По следам героев эпопеи Ивана Шмелева ‘Солнце мертвых’


     С.Б. Филимонов (Симферополь)

Очерк второй
Нотариус

     Как установила автор книги ‘Шмелев в Алуште’, нотариуса, услугами которого И.С. Шмелев пользовался при оформлении покупки участка земли в Алуште в 1920 г. и которого писатель упоминает в ‘Солнце мертвых’ в главе ‘Голос из-под горы’, звали Евтихий Евтихиевич Вознесенский. Л. Попова пишет, что постановлением райисполкома от 29 июня 1922 г. сад, принадлежавший жене Е.Е. Вознесенского Ольге Аполлоновне был передан райкому компартии, а горкоммунхозу было предложено ‘очистить помещение (нотариальной конторы Е.Е. Вознесенского по Косьмо-Дамиановскому шоссе. — С.Ф.) от посторонних жильцов, а также хозяев дома’ (с. 29).


Они руководили Алуштой в 1921 г. Сидят: М.И. Моисеев — секретарь алуштинского РКП (б), член верховной тройки; Любич — инструктор Укома комсомола; И. М. Малецкий, начальник Особого отдела. Стоят: (с лева на право) Л. Могилевский — секретарь Алуштинского райкома комсомола, Савенко — председатель профбюро, Василенко — начальник районного узла связи. Из фондов Алуштинского краеведческого музея.

      Сохранившееся в архиве Главного управления Службы безопасности Украины в Крыму следственное дело Е.Е. и О.А. Вознесенских (Д. 09840), во-первых, содержит уникальные биографические данные и, во-вторых, позволяет представить те события, которые предшествовали вышепроцитированному постановлению райисполкома.
      Е.Е. и О.А. Вознесенские были арестованы начальником алуштинской милиции Василенко 5 января 1921 г. (то есть еще во время пребывания
      И.С. Шмелева в Алуште) по ордеру Алуштинского ревкома. На запрос военного следователя Черняева о причинах их обыска и ареста заведующий отделом управления Алуштинского ревкома Шипов отвечал, что ‘аресты и обыск Вознесенских и братьев М. и С. Сарибановых были произведены на основании списка ? 1 зловредных контрреволюционных элементов, доставленного мне начальником милиции Василенко, а также устного подтверждения о их контрреволюционности помощника начальника милиции Шевченко’.
      (В скобках замечу, что мои попытки обнаружить вышеупомянутый список в архиве ГУ СБУ в Крыму не дали результатов. А жаль. Этот документ мог бы помочь ответить на вопросы о том, кто в Алуште в эпоху красного террора попал в список ‘зловредных контрреволюционных элементов’, что сталось с этими людьми, значился ли в списке И.С. Шмелев.)
      9 января 1921 г. Е.Е. и О.А. Вознесенские были допрошены военным следователем Черняевым в качестве обвиняемых.
      Из протоколов допросов явствует, что Евтихию Евтихиевичу Вознесенскому ко времени ареста исполнилось 64 года (то есть он — 1856 г.р.), женат, в течение последних 35 лет (с 1885 г.) проживал в Алуште, русский, беспартийный, образование высшее (окончил математический факультет Киевского университета), домовладелец, до войны 1914 г., во время войны и во время Октябрьской революции служил нотариусом в Алуште, ко времени ареста нигде не служил. ‘Допрошенный после предъявления ему обвинения показал: при обыске и аресте никакого обвинения не предъявлено и в чем обвиняюсь — не знаю. В политике, вследствие старости, никакого участия не принимал. Знает меня и мою деятельность вся Алушта. Больше ничего добавить не имею’.
      Ольга Аполлоновна Вознесенская, 58 лет (она — 1862 г.р.), дворянка, русская, беспартийная, окончила гимназию, владелица дачи и пяти десятин земли, занималась домашним хозяйством. ‘Допрошенная после предъявления ей обвинения показала: при обыске и аресте никакого обвинения не предъявлено и в чем обвиняюсь — не знаю. Отец — сельский хозяин. Никакого участия в политической жизни не принимала. Знают меня в Алуште все, равно как и мою жизнь. Больше ничего добавить не имею’.
      На следующий день, 10 января 1921 г., военным следователем Черняевым в качестве свидетелей были допрошены начальник алуштинской милиции Г.В. Василенко и его помощник И.Т. Шевченко.
      Из протоколов допросов следует, что Георгий Васильевич Василенко, 26 лет, женат, начальник алуштинской милиции, коммунист с июня 1920 г., ‘образование — столяр’, до войны 1914 г. и до службы в Красной Армии столярничал, в Красной Армии ‘служил в Симфе[ропольском] Повст[анческом] полку (зеленые)’. ‘По делу Вознесенских Е. и О. мне известно, что Е. Вознесенский содействовал армии Врангеля, при обыске и выемке заявил, что ‘Добрармия не позволяла этого себе делать’. Крупные собственники. Ольга Вознесенская при обыске также ставила в пример Добрармию’.
      Иосиф Трофимович Шевченко, 32 лет, женат, помощник начальника алуштинской милиции, ‘независимый социалист’, образование — пять классов гимназии, до войны 1914 г. и до службы в Красной Армии занимался ‘письмоводством’, в Красную Армию был мобилизован и с января по ноябрь 1920 г. служил в 268-м полку. ‘По делу гр. Вознесенских Е. и О. мне известно: обвиняемый организовывал церковный совет с явно монархическим направлением, используя темный элемент. […] Крупный собственник; эксплуатировал всячески рабочих, относясь к ним как к рабам’.
      13 января 1921 г. военным следователем Реввоентрибунала побережья Черного и Азовского морей Черняевым было составлено заключительное постановление по делу Е.Е. и О.А. Вознесенских, обвинявшихся в контрреволюции. Следователь ‘нашел, что: 1) состояние четы Вознесенских в числе крупных собственников (дач, домов, земельных участков), их происхождение (дворянство, общественное положение как при царском режиме, так и при белогвардейщине), 2) найденные при обыске у граждан Вознесенских приложения к газетам ‘За царя
и Родину’ и ‘Гроза’ и их собственные показания при допросе о выписке ими в течение долгих лет ‘Нового времени’ (газета ‘Новое время’ была одной из самых популярных в дореволюционной России. — С.Ф.), периодических изданий, достаточно известных своим реакционным и человеконенавистническим направлением, 3) свидетельские показания, устанавливающие: а) участие Евтихия Вознесенского в церковном совете, одним из организаторов коего он был (Е.Е. Вознесенский на допросе 13 января 1921 г. заявил, что председателем церковного совета он был избран в 1917 г. и что в период своего председательства у него произошло столкновение со свидетелем Шевченко по поводу насильственного захвата городским самоуправлением церковно-приходской школы. — С.Ф.), учреждении явно монархического направления, использовавшего темный элемент с контрреволюционными целями, б) сочувственное отношение четы Вознесенских к врангелевщине, выразившееся хотя бы в том, что революционной власти, явившейся для обыска у подозреваемых контрреволюционеров (напомню, что этой ‘революционной властью’ был молодой не обремененный образованием начальник алуштинской милиции коммунист Василенко. — С.Ф.), ими было заявлено, что ‘Добрармия не позволяла себе этого делать’, и в) эксплуататорское отношение четы Вознесенских к рабочим, в достаточной степени изобличают контрреволюционность Евтихия и Ольги Вознесенских, ПОСТАНОВИЛ:
      Полагая Евтихия и Ольгу Вознесенских предать суду Реввоентрибунала по обвинению в контрреволюции, направить настоящее дело председателю РВТ’.
      Участь Е.Е. и О.А. Вознесенских несколько облегчили алуштинские врачи. 6 января 1921 г., то есть на следующий день после ареста Е.Е. Вознесенского, его осмотрела врачебная комиссия в составе докторов Розенберга и Шукалова. Комиссия обнаружила у него целый ‘букет’ болезней (в том числе туберкулез правого легкого и хронический бронхит; вероятно, по этой причине И.С. Шмелев называет нотариуса ‘калекой’) и пришла к заключению, что ‘содержание больного в холодном, сыром помещении при отсутствии надлежащего ухода явно угрожает жизни больного, равно как и передвижение его на дальнее расстояние может привести к тем же последствиям’. 14 января похожее заключение о состоянии здоровья О.А. Вознесенской подписал доктор медицины А.П. Розанов.
      В результате 15 января 1921 г. военный следователь Черняев был вынужден принять следующее постановление: ‘Принимая во внимание представленные свидетельства врачей о состоянии здоровья Вознесенского Евтихия от 6/1-21 г. и Вознесенской Ольги от 14/1-21 г., изменить меру пресечения, заменив арест личным поручительством’. Иными словами, Вознесенские были освобождены под подписку о невыезде.
      По постановлению военного следователя Красноармейского (так в 1921 г. именовалась Ялта; переименование это резко осудил И.С. Шмелев; см. ‘Солнце мертвых’, главу ‘Чудесное ожерелье’. — С.Ф.) Пограничного отделения Особого отдела Крымчека Крайнего от 12 мая 1921 г. в силу Первомайской амнистии следствие по делу Е.Е. и О.А. Вознесенских было прекращено и сдано в архив.
      Увы, во время пребывания Вознесенских под стражей у них в доме сотрудниками Особого отдела был произведен повторный обыск, в результате которого было изъято абсолютно все — одежда, обувь, постельное белье, включая рубахи, полотенца, простыни, подушки, парусиновые туфли, носовые платки, женские юбки, кофточки, чулки… (Одно из таких ‘изъятий излишков’ изображено в ‘Солнце мертвых’, в главе ‘С визитом’: ‘Все забрали. Старухины юбки, нянькины — и то взяли. ‘Я, — говорит, — с трудом пошилась!’ Швырнули: ‘Ты, — говорят, — раба!’)
      Еще через несколько месяцев, в 1922 г., как мы знаем, у Вознесенских будут отобраны дом и сад…
      Что сталось с пожилыми больными, выброшенными на улицу разутыми и раздетыми нищими Вознесенскими в дальнейшем, остается загадкой…