцы, татары-националисты не принимали коммунизм. Не исправила отношения искренняя поддержка, оказанная татарскому народному образованию со стороны Соввласти. Конфликт остался не разрешенным, ибо уже в июне 1919 г. Сов. войска должны были покинуть Крым под давлением Деникина, который после этого продвинулся далеко на север. Согласно со своим лозунгом «Великая Единая Неделимая Россия», он, конечно, ничего и слышать не хотел о каких-то национальных стремлениях крымских татар. На управление Крымом был назначен обычный губернатор, нисколько не интересовавшийся татарами. Среди последних царило острое неудовлетворение, на частые мобилизации для пополнения сражавшейся на севере армии — татарское население отвечало массовым дезертирством, с которым власть не в силах была бороться. После катастрофы Деникина более либеральный режим Врангеля встречал среди татарского населения больше сочувствия. Все-таки с татарами считались, с ними разговаривали, их интересы принимались во внимание при составлении Врангелевского земельного закона. Однако, видя в Крыму «зерно будущей Великой России», он не мог, конечно, удовлетворить национальные стремления татар. Отношения постоянно портились вследствие тупой политики администраторов старых реакционных генералов. Врангелевские мобилизации также не имели успеха: призывники уходили в горы, увеличивая собой кадры зеленых. Зато невозбранно развивалась национальная школа и существовала свободно-татарская пресса. Тесная связь Врангеля с Константинополем позволяла и татарским вождям постоянно сноситься с Турцией.
      Внешняя политика, как Деникина, так и Врангеля, ориентировавшаяся на Антанту, не пользовалась симпатиями татар, склонявшихся в сторону Германии и Турции.
      Русское население относилось к татарам подозрительно, видя в них курултайцев. На коммунальных выборах в качестве представителей татар проходили все, т.е. националисты. С крушением власти Врангеля и прихода Соввласти в ноябре 1920 г. отношения между Соввластью и Крымскими татарами устанавливаются снова враждебные. Татарам уже по изложенным причинам не приемлем коммунизм. Порицая принесенные ими с собой централистические тенденции, порицая террор первых месяцев пребывания Соввласти в Крыму, татарское население всячески поддерживает укрывшихся в горах Врангелевцев — зеленых. Служат им разведчиками, снабжая продовольствием, скрывая их пребывание от особых отделов. На этой почве разгорается упорная борьба между чрезвычайными органами власти и татарским населением, во время которой много татар погибло, много принуждено было уйти в горы к тем же зеленым. Борьба эта особенно остра была летом 1921 г.
      Для отношения крымских татар к коммунизму характерно, что из их среды почти никто не пошел в партию. Татарские, партийные работники в Крыму, почти все казанские татары. Немногочисленных Крымских татар коммунистов татарское население категорически не признает своими представителями. Татары охотно пошли работать в национальные отряды Наробраза, Собез, поддерживая всячески культурные начинания, воздерживаясь от политической поддержки Соввласти, по представлении которой Крым обязательно должен быть сделан федеративной единицей в составе РСФСР. Под сильным татарским влиянием делались татарам всяческие авансы.
      После 1921 г., когда окончательно выяснилось, что ждать зарождение коммунистического движения среди крымских татар безнадежно, началось сближение между Соввластью с татарскими «беспартийными» группами. К этому власть понуждалась особенно также вопросом о «зеленых», доставлявших много беспокойства и сильных только поддержкой татар. Была собрана беспартийная, татарская конференция, где был категорически поставлен вопрос об отношении к власти и о зеленых. Татарское население послало на конференцию своих представителей опять-таки из числа все тех же сторонников национально-демократического движения, которых мы видели в «Курултае», в качестве партии «Милли-Фирка», которые потом фигурировали, как представители татарского населения под кличкой «курултайцев». Они сразу взяли тон чрезвычайно независимый, веско критиковали политику Соввласти.
      Во время дебатов Секретарь Областного комитета РКП старался умерить претензии татар заявлением, что со мнением татарского населения можно не считаться, ибо оно в Крыму составляет незначительное меньшинство, на это один из вожаков татар ответил […] несколько тысяч коммунистов, меж тем как за спиной их депутатов конференции стоит 185.000 татар в Крыму и полтора миллиона вне Крыма. Этот выпад чрезвычайно характерен для этой группы.
      С беспартийной конференцией Сов. Власть хотела считаться и должна была считаться. Ей импонировало большое гражданское мужество, с каким татары отстаивали свои позиции, несмотря на явную опасность личных репрессий, мужество, какое Сов. Власть не встречала в русской, беспартийной среде. Такую стойкость эти люди черпали из своего неподдельного, большого политического темперамента и из истинного убеждения и единодушия татарского народа (которое отрицать нельзя).
      Результатом конференции явилось то, что татары обещали не бороться против Сов. власти. Эта последняя допустила представителей беспартийных татар в Крымревком и даже в Президиум Крымревкома.
      Вопрос о «зеленых» был разрешен следующим образом. Все они получили амнистию и могли после того, как конференция гарантировала им неприкосновенность, спуститься с гор, татары из зеленых вернулись в свои деревни, врангелевцы уехали почти все на север.
      Временем беспартийной конференции датируется начало сотрудничества между татарами националистами и Сов. Властью. Правда, сотрудничество часто пассивное, татары не выступают открыто против Сов. Власти, принимают участие в представительных органах, в центре и на местах, где занимаются резкой критикой мероприятий власти. С преобразованием КрымСовнаркома в его состав включается ряд представителей татар; однако, большинство из них татары казанские, не имеющие связи с местным татарским населением, последние не доверяли им как коммунистам.
      Среди видных коммунистов можно назвать двух крымских татар — это Фирдевс и Меметов. Первый был долгое время Наркомом Просвещения, происходит из учителей той небольшой группы их, которая, увлекшись европейской культурой, стояла за ассимиляцию, слияние татар с русским элементом. В качестве русофилов учителя этой группы состояли и в былые времена близко к дворянской группе мурзаков. Фирдевс не пользуется среди татар никаким весом, Меметов прежде работал в кооперации в Крымсоюзе, потом играл крупную роль во Внешторге, ныне снова перешел в кооперацию в Крымсельсоюз. Он первоначально был довольно мелким торговцем фруктами в Симферополе, он отличается хитростью коммерческой и политической, недостатком политической честности, он очень не образован, примитивен. Татары не доверяют ему совершенно.
      Среди признанных вождей татарского национально-демократического движения, т.е. групп, «Милли-Фирка» пользуется широким доверием всего татарского населения Крыма. Необходимого назвать следующих: Джефер Сеит Амет, быв. Председателем «Курултая», ныне за границей, Айвазов, сподвижник Гаспринского, член КрымЦика, быв. алупкинский проводник и садовладелец, человек пожилой, уравновешенный и не блещущий умом, несколько робкий, ныне послан к Ангорскому Турецкому Правительству для […] голодающего татарского населения Крыма. Учился в Константинополе и Смирне. Хаттатов, бывший учитель, публицист, чрезвычайно ловкий писатель и политик с настойчивым темпераментом, сподвижник Гаспринского, учился в Константинополе. Затем идет у нас Чобан-Заде, член Президиума, КрымЦика, несомненно талантливейший из всех деятелей, сын пастуха, учился в Константинополе, Вене и Будапеште, приват-доцент Будапештского университета, ныне профессор Крымского университета по тюркскому языкознанию. Молодой человек лет 28 с глубоким и широким европейским образованием, крупным политическим темпераментом, властный и неустрашимый, способный публицист и поэт; пользуется среди татар неограниченным влиянием. Челебиев — учитель, учился в Египте, хитрый и ловкий публицист, убит в 1918 г. Тимурджан-Одобаш молодой публицист-фельетонист и рассказчик, человек без большого политического кругозора и размаха, учился в Константинополе, ныне лектор татарского языка при Крымском университете. Чапчакчи Наркомздрав Крыма. Боданинский — член Крымцика и Бахчисарайского Исполкома, Зав. Бахчисарайским Наробразом. Директор Бахчисарайского Ханского дворца и музея, учился в Петербурге и Москве; талантливый художник и архитектор, чуткий и живой политик. Пользуется неограниченным влиянием в Бахчисарае. Политическое направление всех этих людей совершенно одинаковое. В то же время эту группу нельзя назвать партией. У нее нет настоящей явной, партийной организации. Какая-то организация по-видимому есть, но не партийная, а скорее кружковая (хотя в широком национальном масштабе). У нее нет явной, точно установленной программы и тактики, поэтому политические противники этой группы обвиняют ее в авантюризме. У нее в отличие от русской интеллигенции, действительно, больше склонности к реальной политике, чем к принципиальным выкладкам.
      Направление этой группы (можно назвать ее миллифирковцами, курултайцами, народно-национальной партией), несомненно, демократическое: она симпатизирует свободному демократическому строю на выборной основе, к монархизму, особенно к русскому, не имеет склонности. Ни с одним из русских партийных направлений в сотрудничество не входит. В виде идеала представляет собой федеративную связь свободного демократического Крыма с такой же Россией. В качестве задачи ближайшего периода ставит себе благополучное проведение национального корабля своего, среди всех подводных камней исторического момента.
      Спасти и укрепить национальную культуру, в смысле народного сознания благосостояния образования и спасти татарскую национальную идеологию от коммунистического влияния.
      Отсутствие у татарских националистов формально партийной организации отнюдь не значит еще то, что имеющиеся советские, особенно кооперативные организации, не могут ими быть использованы как партийные аппараты. По всей вероятности, в данное время татарское сельскохозяйственное, кооперативное «объединение» «Ширкет» выполняет именно эти функции. В состав Правления входят одни националисты, которые имеют таким путем теснейшую связь с населением татарских деревень. Разные средства передвижения и своих уполномоченных по всем татарским районам. И действительно, например, в планомерных, аграрных беспорядках в Ялтинском округе осенью прошлого года нельзя не заметить организованный план действий какой-либо организации, которая дает не только лозунги, но и толчки. Но и определенные директивы и каким-то путем руководит действием темных татарских масс. В этом отношении работу наших органов осложняет невежество татарского населения, которое беспартийные представители власти, каких из числа татар очень много, всегда принимают за коммунистов и благодаря этому иногда допускают не сознавая этого, явно контрреволюционную агитацию со стороны националистических авантюристов. Говорить о том, что мечты лидеров освободительного движения татар сводятся к плану какого-нибудь вооруженного восстания или других более или менее активных выступлений против Сов. власти не приходится. Но трудности задачи улавливания контрреволюционных моментов в их действиях — заключаются именно в том, что те области, в которых они ведут свою работу, иногда кажутся недоступными для проведения каких-либо антисоветских тенденций. Таким яблоком раздора между татарами и Сов. властью есть вопрос о восьмидесяти тысячных десятин вакуфных земель, на доходы которых существовали школы и мечети и богатые средства которых могут дать ресурсы для более широкой постановки национальной агитации. Ныне эти земли включены в общегосударственный фонд, но татары стремятся вернуть их себе как особое достояние своего народа. Об этом стремлении свидетельствует съезд татарского духовенства в январе с. г., который вынес постановление возбудить ходатайство перед соответствующими органами Сов. власти о возвращении этих участков. Нужно отметить, что националисты особенно заинтересованы в этом вопросе, решение которого так важно для мулл и более консервативных элементов татарской интеллигенции, однако тактическая необходимость единого действия всех татар иногда заставляет их быть солидарными, как это случилось на упомянутом выше съезде.
      Дальнейшей и важной национальной задачей националисты считают обратное переселение в Крым тех многочисленных татар-эмигрантов, которые живут в Добрудже и Анатолии и при благоприятном положении дел в Крыму в большом числе охотно переселились бы на свои старые места. Это означило бы увеличение количества населения в Крыму вдвое, при этом сплошь зажиточными хозяйственными элементами, которые в громадной мере усиливали бы татарское влияние в Крыму.
      Из среды крымских татар, находящихся за границей, вышло большое число чрезвычайно видных деятелей современной Турции, таковы, например, татары Осман-паша — полководец, спаситель Константинополя на позиции Чаталджи во время Балканской войны, Ахмед-Джевдет-Бей, многолетний редактор турецкой газеты «Икдам», Абдураман Шериф Бей, известный историк и министр просвещения, Абдураман Бей, видный финансист и министр финансов, Исмаил-Паша — юрист, председатель Верховного трибунала Кемаль-Паши. Наконец, даже сам Кемаль-Паша, сын эмигранта Бахчисарая, таким образом крымские эмигранты-татары имеют огромное влияние на их новую родину. Все эти деятели, как и обширные круги, вышедшие из этой же среды интеллигенции, поддерживают постоянную связь со своей первоначальной родиной, таким образом иностранная крымско-татарская политика в значительной степени зависит от вопроса реэмиграции. Третья боевая отрасль деятельности татар-националистов — это вопрос просвещения. Последнее нелегальное совещание работников просвещения татар говорит о том, что сознательное национально-настроенное учительство точно и неуклонно проводит в жизнь все директивы своих лидеров в этом вопросе. Татарские учителя стараются поставить дело просвещения татар на национальный фундамент, вытесняя всякое коммунистическое влияние в деле воспитания молодежи, создать сильные кадры юных работников с твердо сложившимися национальными взглядами и убеждениями. В связи с этим уделяется большое внимание воспитанию женщин-татарок, будущих матерей, которые в своих учебных заведениях, по постановлению этого совещания должны воспринимать националистических дух, дабы иметь возможность самостоятельно воспитывать своих детей и предотвратить влияние на них комсомола. Единственным вопросом, где сходятся симпатии крымских татар с Сов. властью — это вопрос ориентации международной политики. Они считают правительство Кемаль-Паши в Ангоре единственной, настоящей турецкой национальной властью, ненавидя Антанту, особенно Англию, за ее антимусульманскую политику. Глубоко симпатизируют Германии, так как считают союз с ней этапом к общемусульманскому возрождению. В этом вопросе международной ориентации существуют принципиальные разногласия между националистами и правым крылом, руководимым татарским духовенством. Последние настроены враждебно по отношению к революционным посягательствам Кемаль-Паши, который не признает Халифат, Султана, т. е. то, что он является Заместителем пророка Магомета на земле. Однако, эти принципиальные несогласованности не мешают тактическому единству обоих, когда речь идет о взаимном выступлении против тех или иных мер Сов. власти, каким является, например, вышезатронутый вопрос народного просвещения.
      Симферополь, как культурно-политический центр всего Крыма, безусловно, является и руководящим в деле движения националистов, однако, основное ядро всех масс, на которых работа и агитация лидеров может и должны опираться, находится в Ялтинском округе и в части южного берега. Преобладающее большинство татарского населения в этой части, близость Ангоры и постоянная живая связь с турецкими лодочниками заставляют нас максимум своей бдительности концентрировать на этом месте, ибо массовые явления и результаты агитации только здесь могут показаться в своем подлинном характере.

Пред[седатель] К[рымского] П[олитического] У[правления] Реденс
Нач[альник] С[екретной] О[перативной] Ч[асти] Кореженко
Нач[альник] С[екретного] О[тдела] Розенфельд
Верно: Делопроизводитель С[екретного] О[тдела] (подпись)
Копия с копии верна:
Делопроизводитель С[екретной] О[перативной] Ч[асти] Я[лтинского] П[ограничного] О[тряда]
Уполномоченный Секретной Группы Ирышков

Read More
08 Июл
0

КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ Эвлия Челеби


КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ
     
Эвлия Челеби

Пересказ истории Тохта бая о первых на Крымском острове властителях — ханах

     Во-первых, в … году в Дешт-и Кыпчаке Чингиз-хан мощной дланью целых 3 года благородно сражался и бился с Тохтамыш-ханом, и поле доблести осталось за Чингиз-ханом. Тохтамыш-хан, обратившись в бегство, спасся на противоположной стороне Хазарского моря, в землях Ирана, и там упокоился. Чингиз-хан отдал своему старшему сыну Джучи Баю страны Балыкхан, Казань, Булгар, русские и казацкие земли. Так как Джучи Бай был самодержавным ханом, его впервые нарекли ханом. Он постепенно стал первым шахом в мире, подчинил московского короля и обложил его данью. Но на Крымском острове царствовал на суше и на море великий король генуэзских франков, заблудший злодей. Он не склонил головы перед ханом. Тогда Джучи-хан пришел на Крымский остров с огромным войском, подобным морю. Не давая пощады и передышки, он в … году день ото дня захватывал крымское государство из рук генуэзских франков, и захватил все, кроме крепостей, что на берегу моря: Ин-кермана, Сар-кермана, Балыклагы-кермана, Мангуп-кермана, Кефе-кермана, Ченишке-кермана и других мощных и укрепленных крепостей. Прибрежные крепости остались в руках неверных, и Джучи-хан заключил мир с неверным королем генуэзцев. В крымских степях стали жить татарские воины. С того дня Крымский остров остался в руках татар. Через 6 месяцев завоеватель Крымского острова Джучи-хан умер и был похоронен. У него осталось 6 сыновей. Старший сын Берекет-хан и 5 его братьев, не поделив юрта, и каждый желая получить больше, начали войны, битвы и сражения друг с другом. В конце концов старший брат Берекет-хан прибыл к деду Чингиз-хану и при встрече тот сказал ему: «О сын нашего сына, дорогой мой, добро пожаловать!» Он оказал ему много почестей и милостей. Берекет-хан получил великое покровительство, ему был дан красноречивый ярлык на Крымское ханство. А остальным пяти братьям было приказано отправляться в Дешт-и Кыпчак. Берекет-хан стал самодержавным падишахом на Крымском острове и установил там надлежащий порядок. По мудрости Божией, через 6 месяцев упокоился Чингиз-хан. Сказать «издох» нельзя, потому что по благословенному аяту святого Столпа Пророчества: «Читай! Во имя Господа твоего Всевышнего» [1], он превознес написанное ему красноречивое послание, встал на ноги, поцеловал его и приложил к голове, и таким образом принял ислам. Он сказал только, что не может пойти к Каабе, так как по дороге слишком много падишахов, и сев на коня, он их не сможет преодолеть. «Они все мои враги, и пути мне здесь нет, я не могу пойти к Каабе. К тому же мне уже … лет, я пожилой человек, и я не могу сделать обрезание,» — так он отговорился. Но все остальные установления Бога он принял, и мы считаем его мусульманином и говорим — он упокоился.
      Короче говоря, Чингиз-хан умер, а сын его сына Берекет-хан стал самодержавным государем на месте Чингиз-хана. Однажды, по милости Божией, он с чистым сердцем и от всей души стал слугой Преславного [Бога], и первым среди татар произвел обряд обрезания. Потом по одному, по два человека он сделал обрезание ста людям, и на 3 дня и 3 ночи они устроили праздник, веселье и салют, наслаждались и развлекались.
      Этот Берекет-хан построил в Крымской стране город Эски Сала, сад Ашлама, Бахчисарай и Эски Юрт. Этот хан был очень храбрым и прославился. Он привел к покорности всех королей и всех их заставил платить дань, собирал множество имущества и сокровищ. Их он раздавал воинам, собирал молодцов вокруг себя и обладал войском в 2 раза по 100 тысяч стремящихся в битву бесстрашных кровопийц-воинов. В степи Хейхат он владел 2 раза по 100 тысяч пастбищ, а на каждом пастбище было по тысяче коней. Также у него было 60 тысяч стад верблюдов и 6 раз по сто тысяч стад коров. Остальной его скот пасся в Малой Хейхатской степи, границы же его [числа] знал только Всевышний.
      Пасущиеся с тех времен в этой степи Хейхат животные [происходят] от животных, принадлежавших Берекет-хану. Всевышний Бог оказал Берекет-хану столько милостей, что у него собралось множество имущества, ценностей и войск. Когда об этом услыхал Хулагу-хан, он из зависти пошел на крымского Берекет-хана с войском в 4 раза по 100 тысяч воинов. Когда Берекет-хан узнал об этом удручающем положении, он в 661 году [2] вышел с Крымского острова со 100 тысячами воинственных татар, ветроподобных охотников за врагом. В степи Малого Хейхата, под крепостью Азак в Дешт-и Кыпчаке он остановил Хулагу-хана. На рассвете Берекет-хан поразил войска Хулагу-хана своей счастливой саблей, и большая часть людей Хулагу-хана погибла, пройдя через зубы мечей. Однако Хулагу-хан с тысячей татар переправился через реку Идиль и спас свою душу. Берекет-хану осталось множество ценного имущества и, с благословением, он победоносно вернулся в Крым.
      А Хулагу-хан много дней бродил в печали и без цели. До того он возглавлял всех падишахов, а теперь стал беднее всех королей и падишахов. В конце концов он издох в своей вере магов и поселился в стране Эль-Бувар [3] .
      На его месте самодержавным падишахом стал его сын Абака-хан. Всем падишахам он отправил послания, и они возобновили с ним договоры. Лишь Берекет-хан в Крыму [сказал]: «Я — исламский падишах и остаюсь в вере мухаммеданской. Зачем мне возобновлять договоры с [приверженцем] безбожной веры магов?» Он порвал письмо Абака-хана и прогнал его послов.
      Когда весть об этом дошла до Абака-хана, он, дабы отомстить Берекет-хану, разбившему 3 раза по 100 тысяч войска его отца Хулагу-хана, отправился на Крымскую страну с войском в 2 раза по 100 тысяч воинов. А крымское войско только что удостоилось счастья принять ислам. Это отборное войско, 80 тысяч мусульманских богатырей, вышло в степь Малого Хейхата через место Ор Агзы, и здесь встретились Абака-хан с Берекет-ханом. По воле Божией и чудом Мухаммеда-Избранника Берекет-хан убил Абака-хана, как его отец Хулагу-хан поступил в Багдаде с Мустасим би-л-Лахом из рода Аббасидов [4]. А 150 тысяч татар Абака-хана прошли через мечи. Теперь кости их разбросаны в местечке Джерекли около крепости Ор — это кости татар Абака-хана. Теперь среди крымских татар существует поговорка: «Угодишь на меч Берекет-хана!»
      Затем Берекет-хан собрал всех коней, оружие и богатое имущество Абака-хана и раздал все мусульманским газиям, и вернулся победоносно в Крымскую страну. День ото дня его могущество возросло, и [он уподобился] падишаху Джему, обладателю мира.
      По мудрости Божией в том году река Турла и река Дунай замерзли на 4 месяца. Берекет-хан с войском в 2 раза по 100 тысяч переправился через реку Дунай на сторону Эдирне и вторгся в пределы страны императора теперешнего Исламбула, короля Кашдандаша, прошел до Эдирне, Чистой Софии, Кавалы, Салоник, Сереза, Зихне, Тырхалы, Янии, Кесендире [5], до великого древнего города Афины, до берега моря. Все великие города, находящиеся на суше, всего 770 городов он подверг погрому и разграблению, а счет им знает лишь Великий Бог. Он захватил огромное число ценного имущества, много сот тысяч возлюбленных пленников, бессчетное число скота. Все города он разрушил и предал огню. Через 7 месяцев он вновь пришел на берег реки Дунай и переправился через эту реку на сторону Ак-кермана на многих кораблях, затем он переправился через реку Турла и победоносно и благополучно вернулся в Крым.
      Затем, в 665 году [6] он направил коней 80-тысячного войска из Крыма на Балх, Бухару, Туран, Чин и Мачин, Хатай и Хотан, Фагфур и Туркестан. Некоторые падишахи спасались бегством. Он собрал 1800 улемов и баба к себе, и с почтением и милостью препроводил их в Крым. Все эти улемы основали мечети и медресе, а [хан] с газиями построил для всех улемов и их семей дома. С тех пор день ото дня род Чингизидов прославился. Сначала в городе Кырыме о них стали провозглашать в хутбе, как о господах меча и пера. Их сикка была с изображением коня, потому что они охотятся и все остальные дела делают при помощи коней. Поэтому они изображают на сикке коня. Действительно, они день ото дня вырезали сикку на медных монетах и сравнялись в познаниях с татарскими улемами.
      В ту эпоху на самом Крымском острове было до 3-х тысяч татарских улемов, имевших право издавать фетвы. С их помощью Берекет-хан обрел славу. День ото дня Берекет-хан и мусульманское войско облагали данью генуэзцев в Крыму. Затем, в 666 году [7] Берекет-хан почил. Он похоронен в Эски Сала [8].
      У него остался несовершеннолетний сын в возрасте 1 года. Его аталыки встретились друг с другом и, наконец, сделали ханом Менгертем-хана, сына Тогар-хана, сына четвертого сына [Чингиз-хана], который еще при жизни Чигиз-хана был назначен наместником, а его мать была из рода Тули [9].
      Менгертем-хан, сын Тогар-хана. Он обложил данью королей московов, чехов, ляхов, шведов, филимнеков, мадьяр, курсов, немцев, иславинов, тутов и королов [10]. Он ходил в походы на страну Кракова и страну Данцига, привел на Крымский остров огромное число пленников, привез множество ценного имущества. Однако и ему пришел фирман с аятом: «Возвращайся к Господу для получения удовлетворения» [11], и он отправился в истинный поход к Райскому саду. Да будет его местопребыванием место высшее! Его могила находится в Манкытском иле. Затем на его место взошел его младший брат Тадан-хан, сын Тогар-хана [12]. Он вышел из города Сарая, что в степях у реки Идиль, и стал самодержавным ханом в Крымской стране. В его время ляшские казаки вошли в залив Авлута на западе Крыма и отобрали крепость Сар-керман из рук генуэзских неверных. Тадан-хану не суждено было отобрать вышеуказанную крепость у казаков. Крымский народ чрезмерно обвинил в этом Тадан-хана, и он был свергнут собственным народом.
      В 690 году [13] на его месте ханом стал сын Менгертем-хана Даг Дагаг-хан [14]. Он был склонен к смутам, порокам, безнравственности, развлечениям и увеселениям. Генуэзские неверные, а также короли московов, ляхов, Костантинии и Эдирне, сарафов [15] и болгар, молдаван и валахов, и другие, начали нападать и грабить некоторые места Крыма. Он не попытался освободить крепость Сар-керман из рук ляхов. Этот Даг Дагаг-хан даже посчитал собственных предков не имеющими веры и обратился к идолам. Как только весь крымский народ, улемы и благочестивые люди узнали о таком положении дел, они восстали и сказали: «Даг Дагаг-хана убьем!» Тот улучил удобный случай и убежал к генуэзским неверным в крепость Мангуп, надев шапку.
      На следующее утро его труп был найден внизу под скалами, с золотыми крестами на шее. Его похоронили неверные на кладбище и соорудили там могилу. Если теперь мимо того места проходят татары, они произносят проклятья тому кладбищу и плюют на могилу.
      Затем на его место пришел Узбек-хан. Это был очень кроткий и миролюбивый, преданный мусульманской вере хан. Он был очень справедлив. Тогда в Крымской стране появились разбойники, и в Крыму начались беспорядки. Когда о таком положении в Крыму узнал Тохтамыш-хан в Мавераннахре, он решил, что это удобный случай и пошел на Крымскую страну со 100 тысячами воинов. По мудрости Божией Тохтамыш-хан разбил этого мирного и благочестивого Узбек-хана. Узбек-хан ушел в Дешт-и Кыпчак, а затем бежал к Тимур-хану [16]в страну Самарканд и попросил убежища. А в Крымской стране самодержавным правителем стал Тохтамыш-хан. Весь крымский народ был вынужден ему присягнуть. А Тимур-хан прислушался к просьбе Узбек-хана. Тимур-хан пошел в набег со 100 тысячами стремящихся в битву храбрецов на конях с раздвоенными копытами. Узбек-хан шел в авангарде и провел Тимур-хана через степь Хейхат. Через 7 дней и 7 ночей они совершили налет на Крымскую страну, вошли на Крымский остров, разгромили войско Тохтамыш-хана, порушили и пожгли крымские земли. Всех крымских улемов Тимур-хан увел в Балх и Бухару. Тохтамыш-хан бежал на корабле в Трабзонскую страну, где и упокоился через некоторое время. Тимур-хан снова отдал Крымское ханство Узбек-хану. Потом Тимур-хан еще трижды приходил с насилиями в Крымскую страну. И теперь еще видны в некоторых местах следы разрушений в Дешт-и Кыпчаке между Азаком и Крымом до реки Озю, а около крепости под названием Доган-гечиди есть мусульманское кладбище и фундаменты города.
      Один из сыновей мощного Тимур-хана похоронен на краю яйлы Чатыр-дага, что находится к югу от Ак Месджида.
      Так была прочитана вышеупомянутая история Тохта-бая, дабы ответить на вопрос Ак Мехмед-паши. Ему ответили, как впервые народ татарский поселился в Крыму, и то, что первым крымским ханом был Джучи-хан, сын Чингиз-хана. «Так мы стали хозяевами Крыма,» — сказали ему. Мехмед-паша снова спросил: «А по какой причине Крымский остров вошел под руку рода Османов?» Когда он так спросил, Имрам-аталык сказал:
      «В … году султан Мехмед-киши [17] захватил из рук ляхов Ин-керман и Авлута-керман, и один из углов Крымского острова был завоеван. Потом, в … году везирь султана Баязида Вели Гедик Ахмед-паша с помощью Менгли Герай-хана захватил из рук генуэзских франков крепость Кефе, и крепости Судак, Керчь, Балаклаву, Ин-керман и Сар-керман, какие — битвой, какие — милостью. Неверные бежали в крепость Азак. Правителем крепости Кефе сделали шахзаде Коркуд-хана, сына Баязид-хана [18]. Крепость Кефе стала троном рода Османов. От наших ханов Менгли Герай-хан заключил договор с вашим султаном Баязидом: «Пусть степи Крымского острова будут ханские, а крепости на побережье пусть все будут рода Османов. В качестве залога пусть один из крымских шахзаде находится в городе Янболи». Был заключен мир. С того дня половина Крыма — османская, а половина — ханская. Затем Менгли Герай-хан с Баязидом Вели завоевали Ак-керман и крепость Килию [19]. Потом они умерли … И были похоронены …
      … После того, как …-хан умер, прозвище Герай осталось после Менгли Герай-хана. С тех пор, как святой Кара Шемседдин [20] велел Менгли [называться] Гераем, теперь ханов зовут Гераями. Род Османов, например, зовут хункярами [21]… Потом нашими ханами были Селямет Герай-хан, Бехадыр Герай-хан, Ислам Герай-хан, Мухаммед Герай-хан дважды был ханом, а теперь он остался в Дагестане. Теперь наш хан — Чобан Герай-хан. Да хранит его Всевышний Бог от ошибок, да продолжится его род». Так он в присутствии хана произнес слова молитвы и восхваления.
      В ту ночь на нашей встрече все улемы наслаждались историей, читали историю Тохта Бая, сей же недостойный ограничился таким вот изложением.
      На следующий день Ак Мехмед-паша испросил разрешение хана отправиться к Порогу Счастья. Тогда почтенный хан подарил Ак Мехмед-паше 15 кошельков курушей, 5 тысяч алтунов, 10 пленников, 10 рысаков под седлами, отделанными серебром, 200 коней под татарскими седлами для его свиты и 20 черкесских девушек. А брату паши и его сыну, кетхуде, диван-эфенди и другим его подчиненным он подарил столько пленников и подарков что это невозможно передать. Этот недостойный получил от почтенного хана, калги, нуреддина и всех благородных людей Крыма, наших друзей, 11 пленников, 10 рысаков, 12 голов ногайских коней, 3 одеяния и 870 курушей.

1 Коран, 87, 1.
2 661 г.Х. = 1262/63 г.
3 Страна Эль-Бувар — имеется в виду ад.
4 Хулагу-хан действительно захватил Багдад в 1258 г. и приказал убить последнего Аббасида халифа ал-Мустасима.
5 Кавала — порт на побережье Адриатического моря. Серез, Зихне, Тырхала, Яния, Кесендире — города в Македонии (в совр. Греции).
6 665 г.Х. = 1267/68 г.
7Дата довольно близка к реальной. Берке-хан умер в 665 г.Х. = 1267 г.
8Выше Эвлия сообщает, что видел его могилу в Эски Юрте.
9Менгертем и Тогар-ханов трудно отождествить с реальными историческими персонажами. Тули — возможно, Толуй, 4-й сын Чингиз-хана.
10О перечисленных народах см прим. 204. Кто такие курсы, мы затрудняемся объяснить.
11Коран,
12Тадан-хан — не известный из других источников персонаж.
13690 г.Х. = 1291 г.
14Дагдагаг-хан — не известный из других источников персонаж.
15Сарафы — сербы.
16Тимур — Тимур Ленг, Аксак Тимур — создатель империи в Средней Азии и Иране. Правил в 1370-1405 гг. в Самарканде. Основатель династии Тимуридов.
17Киши (тур.) — «человек».
18Коркуд-хан, сын Баязида — шахзаде, сын султана Баязида II Вели, старший брат султана Селима I Явуза. Был убит в Бурсе в 1513 г. В Кефе наместником никогда не был.
19Килия — крепость в Молдавии.
20Кара Шемседдин — известный шейх конца XVI — начала XVII в. Приглашался ко двору османским султаном Мехмедом III. Невероятна его встреча с Менгли Гераем, умершим в начале XVI в.
21Хункяр — император.

Read More
08 Июл
0

КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ Эвлия Челеби


КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ
     
Эвлия Челеби

Рассказ о том, как мы отправились из Бахчисарая на Нахшуванский иль Ширин-беев, о местах, где мы останавливались, и о судьбе ширинцев

Когда к этому упрямому войску Ширинов прибыли посланцы, дабы они присоединились к походу на Московию под знаменем Пророка Божиего, по законам Пророка, посланцев, принесших эту весть, побили и изгнали. [Ширинцы] не прибыли для похода, не подчинившись законам Пророка Божиего. Они поступили не в соответствии с благородным аятом: «Повинуйтесь Богу, повинуйтесь Пророку, и тем, кто вами властвует» [1], и не явились по зову. Почтенный хан получил твердые фетвы от всех четырех толков в том, что войско Ширинов достойно быть перебитым. Он приказал бить в хаканские барабаны и трубить в трубы Исфендияра [2], развернуть знамя Пророка Божиего, и выступил из Бахчисарая в поход.
      Стоянка город Ак Месджит, затем — Стоянка город Карасу, затем, в 5-ти часах езды в сторону кыблы —
      Область Нахшуван, или страна ширинцев. Когда Ширин-бей увидали, что к их границам подошло столько тысяч мощных воинов, они обратились в бегство. Вместе с 300-ми татарами-калмыками, которые являются мусульманами и живут в Крыму, и с 300-ми татарами на конях с раздвоенными копытами, все Ширин-беи, подобно Мухаммед Герай-хану, бросили своих родных, близких и имущество, и, выбирая между жизнью и смертью, бросились в бегство с Крымского острова через Арбатский брод, что находится около крепости Ченишке. Во время бегства через этот брод многие калмыки и многие бравые джигиты утонули, но сами Ширины свою жизнь спасли бегством. Когда весть об этом пришла к хану, он послал в погоню за Ширинами их мощных недругов — мансурцев и 3 тысячи из людей карачи, могучих богатырей и джигитов. Они переправились через брод под названием Сасыклык. В степи Хейхат мансурцы преследовали спасавшихся бегством Ширинов, настигли 300 калмыков, и всех калмыков перебили. Но Ширины вместе со всадниками, что ехали на замечательных конях с птичьими крыльями, достигли крепости Азак и попросили убежища у Сулейман-паши и Монлагани-паши. Однако они лишились всего имущества и состояния, оставшись каждый лишь при одной лошади.
      Это великое наказание, павшее на головы Ширинов, произошло по проклятию Гази Мухаммед Герай-хана. Они силой отобрали у Мухаммед Герай-хана пленного везиря по имени Шеремет, и кроме того много знатных пленников. Они сказали: «Мы передадим их новому хану». И тогда хан с непокрытой головой пожелал им зла: «Дал бы Бог, чтобы в скором времени и вы, подобно мне, при появлении [нового] хана простились со своими родными и близкими!» Так он их проклял. По мудрости Божией молитва Мухаммед Герай-хана достигла исполнения. На 8-й месяц на их головы обрушилось несчастье — Чобан Герай-хан оторвал всех Ширинов от их родных и близких.
      Ширины не смогли остановиться и в крепости Азак. Всевышний Бог вынудил их бежать в Дагестан, к бывшему хану Мухаммед Гераю. Преследовавшие Ширин-беев мансурцы пришли к Чобан Герай-оглу и сообщили хану, что Ширины не могут находиться в крепости Азак и бегут оттуда в Дагестан. Хан тут же приказал выступать в степь в Карасу и конфисковать все имущество и продовольствие, находящееся в Нахшуванском иле, а также все сады и виноградники, дворцы и земли, все продовольствие, слуг, стада, бесчисленный и бесподобный скот. Он позволил произвести грабеж, и крымский народ сильно обогатился. Почтенный хан стал обладателем богатств и вернулся в Бахчисарай с большим эскортом, проехав через Стоянку город Карасу и Город Ак Месджит.
      Снова по всем каза отправились сотни аг, чтобы собирать за всех невольников Крымского острова налог — причем по 5 курушей. Они собрали огромные богатства, но при этом учинили насилия, били людей палками. Таких злодеяний не совершал даже тиран Юсуф Хаджадж.
      О необыкновенном угнетении и неприкрытом грабеже. Это бесстыдное угнетение совершил везирь Чобан Герай-хана Ислам-ага, сын Сефер-аги, чтобы смертельно отомстить крымцам за убийство своего отца, под видом сбора налога за пленников. Так говорили старики по 100-150 лет от роду, которых много живет в Крыму. Они говорили: «О таком гнете и притеснении мы не слышали от наших отцов и дедов. С тех пор как Крым зовется Крымом мы такого насилия не видели. Не было такой тирании и угнетения ни при каких ханах: Хулагу-хане, Тохтамыш-хане, Чингиз-хане, Кюнбай-хане, Менгертем-хане [3] и Гераях — Менгли Герай-хане, Фетхи Герай-хане, Семиз Мухаммед Герай-хане [4], Бехадыр Герай-хане, Ислам Герай-хане и Мухаммед Герай-хане, который теперь уехал в Дагестан». Так стенал и жаловался весь крымский народ. Если бы мы записывали выражения речи крымских татар, когда они стенали и жаловались на притеснения, как мы их слышали и запомнили, то эти сложные выражения было бы трудно понять, потому что это особый, странный язык.
      Действительно, бедному Крыму тогда досталось пережить сильные притеснения и гнет. Некоторые люди из общины праведников, чтобы сохранить пленников, продавали их детей на султанском рынке, чтобы заплатить подушную подать. Тогда три возлюбленных пленника шли за один алтун. Потому что не было спроса на людей. Прекрасных пленников и пленниц сбывали совершенно за бесценок.
      Это пространное вступление ведет к следующему. В самом Крыму есть 100 тысяч войска. Когда ханы выступают в поход, с ханом идет по меньшей мере 70-80 тысяч. А в это время 6 раз по 100 тысяч пленников со скованными руками и ногами бродит по горам, садам и полям. Такое число неверных — 6 раз по 100 тысяч! Удивительно, но ни один из этих пленных казаков не в состоянии убежать с Крымского острова. Потому что когда войско уходит в поход с ханом, то жены крымских ногаев и бадраков садятся верхом, опоясываются мечами и повязываются саадаками, идут с казаками в сады, горы и поля и занимаются там земледелием. Когда же люди возвращаются, они находят готовый урожай. Поэтому крымские люди согласились платить налог на казаков, хотя это и было столь несправедливо, да сохранит от такого Бог!
      Об ужасной несправедливости. В 1077 году в Крым к Мухаммед Герай-хану пришел высокий указ от рода Османов, шахиншахское послание и письмо от везиря Кёпрюлю-заде Фазыл Ахмед-паши. Там говорилось: «О ты, некогда крымский хан Мухаммед Герай! Как только ты получишь мое благородное послание, прибывай к Порогу Счастья с 77-ю султанами с саадаками, в панцирях и шлемах. Я пожаловал Крымское ханство Чобан Герай-хану». Мухаммед Герай-хан надел рубище бедняка и бросил оставшиеся ему от предков 10 египетских сокровищниц, много имущества, многих родственников и маленьких детей. Этот старый падишах с плачем отправился к падишаху Дагестана, и этот недостойный последовал за ним.
      Произвол в Крыму, произошедший из-за налога на пленников, превышал насилия Хаджаджа. Изо дня в день этот налог на пленников стекался к хану и к везирю Ислам-аге. Это были неисчислимые огромные богатства, несправедливо добытые сокровища, они переполнили казну до краев. Хан сказал: «Этого мне хватит на всю жизнь», когда увидел столько богатств. Он пожаловал капудан-паше Омар-аге, привезшему его от Порога Счастья на кораблях султанской эскадры, 40 кошельков, морякам на галерах — 10 кошельков, янычарским агам — 40 кошельков, янычарам — 10 кошельков, оджакам 5 оружейников и пушкарей — по 10 кошельков, войскам из санджаков Силистры, Никополя, Визе, Кырк-килисе и Чермена — по 5 кошельков, войскам буджакских татар — 5 кошельков, собственным крымским капы-кулу — 10 кошельков, всем секбанам — 10 кошельков, народу Татского иля — 5 кошельков. Короче говоря, за одну неделю он раздал 2 тысячи кошельков. И весь крымский народ остался доволен, обрадовался и утешился. Затем, из несправедливо добытого имущества он отобрал 500 казацких пленников, 100 девушек и 100 мальчиков, на челе каждого из которых была печать луны и солнца, 100 рысаков под седлами, украшенными серебром, и 200 неседланных рысаков, 500 голов крымских тягловых коней, 100 пар соколов, 100 обученных арабских собак и 100 пар поджарых гончих собак, много тысяч предметов посуды, инкрустированной золотом и серебром, много сот пар украшенных кубков и тарелок. Все это он сложил в порядке и послал своего везиря Ислам-агу к Высокому порогу, прибавив к этому еще 500 кошельков, в подарок падишаху из рода Османов, великому везирю, матери-султанше, шейх-уль-исламу, кадиаскеру, стамбульскому мулле и другим господам, а также еще много других подарков. Затем, на следующий день, он отправил к кефинскому Ак Мехмед-паше 200 кошельков, 50 голов лошадей, 20 голов тягловых юаней, а также по 10 ляшских, черкесских и русских гулямов, вместе с каретой в подарок, и 200 храбрых всадников с письмом, в котором приглашал Мехмед-пашу в Бахчисарай. Когда подарки прибыли к Мехмед-паше, он остался доволен ими и прибыл на четвертый день из Кефе в Бахчисарай, привезя с собой сына Ширин-бея и сына Субхан Гази-аги [6], которых он взял с собой в крепости Навруз, проезжая через Азак и Черкесстан [7].
      О величие Божие! Навстречу Мехмед-паше вместе с ханом вышло столько превосходно вооруженных отборных войск! Устроили великолепное угощение в честь паши и его окружения. Паша помирил Ширинов с ханом, и слава Богу. Предводитель капуджи и Хаким-эфенди привезли Ширин-бею платок прощения. Ширин-бей прибыл и поцеловал руку хану. Сын Субхан Гази также поцеловал руку, после чего список провинностей его отца, Субхан Гази-аги, был перечеркнут пером прощения. Потом он прибыл сам по приглашению, которое привезли его собственный сын с одним из капуджи, и поцеловал ханскую руку. В Крымской стране воцарился мир, и хан с помощью Ак Мехмед-паши стал самодержавным ханом.
      Начиная с первого дня священного Рамазана происходили пиршества, подобные тем, что устраивал Хуссейн Байкара. Мы наслаждались и отдыхали так, что и не опишешь. Мехмед-пашу устроили в кёрюнюше, построенном Мухаммед Герай-ханом. Семь раз в день он получал яства и напитки, и кроме того каждый день ему посылали по 1000 курушей на расходы. И этому недостойному рабу и бедняге от почтенного хана, высокородного и высокодостойного, была пожалована огромная милость. Меня разместили во дворце покойного шехида и благородного мужа Сефер Гази-аги, милостью которого я пользовался в 51-м году [8]. Теперешний везирь Ислам-ага отбыл к Порогу Счастья, поэтому моим гостеприимным хозяином был Мехмед-мурза, его младший брат. Из гарема Анша-хатун, то есть госпожи Айше [9], мне посылали яства и напитки, и я всячески наслаждался. Хан пожаловал мне превосходное одеяние и мех собольих лапок. Через целых 20 дней нашего пребывания с Мехмед-пашой в Бахчисарае холода и морозы стали потихоньку ослабевать, и сначала стали петь птицы, а потом погода в Крыму стала улучшаться.
      Все длинные зимние ночи, по 7-8 часов, хан пробыл с Мехмед-пашой, они вели беседы со всеми улемами Крыма по науке Шариата. Мехмед-паша был сведущ в исторической науке. В присутствии славного хана, многих улемов и татарских летописцев Мехмед-паша спросил:
      «Дорогие мои эфенди, мне очень интересно, в какую эпоху татарский народ впервые пришел в эту Крымскую страну и овладел ею? И кто были первые завоеватели и самодержавные правители? И почему они зовутся ханами, и откуда имя Герай?»
      Тут же Муртаза Али-эфенди, крымский кадиаскер и один из образованнейших мужей, ответил:
      «Наш татарский народ сначала, в эпоху святого пророка Дауда, мир ему, находился в странах Хатае и Хотане, и в Чине. Размножившись, мы вышли из той страны и расположились в области Махан в Мавераннахре. Во времена святого Столпа Пророчества появился Чингиз-хан. Этот Чинкыз-хан приходится сыном дяди роду Османов. Предки рода Османов — Сулейман-шах и Эртогрул отправились на греков Рума, а наш Чингиз-хан поселился на берегах реки Идиль. Там народ опять размножился и захватил степи Хейхат и Крымскую страну. У нашего аталыка Имрама имеется подробная и достоверная, прекрасная история. Если мы ее прочитаем, то это будет всем полезно».
      Аталык по имени Имрам держал свою историю, как оказалось, за пазухой. Он тут же достал ее, а Хаким-эфенди начал читать вслух. Хозяин этого сочинения аталык Имрам был стодвадцатилетним старым казаком [10], безбородым и низкого роста. Он достал из-за пазухи [сочинение], потому что автором этой компиляции был историк Тохта Бай, из древних предков Имрама. Началось чтение. Но эта история Тохта Бая написана изящным и красноречивым чагатайским языком.

1 Коран, 4, 59.
2 Исфендияр — легендарный древнеиранский царь, борец за утверждение зороастризма.
3 Об этих персонажах см. ниже, в «Истории Тохта Бая».
4 Фетх Герай-хан — крымский хан, правивший в 1597 г. Семиз Мухаммед Герай — крымский хан (1577-1584 гг.)
5 Оджак (тур. «очаг») — название корпусов османского придворного войска.
6 Субхан Гази-ага — известный военачальник Крымского ханства, командовавший, в частности, татарскими войсками во время войны Речи Посполитой со Швецией в 1656 г. О его конфликте с Адиль Герай-ханом Эвлия ничего не сообщает.
7Эта оговорка Эвлии подтверждает, что описанный выше конфликт между ханом и родом Ширин произошел значительно раньше прибытия в Крым Ак Мехмед-паши.
8Видимо, имеется в виду 1051 г.Х. = 1641/42 г.
9Айше — вдова везиря Сефер Гази-аги.
10В тексте — «qazaq, bozaq ve uzaq».

Read More
08 Июл
0

КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ Эвлия Челеби


КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ
     
Эвлия Челеби

Описание древней столицы — крепости Эски Кырым [1]

      В … году, когда Крымский остров был в руках генуэзских франков, хан … из татарских ханов захватил Крым, но в руках неверных остались горы Татского иля, находящиеся на берегу моря на обрывистых скалах, и крепости Кефе, Судак, Мангуп, Балаклава, Ин-керман, Cap-керман и множество других крепостей. Половина Крымского острова — степи Олмаган до крепости Орта [2] — стала татарской, и татарский хан заключил с неверными договор о мире, [по которому] половина Крымского острова оставалась франкской, а половина — татарской.
      В ту эпоху старший сын падишаха Узбека обнаружил на торговой дороге большое место, [удобное] для хранения товаров, и остановился в юрте этого Эски Кырыма. Мудрый Господь в ту ночь [сделал так], что на людей из каравана падишаха напали неверные, разбили его, и презренные неверные унесли множество товаров. Сын падишаха освободился от оков этого мира и остался обездоленным и с пустыми руками. Тут же шахзаде пришел к королю Судака и пожаловался на насилие. Заблудший, но справедливый король сейчас же получил награбленный товар, сделал множество благодеяний, многих одарил и проявил огромное число любезностей. И люди из каравана увидели, что король обходится с ними любезно и любовно. Они все вместе взмолились: «[Разреши нам] поселиться рядом с тобой, справедливым! Наши товары будут в безопасности, в том месте будет сооружена крепость, мы будем жить в ней и торговать с нашим королем, и под сенью его покровительства хорошо заживем».
      Королю понравились такие слова о хорошем будущем, и он издал указ: «Идите, постройте город и крепость в месте, в котором пожелаете, селитесь там».
      В том месте, где был разбой, заложили основание крепости, и имя ей нарекли Карым-керман [3] . Таким образом, вернув товары у своих врагов-разбойников, в отместку им они дали [крепости] название Карым-керман. После этого Карым стал ошибочно известен как Кырым. Затем в Чине, в Иране и Туране, в странах Балха и Бухары, и в Хорасане сказочно богатые купцы услышали, что сын падишаха Узбека строит на Крымском острове величественную крепость и город, все они приехали на Крымскую землю, помогли шахзаде множеством имущества, и когда этот город Кырым был выстроен и обустроен, он уподобился безестану Крымского острова. В год там собиралось 7 раз по 100 тысяч людей из стран узбеков, моголов и боголов, кыпчаков и камуков, и из других стран. День ото дня этот город приобретал огромные размеры. Вот какова причина построения этого города Эски Кырыма. Появившись так, он был завершен за 40 лет. В эту страну много раз приходили и грабили татары Хулагу и татары Чингиз-хана, татары Тимурленга и татары Тохтамыш-хана, а потом уходили. И снова он отстраивался, как прежде. Он много раз переходил от властителя к властителю. Это древняя земля, видевшая множество битв, сражений, войн и смертоубийств, ее захватывали и оставляли.
      Наконец, Крымское государство захватил Джучи-хан, и теперь достославные ханы являются наследниками этого первого обладателя Крыма. Затем в … году, при содействии Менгли Герай-хана султан Баязид Вели захватил у генуэзских франков этот остров Крым, и этой крепостью Эски Кырым стал владеть род Османов. Однако он снова пожаловал этот Эски Кырым Менгли Герай-хану. Теперь он находится под властью хана и управляется эмином калга-султана. Это благородное каза с доходом в 150 акче, и там всего … окрестных селений. Других правителей там нет. Нет ни начальника крепости, ни воинов. Потому что она — во внутреннем иле Крымского острова и не является пограничной.
      Описание вида древней крепости Эски Кырым. Крепость эта расположена на низком месте, протянувшись с запада на восток. Она стоит на ровном широком месте, среди невысоких гор, у нее обширные окрестности. Окружность крепости составляет 17 тысяч шагов. Она квадратная по форме. Это была крепость, сложенная из отесанного и отполированного камня. Теперь в некоторых местах видны разрушенные стены. Этот Древний Крым в прежние времена был таким обустроенным и огромным городом, что там находилось 100 михрабов, мест поклонения предыдущих султанов. Если кто-либо не ходил в соборную мечеть другого человека, то совершал намаз в мечети, находящейся в собственных владениях и угодьях. Была там тысяча светлых бань, 40 тысяч лавок, 360 медресе, 40 мест угощения, тысяча школ для сыновей, 2 тысячи чистых родников живой воды, 300 дервишеских обителей, в 3-х местах безестаны, 7 кубан-хане [4], в 2 тысячах мест придорожные источники для жаждущих, 3600 кварталов правоверных, 1000 кварталов неверных, иудеев и магов, 2 тысячи дворцов знати, 300 караван-сараев для гостей, 600 общежитий для холостяков-иноземцев, 60 больниц, 600 водяных мельниц у мельников, 40 тысяч колодцев, 300 мест прогулок для стариков и молодых, в 2-х местах привала 176 тысяч райских садов, подобных саду Ирема, 860 церквей богатых монахов. Короче говоря, в этих огромных предместьях от одного конца до другого — расстояние одного дня пути.
      Когда строился этот великий город, в ту эпоху среди построенных на обжитой земле великих городов — находящегося у подножия горы Эль-Бурз города Ирак Дадианский, города Балухан, города Алатырь страны Аждерхан, великого города Аджерхан и [малого] города Аждерхан [5], и находящегося в стране Иракской великого города Куфа, и города-порта Нух-Авенд, то есть Нихавенд [6], и городов Чин и Мачин, города Кашгар и города Дабул [7], и прославленного египетского города Каира, и [городов] страны ислама Сирии, блистательного Халеба и Антакьи, и Кайсери, и Коньи, и города Сивас, и крепости Бурса, и крепости Костантиния, и крепости Кавала [8], и города-крепости царственных Афин, и города Парижа, и города Кордовы, и города Амстердама, и города-крепости Камр ал-Кум, то есть Ак-кермана, всех вышеупомянутых городов и крепостей, бывших огромными городами, которые невозможно обойти за целый день, этот город Эски Кырым был среди них не менее огромным, благоустроенным и украшенным, чем эти города. И теперь его строения, здания и купола видны с расстояния в фарсах. В них нет ни человека, ни рожденного человеком. Там гнездятся совы и вороны, это место стало обиталищем змей, муравьев и скорпионов. Этот большой и великий город пребывает в разрушении.
      Описание разрушения города Эски Кырыма. В прежние времена население его состояло из очень богатых купцов. Они не подавали зекята [9] со своих товаров, способные не совершали хаджжа, не заботились о пришельцах из других стран, о бедных, нищих и слабых, не принимали гостей. Они затворили ворота от излишне скупых и подлых, но прятались и от ученых, добродетельных и путешественников.
      Премудрый Господь [сделал так, что] пришел к долгожданным воротам [города] ночью слабый, грешный, бедный дервиш. Дело было зимой, и он был голодный и холодный, болезненный, голый и стенающий. Дервиш дрожал, как осенний лист, и просил ради Бога. Но на крики этого дервиша никто не обратил внимания. Короче говоря, он подходил ко всем воротам и просил ради Бога, но никто на него не посмотрел и не приютил. Этот дервиш тогда спрятался в каком-то углу и, плача, дождался утра. Когда же наступило утро, этот дервиш взял в руку метлу и стал подметать улицы этого города Кырыма. По Божией воле народ города с этого дня стал «подметаться». Кто-то умер, кто-то уехал, и года не прошло, как этот огромный город разрушился и опустел. Вышеупомянутый дервиш поселился на развалинах этого города и веселился там. Через некоторое время и он переселился в мир иной, и теперь он похоронен около святого Кемаль Ата-деде [10]. Такова причина разрушения Эски Кырыма.
      Если у этого бедняка спросят: «Ты пишешь, что там столько строений, а откуда это известно?», я отвечу: «Сейчас на протяжении одного перехода с внутренней стороны ворот Кырыма есть 1100 целых купольных зданий. А поблизости от мечети Менгли Герай-хана [стоит] высокая колонна. Этот бедняк взял и занес в черновик этого сборника имена всех владельцев крымских вакуфов и благотворительных построек с мраморной верхней части [этой колонны], где они записаны». Если будет угодно Богу, в своем месте оставшиеся здания будут перечислены.
      По этим словам следует описание построек Эски Кырыма. Во-первых, там всего 5 михрабов. Два из них — соборные мечети, а остальные — квартальные мечети. Имеется всего 1 старая баня. Всего 4 мусульманских квартала, 1 иудейский квартал, 5 кварталов греческих и армянских неверных. И всего 500 домов тут и там, с верхним и нижним этажами, каменной кладки и крытых черепицей. Они стоят редко, и соседям приходится идти от одного дома к другому. Кроме того, внутри города Кырыма есть сады и виноградники, луга и поля.
      Есть 2 дервишеских текке и 2 медресе для ученых, 1 школа для мальчиков, 1 хан и 20 черепичных и гончарных лавок. И еще 20 других лавок на базаре. Внутри этого древнего города 2 высохших русла реки. В древние времена по их сторонам стояли здания и постройки. Если мы будем их описывать, получится повесть о разрушении. Вода и воздух здесь очень приятные. Из достойного похвалы: в обитаемой четверти нет равного здешнему белому сотовому меду. У него чудесный запах — как у мускуса и амбры. Если его попробовать, почувствуешь этот аромат. Здешний мед и желтое масло посылают в подарок в разные страны. Поэтому все неверные делают глиняные горшки, чтобы класть в них мед и масло. Там есть чистая глина, подобная китайской амбровой глине, из нее производят различные кувшины, кружки, миски для воды и чашки [для похлебки].
      Рассказ о тарихах зданий этого города. Лучший из них — тарих над дверью Улу-джами, написанный четким почерком: «Слава Богу, и да благословит Бог Мухаммеда, и творение, и халифов! Построил это здание благословенной мечети в дни правления великого хана Мухаммеда Узбек Герай-хана». Над минбаром этой мечети читается другой тарих: «Приказал построить этот минбар благородный потомок султанов Менгли Герай-хан, сын Хаджи Герай-хана, да сделает вечным Бог его правление, год 918 [11]«. Внутри этой благородной мечети установлены 4 высоких колонны, у нее разукрашенный потолок, она крыта черепицей, и у нее есть кыбловая дверь. От кыбловой двери до михраба в длину — 200 аяков, а в ширину — 150 аяков. Минбар ее старой формы и украшен так, что это явное волшебство.
      Далее, перед михрабом этой мечети, над дверью медресе Инджи-бей-хатун написан следующий тарих: «Приказала построить это благословенное медресе во время султана справедливого Мухаммед Герай-хана, да продлится его счастливое правление, о, Благий, Повелитель мира здешнего и Податель благополучия, Инджи-бей-хатун, дочь бея Кылбуруна, эмира эмиров, покойного, да освятит Бог его могилу, в году 733 [12]«. Эти огромные двери разукрашены и отделаны.
      Далее, над сводом двери текке Тахир-бея, такой тарих: «Во имя Бога, Всемилостивого, Всемилосердного! Построила это здание с именем султана, величайшего из султанов арабов и неарабов …-хана, сына Тахир-бей-хана, да будет его правление благословенно и увеличено в мирах, Бай Буглы-хатун, величественная особа и ничтожная рабыня Бога, дочь Тонкатая, сына Кутлуга, сына Тимура, сына Буга Бая».
      Возле этого текке стоит квартальная мечеть, и вплотную к вышеупомянутому тариху на квадратной [плите] белого мрамора тонким почерком мустасими написан следующий тарих: «Построил здание этого храма с Божией помощью шейх по имени Али, Али эль-Бекри, да освятит Бог покровительствующее ему созвездие. Было это в году восемьсот двадцать пятом [13], в дни месяца джумада уль-ахыра». Она достойна стать большой соборной мечетью. Эта большая мечеть крыта рубиново-красной черепицей, выложена из камня и обладает огромным куполом.
      Затем, около Кефинских ворот, над дверями мечети Эль-Хаджи Мухаммеда, следующий тарих: «Построил эту благословенную мечеть в дни правления великого султана и щедрого хакана Шади Герай-хана, да продлит Бог его правление в семи мирах, слабый, нуждающийся и просящий милости Господней раб Мухаммед, сын Эль-Хаджи Байрам Ходжи, в месяце реджебе года 807 [14]«.
      Далее, рядом с рынком, над дверью мечети Эль-Хаджи Умара, следующий тарих: «Приказал построить эту мечеть слабый раб Бей Хаджи Умар эль-Бухари, в месяце зю-ль-када в году 661 [15]«.
      Затем, на рынке, над высоким сводом мечети Паша-хатун, такой тарих «Это здание — творение благочестивого шехида и покойной прощенной Паша-хатун, высшее вращение луны».
      Затем, опять же на рынке, возле благородной могилы святого Кемаль Ата-султана, тарих на источнике живой воды: «Из воды — все живое», а также: «Для души Кемаля Ата — фатиха, год 1057 [16]«.
      Короче говоря, если я стану описывать все тарихи бессчетных ханов, мечетей соборных и квартальных, бань, текке, медресе и многих сот тысяч прочих зданий, которые не под силу сотворить роду Адама, то получится сборник тарихов.
      Теперь много сот тысяч огромных зданий являются крепкими и стоят, как новые, будто они только что вышли из-под руки мастера. Но они стали гнездовьями сов, воронов, птиц масаса [17]и летучих мышей. Этот великий город — город развалин. После того, как его покинули, его не возможно отстроить и возобновить, да свершит это великий Бог!
      Подходящая история. Когда строился этот древний город, там было множество богатых людей и купцов — обладателей афросиабовых гробниц товаров. Один богатый купец распорядился построить мечеть у внутренней стороны Кефинских ворот Кырымской крепости. Он собрал много тысяч людей, и кто-то из них занялся рытьем фундамента, а кто-то месил известковый раствор и глину. В это время мимо проходил караван хатайских пряностей, хотанских, чинских и мачинских купцов, с вьюками по 10 кантаров мускуса и амбры. И сказал хозяин мечети: «Брат! Кто возглавляет этот караван? Откуда и куда вы идете? И что во вьюках, что на верблюдах?» Купец-хозяин товаров сошел [с коня] и прошел мимо хозяина мечети, как будто и не было вопроса. Тогда хозяин мечети разорвал 10-кантаровый верблюжий вьюк мускуса и амбры, и на глазах хозяина смешал мускус и амбру с грязью [на строительстве] мечети. Они сделали мускусно-амбровую грязь. Купец, увидев это, приложил палец к устам, подивился чудесам мира и воскликнул: «О горе!» Хозяин мечети тут же привел купца к себе домой и угостил его тонким кушаньем, а после угощения нагрузил тому на верблюдов по 10 кантаров червонного золота и сказал: «Братец! Я тебе ровня!» Купец обрадовался, и тот его отпустил.
      Вот такие были в этом Эски Кырыме купцы, сказочно богатые, как Карун. А теперь его население не обладает и одним акче. Потом хозяин мечети закончил храм, и его называют мечетью Амбер Чин [18]. Теперь развалины этой мечети находятся у подножия Кефинских ворот города Эски Кырыма. Когда идет приятный дождь, то развалины стен источают запах мускуса и амбры. Этот бедняк для опыта бросил частицу пыли [от этой мечети] в огонь и почувствовал аромат амбры. Теперь в этом городе развалин стоят многие сотни разрушенных мечетей.
      Описание мест паломничества Эски Кырыма. Во-первых, возле Кефинских ворот —
      Зиярет Кемаль Ата-султана. Это святая [могила]. Затем —
      Зиярет Дервиша Хараби, который был причиной разрушения этого Эски Кырыма, да благословит его Бог. Крымский народ его не посещает и говорит: «Да проклянет его Бог!» Но в действительности его хозяин был великим султаном. Затем —
      Зиярет Чобан Ата, брата Кемаль Ата, он находится на базаре. Затем, около ворот Эгри —
      Зиярет Алемдар-султана, совершавшего чудеса. Затем, около бани —
      Зиярет Пенчели Баба-султана.
      В этом городе похоронено много сот тысяч великих и прекрасных святых из Хорасана, Балха и Крыма, числу их нет границ и пределов. Я посетил много сот зияретов великих Божиих святых. Но упомянуть их всех нет возможности. Благословение Божие над всеми ними!
      Теперь в большой мечети живет, уединившись уже 47 лет, чудесный ясновидец, молитвы которого услышаны, слепой на один глаз Кёр Юсуф-деде. Благодарение Богу, я удостоился общения с ним и делил с ним святые молитвы, и он произнес множество речей, содержащих тайны. Да возвысит его Господь еще более, аминь.
      Этому бедняку он сказал: «Всевышний Бог даст тебе счастье в двух мирах. Не прекращай путешествовать, и скоро ты приедешь к падишаху Дагестана, а затем в страну персов, затем в Московскую страну, затем в Азакскую страну, а потом опять приедешь ко мне. Потом ты остановишься на другой стороне Крыма, а затем прибудешь к османцам и в 1077 году [19]отправишься на завоевание Мальты и Кандии, и вернешься на родину». Он открыл клады секретов и совершил благочестивую молитву. Бог сделал его способным к таким добрым делам. Мир ему!
      Прогулявшись по этому городу Кырыму, проехав 4 часа в сторону востока, [следует]

1 Эски Кырым — совр. город Старый Крым.
2 Олмаган — по-видимому, одно из названий Степного Крыма. Орта — крепость Ор.
3 Слово «кырым» можно перевести как «разбой, погром». Почему Эвлия считает более верным название «карым», неясно.
4 Мы затрудняемся перевести слово «кубан-хане».
5 Что понимается под малым городом Аджерхан, мы не можем объяснить.
6 Нехавенд — центр эйялета Эрделян, в Курдистане.
7Кашгар — город в Восточном Туркестане. Дабул — вариант названия города Кабула.
8Кавала — порт на Адриатическом море.
9Зекят — милостыня, поддержка малоимущих и обездоленных мусульман. Один из пяти столпов ислама. Зекят составляет не менее одной сороковой части дохода мусульманина.
10Кемаль-ата — известный в Крыму святой шейх. В настоящее время его имя носит холм в г. Старый Крым.
11918 г.Х. = 1512/13 г.
12733 г.Х. = 1332/33 г.
13825 г.Х. = 1421/22 г.
14807 г.Х. = 1404/05 г.
15661 г.Х. = 1262/63 г.. На настоящий момент это древнейшая из известных мечетей в Крыму.
161057 г.Х. = 1647 г.
17Название этой птицы нами не переведено.
18Эвлия приводит вариант известной легенды, связанной с Мюск-джами (Мускусной мечетью). Здесь же название мечети — Амбер Чин-джами — мечеть Китайской амбры.
191077 г.Х. = 1666/67 г.

Read More
08 Июл
0

КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ Эвлия Челеби


КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ
     
Эвлия Челеби

Описание Кефинского эйялета

     Земля Кефинского эйялета находится под управлением османского субаши. Западная часть этого Сувуксу — владение хана, а восточная и кыбловая стороны — османские. Оттуда опять же в сторону кыблы проехав 2 часа, мы пересекли долину скалы Курбага и скалы Балык [1]. По этой долине до крепости Судак — 9 тысяч садов. Владельцы этих садов платят султанский ашар [2] кефинскому вали. Все эти сады принадлежат кефинцам. 6 месяцев настоящего лета народ Кефе работает в этих садах. На Крымском острове нет других таких садов, как эти сады Судака. Хотя есть известные сады около крепости Мангуп, в долинах Качи и Бельбека. Но их нельзя сравнить и уподобить садам Судака. Потому что земля этих садов Судака драгоценна, приносит радость, здесь приятные воздух и вода, широкие земли, здесь бьют источники живой воды. Каждый из этих садов подобен райскому саду и садам Ирема. Погуляв и насладясь в этих садах, мы проехали 2 часа.

1 Курбага — жаба. Балык — рыба.
2 Ашар (араб. «десятина») — натуральный налог, которым облагалось все крестьянское население Османской империи и Крыма. Фиксировался в денежном выражении. Формально составлял одну десятую часть урожая и исчислялся исходя из среднего урожая за последние 3 года.

Описание сада удовольствий, то есть мощной крепости Судак

     Ее в … году при содействии Менгли Герай-хана захватил из рук короля генуэзских франков султан Баязид Вели-хан десницей Гедик Ахмеда-паши. По распоряжению Баязид-хана она теперь в эйялете и воеводстве Кефе. Это каза с доходом в 150 акче, здесь … окрестных селений. Есть начальник крепости и 50 стражников. А других управителей нет.
      Описание земли крепости Судак. Впервые ее построил сын генуэзского короля в страхе перед родом Омейядов [1]. Он покинул крепость Суда на острове Крит, прибыл сюда, построил крепость и назвал ее Суда. Но ветроподобный татарский народ называет ее Судак-керман.
      Эта крепость расположена на тянущей вершину к небу до Млечного Пути высокой горе, созданной в виде горки плова. На голубой скале находится высокая и прочная, мощная четырехугольная крепость, а в ней — высокодостойные обладатели озарения, которые владеют цитаделью, подобной высокой [крепости] Кахкаха. Однако внутри нее совсем нет домов и строений. Лишь в караульном помещении несколько человек несут стражу. Потому что боятся непокорных казаков. С древних времен в этой цитадели горит маяк, его видно с расстояния в 150 миль из Черного моря. По этому маяку узнают, что это крепость Судак. Так корабли могут приходить среди ночи.
      Причина того, что в этой крепости нет людей. Так как эта крепость вершиной достигает небес и окутана облаками, роду Адама очень трудно туда подниматься и оттуда спускаться. Поэтому люди оттуда ушли, и там не живет ни один человек, только стража несет службу. На север выходит железная дверь. В этой цитадели есть 10 выложенных неверными из камня домов, двери их заперты. Но там имеется одежда и вещи хозяев. Башня Кыз-куле до верху наполнена просом.
      Там есть одна замечательная пушка, но ствол ее днем и ночью закрыт. Это пушка шаханэ, самая длинная в крепости. Странно то, как удалось затащить эту пушку на самую вершину этой горы, которая окутана облаками. Эту цитадель жители крепости Судак зовут Кыз-кале. А ниже располагается —
      Описание нижней средней крепости. Ее называют внутренней крепостью. Это крепость в один ряд стен, каменных и начиненных [землей]. Окружность ее составляет целых 1000 шагов. Ее единственные ворота обращены на север. Но эти ворота двойные, железные и с извилистым проходом. Имеется также 6 башен. В этой части крепости есть 10 домов стражников, крытых черепицей. Но и здесь никто не живет. Это тоже очень высокая крепость, подниматься туда и спускаться оттуда очень тяжело, и поэтому внутри этой крепости человек жить не может. Там тоже есть стражники. В стороне моря кроме стен этой второй крепости нет больше крепостных стен. Потому что с этой стороны к морю спускаются на 300 аршинов голые скалы, подобные горе Бисутун. Под скалы заходят и встают там на якорь небольшие суда с мачтами. Вот такие это скалы, на которых гнездятся соколы, совы и черные орлы, за которые не зацепится и коготь птицы — голубые, голые, ужасные скалы!
      Рассказ. Когда неверные сдавали эту крепость Гедику Ахмед-паше, в ночь сдачи, они прорубили в скале этой крепости лестницу в 3 тысячи аяков и все свое драгоценное имущество погрузили на корабли и достигли Крита, своей настоящей родины, крепости Суда, и опять построили [крепость] Суда. Поэтому эту крепость называют Судак. Теперь сохранилась лестница, вырубленная неверными в скале за одну ночь. Это творение ни под каким видом невозможно для человека.
      Описание нижней крепости. Она находится ниже средней крепости, на ровном месте, это пригород верхней крепости в виде дугообразной твердыни, окружающей среднюю крепость со всех сторон по окружности. Окружность ее составляет целых 3 тысячи шагов. Это мощное укрепление с крепкими каменными стенами. Но стены построены в один ряд, и те очень старые. Это строение подобно шаддадовским. Ни в одной крепости нет подобных стен. Имеется 24 башни, подобных [башням крепости] Кахкаха. С двух сторон каждой башни есть тамги и изображения генуэзских неверных на четырехугольных беломраморных досках. На каждой башне — изображения банов, королей и беев, которые ее строили. Потому что тысяча неверных беев помогали строить эту крепость, иначе ее не построили бы и за сто лет, такая это мощная, огромная, высокая крепость. Поэтому на каждой башне — изображения каждого из беев. Рвом этой крепости является большое и широкое ущелье, высеченное по Божьей воле в скалах, напоминающее адские пропасти и глубочайшие колодцы преисподней. В сторону северного ветра открываются только одни ворота, а ворота к порту и ворота к садам стоят постоянно запертыми.
      В этой большой крепости во времена неверных было до тысячи маленьких церковок. Они и теперь стоят, но в них держат быков и ослов. В те времена город был столь отстроен и заселен, что в этой крепости на скалах, один над другим, было 40 тысяч домов. Подтверждением заселенности и отстроенности в ту эпоху являются теперешние 40 тысяч садов. Теперь в этой нижней крепости-пригороде всего 100 домов, крытых черепицей, а иногда и дерном.
      Сохранилось также 2 соборные мечети. Первая — на восточной стороне крепости, у берега моря — древняя соборная мечеть султана Баязида Вели, с каменным куполом и каменным минаретом, построенными из как бы светящегося мягкого камня. В этой мечети есть михраб, опять же вырезанный из этого камня, образцовый и украшенный, как хамелеон, да так, что разум человеческий поражается. Этот михраб выстроен как михраб мечети святого шейха Шами в городе Кескине Сивасского эйялета. Но в этой мечети известка на высоком куполе с течением времени попортилась. По тексту аята: «Поистине, стройте мечети Божии» [2], эта султанская мечеть нуждается в исправлении и восстановлении.
      Во времена неверных сын падишаха Узбека [3] был в море в окрестностях Судака и стал пленником неверных генуэзских франков этой крепости. С разрешения заблудшего короля он построил эту мечеть и окружающие [здания]. Поэтому ее кыбла выверенная [4]. Потомки этого сына падишаха Узбека размножились. И стало до 3-х тысяч общины Мухаммеда. Император неверных испугался, как бы их не стало слишком много. Когда однажды они собрались в мечети и совершали пятничный намаз, неверные сделали их всех шехидами и похоронили со всех сторон от мечети. И теперь на стенах внутри мечети заметна и различима кровь шехидов. И счастливый шехид, сын Узбека, тоже похоронен под высоким куполом.
      В стороне этой мечети совсем нет домов. Потом, после захвата [крепости] эту мечеть шехидов Баязид-хан Вели снова сделал мечетью. Но она стоит далеко от общины.
      В этом месте есть также мечеть Хаджи Бая. Но нет ни лавок, ни ханов, ни медресе, школ и текке. Эти места крепости остались свободной землей. Но садов и виноградников там довольно много. Воды однако в этом месте нет. Но много цистерн для воды. Теперь эти цистерны стоят без употребления, но они будто только что вышли из-под искусных рук мастеров.
      Эта Судакская крепость от верхней крепости-маяка до нижней крепости представляет собой тройную твердыню. В западной части нижней крепости есть предместье. Но и с той стороны [к крепости] совершенно невозможно подобраться, потому что со всех сторон — обрыв. Ни с какой стороны нельзя подвести подкоп или траншею, и до края рва не добраться. Ее можно лишь ослабить длительной осадой. Если ни с одной стороны не будет помощи и поставок продовольствия, она будет ослаблена, и ее можно взять, подобно тому, как поступил Гедик Ахмед-паша.
      За воротами нижней крепости, в ущелье, есть мусульманский квартал. Там 200 домов, крытых дерном и квартальная мечеть, один источник живой воды. На боковой стороне строения есть тарих источника:
Тот, кто построил этот источник, обнаружил его на этом месте,
И появился он — источник жизни — Сельсебиль.
Финди сказал тарих этого благородного дела:
Источник Хаджи Ахмеда, да журчит звонко его вода!
год 956 [5].
      Ниже этого источника есть пригород, а ниже его находится еще одна крепостная стена от одной скалы до другой. Этот вал Искендера доходит до скал верхней средней крепости. Это высокая стена. В древние времена неверных это был огромный пригород-порт.
      На берегу моря находится большой и широкий акведук. Воды, что текут из низин и с гор через этот акведук, вращают множество мельниц, омывают сады и огороды, а затем впадают в море.
      У берега моря находился портовый пригород. Там были доки, в которых можно было строить каторги. И теперь постройки видны. Сейчас порт принимает по 50 судов, на его дне прекрасно держатся якоря. Короче говоря, если здесь побывает человек, он подумает, что побывал в саду желаний, если это место благоустроить. Но среди путешественников по морю и по суше сады и виноградники крепости Судак известны.
      Достойны похвалы здешний приятный воздух и 40 тысяч судакских садов. В них много тысяч построек, кухонь и комнат, отстроенных дворцов-Хавернаков, много тысяч фонтанов и бассейнов, дворцов с чистыми водометами, с различными украшенными уголками, подобными находящимся в обитаемой четверти садам Ирема в Конье, садам Малатьи, садам Джихан-шах в милом сердцу Тебризе, садам Сирии — раю для обоняния, садам Мараша [6], прекрасным садам Печеви в стране Рум и [садам] Джебехане, Гёк-су и Кягытхане в Исламбуле. Судакские сады известны в Руме, среди арабов и неарабов. У тех, кто там проживает в наслаждениях, совсем не бывает головной боли.
      Из плодов достойны похвалы во-первых, белая черешня. Она столь сочная, что сочнее и вкуснее даже черешни из города Банья-Лука в стране Боснии. Две черешни здесь идут за один львиный куруш. Если человек съест некоторое количество этой черешни, его пищеварение улучшится, а тело его окрепнет. Такая это сочная белая черешня с особыми качествами, которую называют также гюльнари. Известна также айва, и достойна похвалы, как и черешня. Таких яблок, как здесь, нет больше нигде в заселенной четверти. Эти судакские яблоки известнее даже, чем яблоки садов Малатьи под названием назлы и яблоки сада Костандиль в Румском эйялете. Они благоухают, как мускус и амбра. Даже некоторые поэты и сочинители написали в предисловии к книге … о судакских яблоках: «Радость, радость, радость, как яблоко. С Богом — воздержание от греха». Эти судакские яблоки столь же приятны и вкусны, как яблоки садов города Коджа-эли Измитского [7] санджака. Они желтого цвета, каждое весит чуть ли не окка, а косточки из них вытаскиваются. У тех, кто их попробует, обоняние наслаждается, и очень сильно.
      Эти яблоки размером с пятерню укладывают в белые коробки и отправляют к крымским ханам, султанам и везирям. В подарок отправляется много сот коробок с яблоками. Особенно много тысяч коробок и много сот тысяч корзин заворачивают бережно в розовое и отправляют в подарок в Стамбул — османским падишахам, улемам и везирям. Их прелесть и сладость за долгое время не теряется, не изменяется цвет и вкус, они как будто только что сорваны с дерева. Короче говоря, таких яблок, как в Судаке, в населенной четверти нет. Да увеличит их число Господь Одаривающий!
      Мы осмотрели и обошли эту крепость, и проехали опять на север 5 часов, наслаждаясь, через сады и виноградники.

1 Омейяды — первая династия халифов, пришедшая к власти после гибели Али бен Абу Талеба (661 г.). Была свергнута сторонниками Аббасидов (749 г.).
2 Коран, 9, 18.
3 Вероятно, имеется в виду хан Золотой Орды Узбек (1314-1342).
4 Вероятно, в отличие от других мечетей, перестроенных из христианских храмов, здесь не понадобилась переориентация здания.
5 956 г.Х. = 1549 г.
6 Малатья и Мараш — города в Малой Азии. Тебриз — город в Западном Иране.
7Измит — город в Малой Азии.

Описание яйлы Татского иля

     Это высокие горы. С их высшей точки можно без труда осмотреть весь Крымский остров, имеющий форму треугольника. На восток и на запад от вышеописанного Судака — горы Татского иля. Но они опять же входят в Кефинский эйялет. Здесь много обрывистых гор и хребтов. Весь народ здесь — греки и лазы, говорящие по-гречески. Всего их до 15-ти тысяч, татского народа, стрелков из ружей. Когда они говорят между собой по-гречески, употребляют выражения из какого-то другого языка.

Глава о наречии, присутствующем в выражениях народа татов-муртатов [1]

      Так как область Татского иля находится в кыбловой стороне Крымского острова, на краю мыса, там есть своего рода трудные слова. Это не греческий, не чагатайский и не лазский язык. Это какой-то другой язык. Когда они говорят между собой, человек удивляется.
      В областях этого Татского иля вода и воздух приморские. Здесь растут разнообразные сочные плоды — инжир, виноград, гранат, маслина, лимон и померанец. Мы писали об этом в главе о Бахчисарае. На север от этих гор лежат степи, и все это татарская земля, где из-за холодных зим не растут плодовые деревья.
      Мы осмотрели Татский иль, побывали во многих благоустроенных селениях и через 6 часов пути на север через горы и леса [следует]

1 Мы затрудняемся объяснить слово «муртат», неоднократно употребляемое Эвлией. На наш взгляд, неверно отождествлять его с «мурдад» (вероотступник).

Read More
08 Июл
0

КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ Эвлия Челеби


КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ
     
Эвлия Челеби

Описание земли и вида крепости Ор или Феррах-керман

     Эту высокую крепость построил в … году Сахиб Герай-хан из рода Чингизидов. Это двухслойная боевая крепость с каменной кладкой, подобной шаддадовской [1]. Высота ее от земли — полных 23 аршина. А по окружности ее длина составляет 3 тысячи шагов, имеется 800 зубцов. Это мощная двухслойная твердыня. В плане она пятиугольная, там есть 20 квадратных высоких башен. С какой бы стороны степи Хейхат ни подойти, видны башни этой крепости Ор с расстояния в пять переходов. Все башни крыты рубиново-красной черепицей. Есть и низкие башни, крытые досками. Внутри крепости — всего 80 татарских домов. Все они крыты дерном.
Там есть начальник крепости и 500 стражников-секбанов с ружьями. Но все они — греческие джигиты. Потому что татарский народ не умеет стрелять из ружей. Ружей они боятся. Если где-нибудь есть ружья, они говорят: «Мылтык коп» [2], и туда не идут. Татарский народ называет ружье мылтык.
      В этой крепости есть также 500 воинов из татарского иля под названием беш эвли [3] . Все они — умелые, рвущиеся в бой, храбрые, бесстрашные и умелые батыры и джигиты. В городе есть начальник крепости, 15 крепостных аг, начальник пушкарей и начальник оружейников.
      Крепость Ор находится в степи и не господствует над местностью. Ее окружает глубокий вырубленный в земле ров в 15 куладжей. В сторону кыблы выходят крепкие и мощные железные ворота в три слоя. С двух сторон в направлении рва смотрят удивительные пушки. Внутри крепости есть мечеть Сахиб Герай-хана, амбары пшеницы, оружейный склад и колодцы воды. А больше ничего нет.
      Восхваление внешней стороны крепости. Внутри крепости есть сто домов, крытых дерном, но нет ни базара, ни бани, ни хана. Однако есть здание мечети Сахиб Герай-хана. В длину она составляет 150 аяков, а в ширину — 100 шагов. Над михрабом ее написано: «Нет другого божества, кроме Бога, и Мухаммед — пророк Бога». Над этой строкой начертан аят о Престоле [Божием]. Мастер так искусно написал эти строки на мраморе, кажется будто они вычеканены на монете. Слева от мечети находится минарет, это красивый низкий минарет белого камня. Сама же мечеть — это низкое, старой формы, крытое дерном место поклонения. Так как она построена на средства, добытые священной войной, там царит очень возвышенный дух. [Мечеть] имеет большой приход. Это — убежище единобожия и древняя молельня.
      Слева от мечети есть маленькие воротца крепости, выходящие на восток. Там с трудом может проехать всадник. Перед этими воротцами надо рвом протянут висячий мост на лебедке. На противоположной стороне рва Мухаммед Герай-хан построил маленькую светлую баню с приятными воздухом и водой. Она расположена в пригороде.
      Восхваление внешнего пригорода крепости Ор. Там всего 12 михрабов [4]. И 1500 домов, по большей части одноэтажных, крытых дерном. Здесь есть украшенный дворец, крытый тростником. У подножия крепости стоит один хан. А слева и справа от дороги есть 500 прибыльных и небольших лавок. Но безестана нет.
      Здесь делают знаменитую татарскую бузу — кескен вару. Для назидания эту бузу кладут в платок для омовения и несут домой. Не проливается ни капли. Вот какая это густая и вкусная, как костный мозг, буза. Татары, [живущие] в пяти переходах отсюда, садятся верхом и со словами: «Выпьем-ка орской бузы!», приезжают сюда. Тот, кто выпивает кувшин для воды с этой бузой, пьянеет и распевает песни: «Кулеляй ве буляляй!» [5].
Вот такая там отличная буза.
      В той стране стыдно пить вино. Да вина и нет, так как нет садов и виноградников. Потому что здесь очень холодные зимы. Здесь даже деревьев нет. Нет и дров. Все топят [печи] коровьим навозом. Продается также лошадиный и верблюжий навоз. Большая часть людей воняет коровьим пометом. Здесь много бедняков. Этот пригород располагается на песчаном месте. В городе совсем нет мостовых. С четырех сторон нет крепостных стен, и поэтому вокруг — глубокий ров. В трех местах — широкие деревянные ворота. В этом пригороде есть место паломничества влюбленных мужей сердца [6] — зиярет Изз ед-Дин-султана — чистой святости.
      Причина того, что эту крепость называют крепость Ор, следующая. Эта крымская страна представляет собой остров в форме треугольника на берегу Черного моря, длиной в 770 миль. С правой стороны, на запад, — Мертвое море, мелкий залив Черного моря. Оно называется Мертвым морем потому, что если из-за бури на Черном море сюда попадает корабль или лодка, спастись нет возможности. Все люди вместе с кораблями тонут, поэтому оно называется Мертвым морем. Со стороны кыблы располагается Черное море, а с востока — Азовское море. Его зовут также морем Балысыра [7]. Оконечности этих двух морей связаны. Этот Крымский остров окружен тремя морями. А между ними — остров Крым в форме треугольника. Со стороны кыблы он завершается мысом крепости Балаклава, с востока — мыс крепости Керчь. С запада — пасть этой крепости Ор [8]. Если выходить с Крымского острова через Ор, Азовское море будет справа. Слева, на юг — Мертвое море. Между Мертвым морем и Азовским морем — лишь 8 тысяч шагов по степи Хейхат.
      Здесь при прежних ханах, в эпоху [султана] Селим-хана Второго [9], Семиз Мухаммед Герай-хан [10], дабы через этот Орский перешеек не прошли неверные, выкопал огромный ров от моря до моря — ров, подобный адской пропасти. Татарский народ называет ров — ор. Поэтому и крепость названа «Ор». Но татарские историки называют крепость Феррах-керман. Действительно, приезжающие со стороны степи Хейхат, въезжая в Ор, испытывают радость и веселье. А ров в те времена выкопали такой глубокий, от Азовского моря и до Мертвого моря, что Крым с тех пор стал островом. Перед крепостью Балысыра и крепостями Ченишке и Арабат стали протекать воды, а крепости стояли на земле.
      [Однажды] казаки реки Дон на 200 лодках вышли из-под Азова через устье реки Казаклы-озен, со всеми кораблями направились на юг, прошли через вновь выкопанный водный проход, вышли из пролива Ор-капу в Мертвое море и внезапно напали на пригород нашей крепости Ак-керман, захватили бессчетное число ценного имущества и пленников. Затем они снова без страха и опасения прошли через вновь вырытый ров и ушли в свою злосчастную землю.
      Потом, в … году, в эпоху [султана] Селима Второго, в крепость Кефе пришла султанская эскадра под командованием Кылыч Али-паши. Когда они встали на якорь в порту, в Кефе прибыл Семиз Мухаммед Герай-хан. При встрече Кылыч Али-паша сказал: «Хан( Почему ты перекопал Орский перешеек, сделав Крым островом, и открыл путь азовским неверным, и стал причиной разграбления и погрома крепости Ак-керман?» И он повесил Семиз Мухаммед Герай-хана на рынке Узун в Кефе [11].
      Затем ханом на его месте стал …-хан. Он увидел столь удручающее положение и засыпал выкопанный ров со стороны Азовского моря, и Крымский остров снова соединился с сушей. Крымская страна, крепости Ченишке, Арабат [12] и Балысыра не остались на воде, а крепость Ак-керман [13] стала безопасной страной. Короче говоря, этот огромный ров от одного моря до другого тянется на один час [езды] и на 8 тысяч шагов. В глубь его человек не осмеливается заглянуть. Если в этот ров пустить воду, Крым снова станет островом.
      Остров Муре также соединяется [с сушей] перешейком в 8 тысяч шагов между заливом моря Аине и морем Аине. Прежние короли, чтобы отец победы — Мехмед-хан Гази [14] — не пришел в Муре, выкопали ров и пустили в него море, сделав страну Морию островом. Как говорят, человек попадается на том, чего боится. Отец победы Мехмед-хан Гази пришел в Морею, засыпал вышеуказанный ров за три часа и захватил крепости Кордос, Мессире и Бадра [15].
      Со временем орский ров засыпался землей и пленники стали убегать из Крыма, а непокорные казаки и калмыцкие татары нашли легкий путь в Крым. Тотчас же наш господин Мухаммед Герай-хан [16] в … году собрал в это место к Ору море людей Крымской страны и 4 раза по 100 тысяч невольников и очистил от земли, давно сваленной туда, орский ров. Эта земля была навалена с внутренней стороны [рва] на протяжении одного часа [езды]. Затем Мухаммед Герай-хан по этой земле от моря до моря на протяжении часа [езды] протянул крепкие крепостные стены. Он соорудил на расстоянии ружейного выстрела друг от друга мощные, подобные валу Искендера [17], башни, смотрящие в сторону рва. На каждой из них он разместил по 5 пушек шахи зербазен [18]и в каждую башню назначил по 50 молодцов-греков, стрелков из ружей. В ту эпоху неверные устраивали много восстаний и смут.
      Стены эти каменные и возвышаются над землей на 10 аршин, а в ширину имеют 3 аршина. С двух сторон от этой стены были построены две особые огромные башни, подобные крепостям, и в них разместили по 2 сотни молодцов. У подножия крепости Ор рядом со стеной были возведены друг против друга две двухслойные огромные башни. В каждой башне разместили по 50 греческих молодцов с их начальниками — одабаши азабов. Во всех башнях молодцами командуют такие офицеры. Каждую ночь по зубцам ходит караул и наказывает спящих стражников. В этих серединных башнях по 5 пушек шахане кулумбурне [19], по 100 молодцов-пушкарей и по 50 молодцов-оружейников. В двух огромных башнях по одним огромным, широким и высоким железным воротам. Кроме как через эти ворота в другом месте на Крымский остров не попадешь. Разве что по морю на кораблях. А если выйти через эти орские двое ворот в степь Хейхат, на восток будет крепость Азак, на север, в 10 часах пути — казаки, а на запад, через 300 часов пути по степи — крепость Кылбурун [20]. Однако по вышеуказанным дорогам человек по 100-200 не ходят. Ходят по 500-600 человек.
      Вся вода в этой крепости Ор очень соленая. За воротами Ора на стоянке Ок есть колодец живой воды. Все люди вооружаются и спешно подходят к колодцу, набирают воды, потому что калмыцкий народ и непокорные казаки появлялись в этих местах, хватали идущих за водой и брали в плен. Но когда Мухаммед Герай-хан отстроил крепость Ор и соорудил ров, крепость Ор уподобилась валу Искендера, а башни надо рвом были возобновлены и укреплены, орский бей и эмин орских солончаков стали надежно охранять [это место].
      Об озере крепости Ор. Внутри этой крепости Ор, посреди степи есть сверкающее озеро. Та соль, что зовется «кефинской солью», добывается в Оре. Ее везут в Кефе [21], в Крымскую страну, в Истанбул и во все другие страны. Это белая и вкусная соль, [добывается] кусками, как кирпичи. Она приносит доход в 47 юков акче. Благодаря добыванию этой соли весь народ Ора освобожден от налогов и обладает привилегиями. Преступников и осужденных за убийство ссылают на это озеро. В месяце июле поверхность этого озера покрывается солью, как будто льдом, в пядь толщиной. Ее режут на части, как ковер, и сваливают, как горы. Эмин продает ее торговцам солью. Он платит жалование солдатам крепости Ор, улемам, шейхам, ор-бею и орскому муфтию, накибу и кадию. Оставшиеся 5 [частей] казны он отправляет хану. По окружности это небольшое озеро змеиного яда охватывает 5 миль.
      Рассказ об управителях Феррах-кермана. Внутри острова Крымского, во владениях высокодостойных ханов находится стол орского бея. Он владеет тремястами деревень. В случае войны и брани он предводительствует тремя тысячами воинов с саадаками и вооружением. По закону рода Чингизидов в каждой битве они составляют боевое охранение. Но в эпоху нашего Мухаммед Герай-хана ор-бей ходил в бой с 12 тысячами воинов. Потому что ор-беем тогда был Кара Караш-бей — стремящийся в битву, храбрый и бесстрашный, беспримерный джигит. Ор — это ключ от прочной защиты Крыма. Сколько бы врагов не устремилось на Крым, они пройдут через Ор. Поэтому постоянно здесь наготове 12 тысяч кошей конных удалых воинов в полном вооружении. Назначение и снятие шейх-уль-ислама, накиб-уль-ашрафа и кадия со 150 тысяч дохода — в руках хана.
      Окончание описания крепости Ор. Пока мы осматривали этот город, наш господин хан привел из Ак-кермана ногайский народ, и их, вместе с крымской реайей и пленниками заставили очистить ров и возобновить крепостные стены, сделав их подобными валу Искендера. Всему крымскому народу он издал указ, чтобы они допустили поселение в Крыму прибывших из Ак-кермана ногайцев. Ногайцев записали в так называемые беш эвли и разместили по деревням на земле Крыма. Выслав ногаев по деревням, сам он с бесчисленным войском остался охранять крепость Ор.

1 Шаддад — легендарный южно-арабский правитель, построивший дворец-сад Ирем, по великолепию соперничавший с райским садом. За нечистивую гордость был наказан Богом. Эпитет «шаддадовский» означает мощь и величие строения.
2 «Мылтык коп» (татар.) — «много ружей». По-видимому, часть поговорки. Ср. у А.Лызлова: «[Татары] к приступам градов не суть способни. Ибо пушек и пищалей не имеют. Боящися оныя своея приповести: «Алтур пок, душа йок», яко бы души нет» (А.Лызлов. Скифская история. Москва, 1990, сс.115-126).
3 «Беш эвли» (татар.) — «обладающие пятью домами». Род татарских войск. Эвлия не говорит о них подробно. Подразделения татарской кавалерии уровня эскадрона в Российской Армии носили названия «бешлеи». В Крыму встречаются также топонимы Беш-эвли, Беш-эв и Беш-ули.
4 В данном случае «михраб» используется как единица при подсчете мечетей.
5 Бессмысленный припев какой-то татарской песни.
6 Влюбленные мужи сердца — суфии.
7Балысыра — название санджака Кефинского эйялета с центром в крепости Болысарай (на Белосарайской косе Азовского моря).
8Одно из названий крепости Ор — «Ор-агзы», т.е. «пасть Ора».
9Селим-хан Второй — турецкий султан 1566-1574 гг.
10Семиз Мухаммед Герай (Второй) — крымский хан 1577-1584 гг.
11События вымышленные. Мухаммед Герай-хан не был повешен османцами, а бежал из Крыма и погиб от рук татар.
12Ченишке — совр. г. Геническ. Арабат — крепость у основания Арабатской стрелки в Крыму.
13Ак-керман — совр. г. Белгород-Днестровский
14Мехмед Второй Фатих — османский султан 1451-1481 гг.
15Приводится версия завоевания османцами Мореи (область Греции).
16Мухаммед Герай IV — крымский хан (1641-1644, 1654-1666 гг.). Покровитель Эвлии. Поэтому путешественник называет его «нашим господином».
17Вал Искендера — стена, воздвигнутая Искендером Зю-ль-Карнейном (коранический персонаж, прототипом которого был Александр Македонский), чтобы отгородить от мира народы Яджудж и Маджудж (библейские Гоги и Магаги) до последних времен.
18Зербазен — полевые пушки различного назначения. Крупные зербазены использовались специально как стенобитные орудия.
19Кулумбурне (от итал. «кулеврина») — дальнобойная пушка, стрелявшая ядрами от 4 до 11 кг.
20Кылбурун — турецкая крепость, впоследствии известная как Кинбурун.
21Кефе — Каффа, совр. г.Феодосия.

Описание нашего похода на страну непокорных казаков

В один из дней, когда хан пребывал здесь, все беи юрта — старейшины древних родов Крыма, а также казакдаши [1], эмильдеши, аталыки, ширинли и мансурлу, седжевуты и бадраки, а также уланы, то есть члены ханской семьи, устроили кенгеш, то есть совет. «А не пойти ли нам на неверных, чтобы отомстить им?», — сказали они. По повелению Бога как раз в это время вернулись воины, которых посылали в казацкую страну на беш-баш, то есть на чете [2]. Они стали кричать и жаловаться на непокорных казаков, говоря, что неверные казаки непременно нападут на Крым.
Тут же высокодостойный хан издал указ, чтобы все мусульманское войско приготовилось. Заиграли афросиябовы трубы. Хан оставил для обороны крепости Ор тысячу стрелков под начальством нуреддин-султана, то есть …-султана, в качестве начальника крепости. Сам же он … дня … месяца … года под звуки бубнов и литавр выступил из Ора в степь во главе сорокатысячного войска.

1 Казакдаш — спутник «казакующего», не имеющего должности султана.
2 Беш-баш (тюрк. «пять голов») и чете — название мелких татарских отрядов, совершавших одноименные набеги

Read More
08 Июл
0

КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ Эвлия Челеби


КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ
     
Эвлия Челеби

Описание безопасной страны, то есть крепости Ин-керман

     На языке франков ее имя … В скалах, [что вокруг] этой крепости, много пещер, и татарский народ называет эту крепость Ин-керман. В древние времена, когда Крымский остров был в руках генуэзских франков, эту крепость построила жена короля по имени Онан Фарао. Потом, в … году везирь султана Баязида Второго Сандживан-паша взял ее мощной рукой из рук генуэзских франков. Теперь она находится в управлении Кефинского эйялета и в [этом же] воеводстве.
      Если кто-нибудь отправится по этой реке Кабарта до крепости Кефе и крепости Керчь, и в восточную сторону, и в сторону кыблы до крепости Судак, крепости Тат [1], мыса крепости Анапа [2], крепости Балаклава и этой крепости Ин-керман, то вплоть до крепости Сар-керман [3] все побережье моря, горы Чатыр, и крепость Мангуп — все это Кефинский эйялет, который находится под властью рода Османов. У ханов нет ни малейшей власти в горах. Во власти ханов находится лишь крепость Гёзлёв и степные области в центре Крыма.
      Эта крепость Ин-керман находится в каза крепости Балаклава, в ее наместничестве и воеводстве. Если от берега моря вглубь суши на север пройти 5 тысяч шагов — [придешь] в крепость Ин-керман. Это сильная крепость в форме миндалины, расположенная на берегу струящейся реки Казаклы-озен, на горе, подобной горе Бисутун [4], стремящейся в небо, огромной голой красной скале. Восточная ее сторона представляет собой мощную шаддадовскую стену, высокую и толстую, в 500 шагов. Там есть 6 башен и огромный ров, спускающийся ниже основания стен на 3 человеческих шага. [Ров] вырублен в обрывистой скале. А со стороны кыблы, с юга, совсем нет крепостных стен. Упаси Бог, человек не осмеливается здесь глянуть вниз. Потому что это шесть голых скал, подобных горе Бисутун. Около ворот — глубокий ров, он вырублен в скале на целых 20 шагов. Человеку не под силу соорудить такой глубокий ров, вырубив его в скале. В древние времена его соорудили неверные в страхе перед татарами с удивительным старанием. Когда она была в руках генуэзцев, ее без подкопа захватил Сандживан-паша. А этот [захват] не был неизбежностью, потому что к этой крепости невозможно ни с одной из сторон подвести подкоп или заложить мину.
      С северо-восточной стороны имеется большая башня. Там, на запертых железных воротах письмом генуэзских франков начертан тарих этой крепости. И еще над этими воротами есть маленькая церковка.
      За воротами находится мрачное и зловещее диван-хане королей неверных. Так как оно ориентировано в сторону кыблы, то теперь это диван-хане — мечеть султана Баязида Вели. Но у нее нет минарета. А у михраба есть вырубленный в скале колодец живой воды. Вода приходит сюда через щель из реки Казаклы-озен, что внизу, но отверстия этого не видно. Внутри крепости имеется всего 10 домов. Но людей в них нет. Привратники запирают ворота, а начальник крепости с 50-ю воинами живут внизу. На берегу реки, в саду, подобном райскому.
      Во время опасности все население, проживающее в нижнем пригороде, в окрестных деревнях и селениях, располагающихся на берегу моря, приходит в эту крепость. Потому что большинство из них боятся казаков. Там есть изрядный арсенальчик и 5 пушек шахи.
      Под этой крепостью в скалах есть много сот уникальных пещер. В каждую из них помещается по 1-2 тысячи овец. В зимние дни овцы всех благородных людей этой страны находятся в этих пещерах. Поэтому в этой крепости мало домов. Если бы было много из рода Адама, то они все жили бы в этих пещерах. Между пещерами в скале вырублены целые улицы. В некоторых местах этих скал каменотесы проделали отдушины, через которые проникает свет. О величие Бога! Эта крепость — удивительное и странное зрелище. Все товары и припасы людей этой страны хранятся в этих пещерах. Они заперты, и там есть охранники. С восточной стороны в крепость можно въехать по мосту, перекинутому над стеной. Во рву находится прочная и мощная тюремная башня. Она напоминает глубочайший колодец преисподней. Пленники всех жителей города находятся в этой пропасти, и их сторожат охранники.
      Перед воротами есть место поклонения знати и простолюдинов.
      Внешний пригород крепости Ин-керман. На восток от этой крепости есть один мусульманский квартал. Там — 300 татарских домов с первым и вторым этажом, все они выложены из камня и крыты дерном. Там есть также одна соборная мечеть. А на внутренней стороне свода дверей квартальной мечети написан четким почерком следующий тарих:
      «Была закончена эта мечеть в 929 году» [5].
      У этой мечети есть отстроенный минарет и медресе — место обучения и [изучения] Шариата и чтения [Корана]. В этой древней мечети есть факиры. На площадке возле этой древней обители похоронен шейх тариката хальвети Якуб-эфенди. Говорят, он достиг степени кутба. Этот Якуб-эфенди был наставником Хуссейна-эфенди из Сиваса, похороненного в селении Качи. Это великий султан, да освятит Бог святую могилу этого азиза.
      Если идти от вышеупомянутого пригорода в нижний пригород, там, на голых скалах есть широкий луг, а на этой площадке стоит крепкая четырехугольная, шаддадовская труднодоступная башня. Это огромная башня, со всех сторон украшенная пушечными бойницами. Во времена неверных этот широкий луг вместе с четырехугольной башней хотели сделать крепостью внешнего пригорода, но этого [им] не посчастливилось осуществить. А если бы это сделали, то крепость Ин-керман была бы совершенно безопасной.
      У вышеупомянутой четырехугольной башни есть сводчатые ворота. Через эти ворота выходят в крепость и в вышеупомянутый пригород. Это труднодоступные ворота. Выходящая на юг сторона вырубленного в скале рва обрывается в пропасть. Если идти от этих ворот вниз, —

1 Крепость Тат — по-видимому, имеется в виду Татский иль.
2 Крепость Анапа находилась на Кавказском побережье Черного моря (совр. г. Анапа). Эвлия по ошибке перечисляет ее среди крымских крепостей, хотя к Кефинский эйялет Анапа входила.
3 Сар-керман — развалины древнего Херсонеса, описание их см. ниже.
4 Бисутун (староперс. Багастана, «место Бога») — гора в Иране, известная староперсидскими изваяниями и надписями, воспетая мусульманами как одно из чудес света. Эвлия этимологизирует название от арабского би-сутун, что означает «без колонн».
5 929 г.Х. = 1522/23 г.

Описание нижнего пригорода крепости Ин-керман

     Во-первых, по дороге есть маленькая баня и старая мечеть с каменным минаретом. Рядом с мечетью стоит большой дворец нашего господина нуреддин-султана, который виднеется в саду с тенистыми дорожками. [Этот сад] — как будто [видение] из призрачного мира. Там находится бесчисленное множество помещений с разнообразными фонтанами, бассейнами и водометами, таких в Крыму больше ни в одном дворце нет.
      Есть там красивая и вселяющая радость баня с приятным воздухом, водой и зданием. И нет ей подобных и могущих с ней сравниться.
      В этом пригороде есть всего 250 мусульманских домов — выложенных из камня и крытых дерном. А также 200 злосчастных домов греческих неверных и один их храм. Раньше на берегу реки Казаклы-озен было 40 тысяч благоустроенных каменной кладки домов. Когда толпы Тохтамыш Герай-хана договорились о передышке в этом месте с адскими неверными, в эту бухту Ин-кермана пришли казацкие неверные на 100 кораблях и разрушили этот город. Захватив огромное число дорогих товаров, они ушли. И теперь видны остатки разрушенных зданий. С двух сторон от ущелья, в котором лежит этот разрушенный пригород, на скалах, тянущихся к небу, есть пещеры, вырубленные в скалах, с галереями, с отстроенными очагами и трубами, расположенные на двух ярусах, — редкостные пещеры, как будто они вышли из-под топора Фархада [1], разрубающего скалы. Увидевший их сын Адама в удивлении прикладывает палец к устам, это удивительные и поразительные скалы.
      По воле Всевышнего Бога в те [древние] времена твердый камень был покорен людям, и они резали его, как сыр. Они вырезали по своему усмотрению дворцы, жилища и диван-хане. Известно, что в древние времена этот Ин-керман был большим городом, и теперь количество здешних пещер знает только Бог. Поэтому этот город зовут Ин-керманом. На татарском языке ин — это пещера.
      Река Казаклы-озен, которая протекает по этому разрушенному пригороду, на востоке стекает с гор Айайа [2], протекает перед Ин-керманом и впадает внизу в залив Черного моря. Заметны фундаменты 7 тысяч водяных мельниц, которые в древности располагались на этой реке.

1 Фархад — герой многочисленных поэтических произведений. Для того, чтобы встретиться с возлюбленной, он прорубил скалу.
2 Возможно, имеется в виду гора Ай-Петри. Казаклы-озен — р. Черная.

Описание большого залива Ин-кермана

     Во-первых, этот большой залив по окружности составляет 3 мили. Пролив, находящийся между скал, [впадает] в восемь заливов, каждый из которых способен вместить по тысяче судов, каждый залив — глубокий, как колодец. Здешние вода и воздух довольно приятны. Достойны похвалы многие тысячи разнообразных рыб. Эти заливы подобны заливам Искендерии [1]
в Египте. Но ни в одной стране нет вокруг таких заливов горных [пастбищ], [наполненных] косулями, ланями и дикими баранами. В зимние дни только Творец знает счет таким водяным птицам, как гусь, утка, лебедь, цапля, баклан, красная утка.
      На холмах, что вокруг залива, находится баня для обнаженных. Моющиеся там натирают головы особой глиной под названием кил. Говорят, это такая жирная глина, что такой нет больше ни в одной стране. Владельцы кораблей выкапывают ее в горах, перетаскивают, грузят на сотни кораблей, и отвозят эту глину. Та маслянистая глина, которую продают в Исламбуле под названием «кефинская глина» — это глина из Ин-кермана. В Кефе же нет ничего, кроме кефинской соли и рыбы теркез. А в горах вокруг Ин-кермана водятся такие птицы, как куропатка, рябчик, турач, дрофа, казарка. Эти заливы — место для охоты и прогулок.
      Если отправиться на юг, по берегу Черного моря, [встретишь] заливы Авлута, Хамамлы, Сулуджа, Улу, Бахчели, Чоргуне, короче говоря там всего 18 заливов. Мы осмотрели их разрушенные крепости с башнями, и я видел множество замечательных и удивительных строений. Действительно, объехав дважды северный и южный [берега] Черного моря, заливов, подобных находящихся здесь, защищенных от восьми ветров, я не видел. В какой бы из дней в эти заливы ни вошел корабль, он может здесь встать, не бросая якоря, не привязанным [к столбам на берегу].
      На горах, что с четырех сторон от этих заливов, растут мастиковые деревья. Во времена неверных все эти деревья давали мастику. Но теперь татарский народ, не зная их ценности, рубит их на дрова. А в пещерах, что располагаются в горах, которые вокруг этих заливов, находятся все огромные кошары и стада овец — загоны для скота народа крымского.
      Мы десять дней путешествовали и осматривали эти прекрасные места. Чобаны этих стад угощали нас Бог знает каким количеством вкуснейшей баранины и ягнятины, меда, сливочного масла, каймака, кулемеза, хошмурума, агыза, катыка, сыра тильме, кесмека, сыворотки, различных сыров и прекрасного молока. Нагрузив наших коней свежими головами сыра, [мы отправились] на восток. Через 6 часов [езды] —

1 Искендерия — совр. г. Александрия.

Read More
08 Июл
0

Российские военные и дипломаты о статусе Крыма в период правления Шагин-Гирея


КРЫМСКОЕ ХАНСТВО

Российские военные и дипломаты о статусе Крыма в период правления Шагин-Гирея

     XVIII век — один из интереснейших и блистательнейших периодов истории нашего Отечества. Именно в это время была создана и окрепла великая евразийская держава, именуемая Россией. В XVIII столетии были решены многие важнейшие геополитические проблемы, одной из которых были выход и закрепление России в Северном Причерноморье.
Как известно, в ходе русско-турецкой войны 1768-1774 гг. российские войска оккупировали Крымское ханство. Тем не менее, оно не было ликвидировано, и последовал почти десятилетний период номинальной независимости этого государства. Санкт-Петербург рассчитывал на превращение Крымского ханства в «буферное» государство между двумя великими державами — Российской и Османской империями. Однако на практике все оказалось намного сложнее.
      В Крыму быстрыми темпами происходила ревизия договоров 1772 (российско-крымский мирный договор) и 1774 (Кючук-Кайнарджийский российско-турецкий мирный договор) годов. Османская империя возобновляет назначение крымских судей и таможенных чиновников. Поступают сведения о действиях Девлет-Гирей-хана: он готовит лодки для предполагаемых десантов в Еникале и Керчь с таманской стороны. Хан отказался признать договор, заключенный с Россией в 1772 г., и объявил кабардинцев своими подданными. Одновременно, угрожая разрывом, Турция потребовала от российского правительства «…отступить от независимости татар, возвратить Кинбурн и оставить ей во владение Таман» [1]. Фактически над Крымским ханством была восстановлена власть турецкого султана.
      В конце 1776 г. российским руководством было принято решение посадить на ханский престол своего ставленника. Тем более, что подходящая кандидатура уже была — калга-султан (наместник крымского хана на Кубани, второе лицо после хана в крымской иерархии) Шагин-Гирей. О присоединении Крыма к России в то время не могло идти и речи, так как, во-первых, оставались не ратифицированными многие пункты весьма выгодного для России договора 1774 г.; во-вторых, аннексия Крыма привела бы к серьезным внешнеполитическим осложнениям; в-третьих, подобные действия означали бы начало крупномасштабной войны с Османской империей, а к войне Россия была не готова.
      В марте 1777 г. с помощью российских войск Шагин-Гирей стал крымским ханом. С этого времени началась последняя, очень короткая и драматичная, глава в истории крымской государственности. В Петербурге было решено предоставить Шагин-Гирею полную самостоятельность во внутренних делах, в то время как внешняя политика ханства должна была согласовываться с российским посланником. Таким образом, можно говорить о наличии в то время некоторых элементов российского протектората над Крымским ханством, так как важнейшим признаком двусторонних отношений, основанных на договоре о покровительстве одного государства над другим, считается делегирование протектору своих внешнеполитических прав.
      Один из главных сторонников предоставления независимости Крымскому ханству граф Н. Панин после избрания Шагин-Гирей-хана отмечал, что данное избрание будет способствовать действительной независимости Крымского ханства [2]. О том, что Екатерина II действительно решила предоставить относительную самостоятельность хану в решении внутренних проблем, свидетельствует рескрипт командующего 2-й армией графа П. Румянцева-Задунайского князю А. Прозоровскому (командующему российскими войсками в Крыму) от 3 июня 1777 г.: «Ея Величество, знав лично в настоящем хане достоинство и лучшее сведение, которое имеет он ко управлению того края, позволяет ему с полною свободою там владычествовать; а по сему заключению весьма себя отдалять вам надобно, чтоб вмешиваться в дела хана и ханства, как для нас побочные…» [3].
      А. Прозоровский — не политик, а военный. Он подчиняется прямому приказу своего командующего. Однако там, где этого требует безопасность российских войск, князь не церемонится с крымскими властями. Так, от еникольского обер-коменданта Шестакова Прозоровский требует взятия под охрану в стратегически важном крымском городе Козлое не только складов, но и осуществления полицейских функций [4].
      Между тем Шагин-Гирей-хан начал проводить в Крыму радикальные реформы. Он принял решение ввести наследственное право на ханский престол (что противоречило русско-турецкому мирному договору и лишало крымскую знать возможности влиять на выбор ханов), начал обустройство новой столицы в Кафе. Но главное — хан решил создать регулярную армию по российскому образцу. Все это усилило налоговый пресс на население ханства, все доходы ханства отдавались на откуп. Создание армии стало последней каплей, переполнившей чашу терпения татар. Муштра была для степняков сущим адом. Поэтому не случайно, что первое восстание против Шагин-Гирей-хана началось именно в армии.
      Для российского правительства бунт и его масштабы явились неприятной неожиданностью. Тем более, что назначенный в Стамбуле новый крымский хан Селим-Гирей вместе с турецким флотом отправился в Крым. Российское командование сумело предотвратить высадку турецкого десанта. Русские корабли, уступавшие турецким по количеству, удачно крейсировали вдоль побережья. А турецкому ставленнику Селим-Гирею хотя и удалось высадиться в Кафе, но вскоре под ударами верных Шагин-Гирею отрядов ему пришлось бежать в Балаклаву, а затем обратно в Турцию.
      Еще в октябре 1777 г., когда бунт только начинался, кн. А. Прозоровский писал гр. П. Румянцеву-Задунайскому: «…Я осмелюсь вашему сиятельству доложить, что на таком основании как ныне никогда татара покойны не будут, и Империи нашей больше вреда, нежели пользы принесут… Разве когда большая часть их истребится и другое правление здесь сделано будет» [5]. Впервые после заключения Кючук-Кайнарджийского мира мы видим в официальном документе робкую попытку российского должностного лица предложить аннексию Крыма.
      Вероятно, уже в то время некоторые политические деятели в России склонялись к присоединению ханства к империи. Так, в конце 1777 г., в переписке с Бакуниным, секретарь императрицы А. Безбородко отмечал, что идея с независимостью Крыма являлась ошибочной и что сейчас необходимо думать о присоединении этой территории к России [6]. Развитие бунта и попытки Османской империи активно вмешаться в крымские дела заставили командующего русскими войсками на полуострове Прозоровского обратиться к наместнику Екатеринославского наместничества Г.Потемкину с более конкретными предложениями: «Мне кажется, тогда можно обнародовать им [татарам. — Р.Д.] манифест, что ея императорское величество, в наказание все их продерзостей и преступлений против себя, берет Крым в вечное подданство, а их из милосердия отпускает в Бессарабию или на Кубань, куда двор заблагорассудит и так бы всех их и вывесть отсюда» [7].
      К началу 1778 г. и Румянцев-Задунайский пришел к выводу, что сохранять далее независимость Крыма невозможно: если Крымское ханство будет считаться независимым, «война будет бесконечная, натурально и бесполезная». Поэтому он просил императрицу «ускорить решительным о Крыме определением, а между тем помышлять о всех потребных на случай войны приуготовлениях» [8].
      Другая часть российского политического истеблишмента считала нецелесообразным присоединение Крыма к России. Они полагали, что ханство необходимо экономически и политически привязать к России при номинальном сохранении его независимости. Вероятно, к этой группе политиков относились в то время Г. Потемкин, вице-канцлер П. Остерман и некоторые другие. Данная тенденция в российской политике начала 1778 г. стала преобладающей. Об этом говорят мероприятия по выводу из Крыма христиан, которые держали в своих руках основную массу торговли, промышленности и финансов государства. А. Прозоровский эту перемену не понял. Он продолжал настаивать на изменении статуса Крыма: «На позволение, если то так выводить отсюда христиан, осмелюсь вам, светлейший князь [Г. Потемкин. — Р.Д.], доложить, что когда Крым возьмется в подданство… они будут первые здесь жители, почему кажется и выводить их отсюда бы уже незачем» [9]. В своем рапорте Румянцеву от 11 марта 1778 г. Прозоровский вообще фактически отказывается выполнять прямой приказ командования по выводу христиан из Крыма: «Касательно христиан, об уговоре коих на выход ваше сиятельство предписывать изволите, то к сему в теперешнем положении дел и приступить не можно, разве Крым в другое состояние высочайший двор примет… Ныне же не только правительство, но и хан не соглашается на сие, и я лучше почитаю его светлость склонить можно с хорошим определением оставить ханство, как на то он приступит» [10]. Вскоре после этого Прозоровский был отозван в Россию.
      Наконец, в начале 1778 г., мятеж был подавлен. Напряжение в ханстве, однако, сохранялось, хоть и не перерастало в открытое вооруженное противостояние. Позиция Шагин-Гирея была тем более уязвимой, что он так и не был признан турецким султаном. С середины 1778 г. дипломатическая активность России была направлена на решение именно этой проблемы. Время было выбрано весьма удачное в связи со сложившейся внешнеполитической обстановкой в Европе. Разгоралась борьба между Берлином и Веной за баварское наследство. Эта борьба грозила перерасти в общеевропейский пожар. Османская империя также пыталась воспользоваться ситуацией в свою пользу, стремясь к пересмотру условий Кючук-Кайнарджийского договора. Но роль России в европейских делах была слишком велика. Ни одна группировка в такой ситуации не могла себе позволить с ней ссориться.
      На Стамбул было оказано общее дипломатическое давление нескольких европейских держав, которое вынудило его быть более сговорчивым в вопросе ратификации статей Кючук-Кайнарджийского договора и признания Шагин-Гирея ханом Крыма. При этом российский резидент (посол) в Крыму А. Стахиев отмечал: «Ханское искание, чтобы владычество его учинилось неподверженным своенравию народному, есть весьма нежное дело и зависящее от внутреннего порядка, которого без указания ожидать не можно, для сего и нужно, чтобы татары согласились между собой на постановление формы правления под гарантиею обеих высоких Империй, в котором могут ясно предписать как ханские, так и народные права и долг, равно как и заградить себя от злоковарных и возмутительных происков со стороны множества пребывающих здесь отставных татарских ханов и султанов…» [11]. Таким образом, чтобы укрепить положение своего ставленника в Крыму, российские власти готовы были даже ограничить власть хана неким подобием конституции. Однако этого не потребовалось. В марте 1779 г. в так называемой разъяснительной Айналы-Кавакской конвенции были подтверждены основные пункты Кючук-Кайнарджийского договора. Султан оставался духовным главой татар и должен был утверждать хана. Однако в конвенции говорилось, что избранного татарами хана султан должен утвердить в любом случае. Таким образом, Шагин-Гирей был признан в Стамбуле крымским ханом. По условиям конвенции Россия обязалась вывести свои войска из Крыма, что и было сделано к концу лета 1779 г.
      После признания независимого крымского хана и вывода российских войск с полуострова Османская империя уже не могла открыто поддерживать протурецкую группировку в ханстве. Это, конечно, не означает, что Стамбул решил отказаться от своих планов возврата Крымского ханства в сферу турецкого влияния. Просто методы изменились. Порта начала активно проводить подрывную деятельность на Таманском полуострове и Кубани, где сепаратизм был издавна очень силен. Наряду с подобными мероприятиями усилилась работа по дискредитации хана в глазах народа через мусульманское духовенство и дервишей (нищие проповедники, почитаемые у мусульман). Это было тем более легко, что хан своей политикой и так вызывал всеобщее неудовольствие. Ужесточение налогового бремени и произвол откупщиков, введение в обиход медных денег и рекрутский набор — все это не способствовало популярности хана. Но, вероятно, наибольшее возмущение татар, особенно знати и духовенства, вызывало стремление хана поступить на службу к российской императрице. Надо сказать, что в то время считалось обычным явлением, если государи небольших стран получали чины опекавших их могущественных государств. Поэтому Шагин-Гирею, получившему европейское образование, подобная прихоть казалась естественной. Для татар это было непонятно и унизительно. Как владетельный и «самостоятельный» хан, избранный «всем народом», может поступить на службу, да еще к «неверным»?! В то же время российское правительство посчитало, что при удовлетворении просьбы хана влияние России в регионе еще более усилится. Вряд ли при принятии решения были проведены консультации со специалистами по мусульманскому Востоку. Иначе не была бы допущена столь грубая ошибка.
      Просьба хана была удовлетворена в октябре 1781 г.: «И как многие из владетельных князей и их фамилий в службах коронованных глав находятся, то ея императорское величество в сем уважении и в удовлетворении желанию ханскому, всемилостивейше пожаловала сему владетелю чин капитана гвардии Преображенского полка…» [12]. Выпросив у Екатерины II капитанский чин, Шагин-Гирей тем самым оказал себе медвежью услугу. И так всегда недовольная знать еще более возроптала: раз Шагин-Гирей удостоился чина в русской армии, то он в силу уже одного этого не может далее оставаться крымским ханом и поэтому пусть переходит на русскую службу. Первые волнения начались на Кубани. Дело дошло до того, что ногайские орды стали нападать на русские пограничные посты. Командующий российскими войсками на Кубани Ф. Фабрициан в своем письме крымскому послу П. Веселицкому призывает последнего воздействовать на хана для удержания этих орд в границах ханства. В противном случае он обещает принять военные меры к усмирению ногайцев [13].
      Османская империя официально заняла в ходе этого бунта выжидательную позицию, хотя по неофициальным каналам оказывала бунтовщикам финансовую и военную поддержку. Из доклада подполковника Лешкевича становится ясно, что к лету 1781 г. почти все ногайские орды перестали признавать свою зависимость от Крыма [14]. Это было слишком. Российские войска переправились через реку Кубань и начали силой оружия принуждать ногайцев к покорности хану. Обескровленная область практически не оказывала сопротивления. Большая часть ногайцев предпочла покориться. Кучка непримиримых с семьями ушла в горы. Наряду с этим российская императрица уведомляла Шагин-Гирей-хана в своем к нему покровительстве: «Ваше превосходительство имеете воспользоваться сим примечанием для успокоения его светлости [хана. — Р.Д.] в предъявляемой им опасности и ободрять его наипаче на сильное ее императорского величества покровительство, коему должен он как в начале самим своим возведением на ханство, так потом в продолжении времени и деятельном его в том утверждении и охранении от всяких происков не одной Порты, но и собственных его подданных» [15].
      Как мы видим, российская политика в Крыму на данном этапе (лето 1781 г.), строилась по принципам, сформированным еще в 1777-1778 гг. Крымское ханство, являясь официально независимым государством, на самом деле в экономической, внешнеполитической и военной областях должно подчиняться Российской империи (протекторат). Шагин-Гирей-хан как нельзя лучше подходил на роль правителя подобного государства: в народе — не любим, турецкому султану — не угоден. Он полностью связал свою судьбу с Россией.
      Однако в начале 1782 г. случилось событие, которое изменило судьбу и Шагин-Гирея, и Крыма в целом. Недовольная правлением хана крымская элита решила воздействовать на Шагин-Гирея через муфтия. Последний просил хана более бережно относиться к традициям и законам ислама [16]. На следующий день ханом было совершено страшное с точки зрения мусульман преступление — муфтий был повешен. Весной 1782 г. на полуострове Таман вспыхнуло восстание. Его возглавили братья хана — Батыр-Гирей и Арслан-Гирей. Очень скоро у Шагин-Гирей-хана не осталось защитников. Братья чуть было не захватили его в ханской резиденции. С небольшой свитой хан бежал к российской границе.
      Становилось ясно, что без российских войск подавить восстание не удастся. Случившееся в Крыму и готовящееся к подписанию очень выгодное российско-турецкое торговое соглашение разделили российских политических деятелей на два лагеря. Первые считали, что не стоит пока вводить российские войска в Крым, так как это может привести к совершенно ненужному в данный момент осложнению отношений с Османской империей. Вторая группа политиков полагала, что в Крым надо немедленно вводить войска, пока ситуация на полуострове не зашла слишком далеко. При этом 15 июня 1782 г. посол в Крыму П. Веселицкий докладывал в Санкт-Петербург, что от «…войскового товарища Гиевского, сотника Маргоза, конфидента Бориса Семенова и штатного толмача татарина Абдиллы Мемышева взята за их руками скаска в такой силе, «что крымцы, не желая ни Шагина, ни Батыра-Гирей султана над собой иметь ханом, повергаютца в российское подданство в образе казанцов, что слышали по городам и по селам, и в оповании, что таковы крымцов желания не будут высочайшему престолу [российской императрице. — Р.Д.] противными» [17].
      Однако конец всем спорам положили дальнейшие события в Крыму. Батыр-Гирей был провозглашен ханом. В сентябре 1782 г. российские войска вступили в Крым. Нет смысла описывать эту кампанию, так как сопротивления татары почти не оказывали, мятежные султаны быстро были схвачены, а Османская империя предпочла дипломатические демарши вместо военной помощи мятежникам.
      Любопытно, что даже в это время среди российского политического руководства не было единого мнения относительно судьбы Крыма. Так, в декабре 1782 г. появилось знаменитое «Мнение членов Коллегии иностранных дел относительно присоединения Крыма к империи Российской» [18]. Члены Коллегии (в основном И. Остерман, А. Безбородко, П. Бакунин) отмечали, что «…мир Кайнарджийский, доставивший России многия знаменитыя выгоды, заслуживает потому высочайшее Вашего Императорского Величества попечение о сохранении его в целости». Для обеспечения выполнения Османской империей условий мирного договора предлагается предъявить ей ультиматум, который бы содержал следующие пункты:
      «…Содержании на Черном море знатного военного флота…
      Что к тому и вящему разлучению татар от всякой с Портой связи надо присвоить себе ныне же и под один к развязке шум Ахтеярской в Крыму порт [ныне Севастополь. — Р.Д.] и привесть оной как наискорее в оборону и состояние военного порта…
      Что обретение онаго порта долженствует быть весьма независимо от Порты и не входя с нею ни в какие договоры, а для лица пред публикою неизлишно было бы употребить предлог займа или продажи от Шагин-Гирея хана, как владетеля законнаго и никому не подвластнаго».
      Лишь при отказе Османской империи от выполнения данного ультиматума и начале военных действий между Россией и Австрией, с одной стороны, и Турцией — с другой, члены Коллегии рекомендовали императрице пойти на аннексию части территории, состоящей «…в приобретении Очакова с уездом его по реку Днестр, одного или двух островов в Архипелаге с пристанями для военных и торговых судов, Крыма, Тамана и всей Кубани, которую ограничить в удобном месте прямою линией от Черного моря до Каспийского».
      Однако, вероятно, к моменту написания данной записки решение об аннексии Крыма императрицей было уже принято и «мнения» членов Коллегии изменить ничего не могли. Так, начиная с лета 1782 г. Г. Потемкин направляет Екатерине II несколько писем, посвященных крымской тематике [19]. Наиболее известной является записка «О Крыме» [20], которую российский исследователь В.С.Лопатин датирует не позднее 8 декабря 1782 г. [21]. Потемкин в ней писал: «Татарское гнездо в сем полуострове от древнейших времен есть причиною войны, беспокойств, разорения границ наших, издержек несносных, которые уже в царствовании вашего величества перешли только для сего места более двенадцати миллионов, включая людей, коим цену положить трудно». Автор записки полагает, что медлить с присоединением Крыма нельзя; при этом он особо подчеркивает, что Османская империя «…не только разными образами от время до время через Крым будет Вас [российскую императрицу. — Р.Д.] тревожить и ослабевать издержками, которые тем сильнее, что при всяком в Крыму замешательстве должно нам полное делать против самой Порты приуготовление, но не упустит, выждав свободное время, захватить сей полуостров и в свои руки. Тогда тяжелее еще будет он России, нежели теперь…
      Представьте сие место в своих руках. Увидите вдруг перемену счастливую для государства Вашего. Граница не будет разорвана между двух во веки с нами враждующих соседств еще третьим, и которое, просто сказать, у нас почти за пазухой. Сколько проистечет от сего выгодностей — изобилие, спокойствие жителей, а от того… умножение доходов». Потемкин видит и геополитические выгоды от обладания Крымом: «…господство непрекословное Черным морем, соединение Имеретии, а через то непрерывная граница всегда союзных нам народов между обоих морей, устье Дуная будет в Вашей воле. Не Вы от турков станете искать дозволения проходить Васпор [Боспорский пролив. — Р.Д.], но они будут просить выпуска судов их из Дуная».
      14 декабря 1782 г., в секретнейшем рескрипте Г. Потемкину, императрица требует, чтобы Крым «…прямо обращен был на пользу государства нашего в замену и награждение осьмилетнего беспокойства, — вопреки миру, — нами понесенного, и знатных иждивений, на сохранение целости мирных договоров употребленных» [22].
      С этого момента можно говорить о деятельной подготовке присоединения ханства к России.
      Кн. Г. Потемкин инструктировал командующего русским экспедиционным корпусом де Бальмена: «…Если б паче чаяний жители отозвались, что ону лучше желают войти в подданство ея императорскому величеству, отвечайте, что вы, кроме споможения хану, ничем другим не уполномочены, однако ж мне о таком происшествии донесите» [23]. Потемкин даже послал в Крым специального чиновника — Я. Рудзевича (татарина на русской службе). Официально он был помощником П. Веселицкого. Однако его секретная миссия заключалась в разведывании настроений народа и ведении работы по привлечению симпатий крымских татар к России. Я. Рудзевич провел большую работу и в том же декабре 1782 г. докладывал: «…завидуя благополучию магометан, подданных всепресветлейшей императрицы, признательно и дружески отзывались [мурзы. — Р.Д.], что они и все крымцы совершенно бы себя почли счастливыми, еслиб толико благотворящая человечеству всемилостивейшая монархиня благоволила и их принять в высочайшее ее покровительство… Я, к успешному событию сего важного пункта, не нахожу другого средства, как удалить из Крыма Шагин-Гирей-хана… Без него, кажется, не так затруднительно будет свершить дело, Богу угодное, российскому престолу наивящую славу приносящее, а для всех крымцев блаженство составляющее» [24].
      Россия в то время находилась в союзе с Австрией и получила ее поддержку в своем намерении присоединить Крым. 19 апреля 1783 г. это событие произошло. Франция и Пруссия, хотя и с неодобрением отнеслись к аннексии Крыма, ограничились лишь дипломатическими нотами. Османская империя, подвергаемая дипломатическому давлению со стороны России и Австрии, вскоре признала факт присоединения Крыма к России.
      Так закончилась богатая событиями история последнего «обломка» Золотой Орды — Крымского ханства.

Р.Т. Дейников

Примечания

1 Архив Государственного Совета. — Т. 1. — Ч. 1. — С. 324.
2 Архив князя Воронцова: Письма графа Н.И. Панина к императрице Екатерине Великой. — СПб., 1882. — Кн. 26. — С. 153.
3 Чтения в императорском Обществе истории и древностей российских при Московском университете. — М., 1875. — Кн. 4. — Отд. 2. — С. 5.
4 Дубровин Н. Присоединение Крыма к России: Рескрипты, письма, реляции, донесения.- СПб., 1885 — 1889. — Т. 1. — С. 516 — 517.
5 Дубровин Н. Указ. соч. — Т. 1. — С. 810 — 811.
6 Сборник Императорского Русского исторического общества: Канцлер князь А.А. Безбородко в связи с событиями его времени. — СПб. — Т. 26. — С. 93.
7 Дубровин Н. Указ. соч., — Т. 2. — С. 97.
8 Чтения в императорском Обществе истории и древностей российских при Московском университете. — Кн. 4. — Отд. 2. — С. 17, 34.
9 Дубровин Н. Указ. соч., — Т. 2. — С. 98.
10 Там же. — С. 322.
11 Там же. — С. 336.
12 Там же. — Т.4. — С. 16.
13 Там же. — С. 22-23.
14 Там же. — С. 110.
15 Там же. — С. 160 — 161.
16 Русский архив. — М., 1867. — С. 1220.
17 Российский государственный архив древних актов. — Ф. 1261. — Оп. 1. — Д. 2789. — Л. 7.
18 Архив внешней политики Российской империи. — Ф. 5. — Оп. 1. — Д. 592. — Л. 4-49.
19 Там же. — Д. 591. — Ч. 1. — Л. 190 — 195,106 — 106 об.; Российский государственный военно-исторический архив. — Ф. 52. — Оп. 1. — Д. 310. —
Ч. 1.- Л. 1 — 5 об.; Оп. 2. — Д. 9. — Л. 2 — 3.
20 Архив внешней политики Российской империи. — Ф. 5. — Оп. 1. — Д. 591. — Ч. 1. — Л. 190 — 195.
21 Лопатин В.С. Новое о планах князя Г.А. Потемкина по присоединению Крыма к России//Москва — Крым: Историко-публицистический альманах. — М., 2000. — ? 2. — С. 107.
22 Сборник Императорского Русского исторического общества. — Т. 27. — С. 221 — 225.
23 Дубровин Н. Указ. соч. — Т. 4. — С. 836 — 837.
24 Там же. — С. 931 — 932.

Read More