По следам героев эпопеи Ивана Шмелева ‘Солнце мертвых’


     С.Б. Филимонов (Симферополь)

Очерк третий
Отец дьякон

     Одним из самых симпатичных И.С. Шмелеву героев эпопеи был веселый алуштинский отец дьякон, имени которого автор, однако, не называет.
      Лия Попова установила, что дьякона звали Никандр Сакун. Вот что она пишет о его семье: ‘Трагично сложилась судьба сыновей Никандра Сакуна: один сын умер от голода в 1924 году, младший Евгений был расстрелян немцами в Симферополе вместе с женой, еврейкой по национальности. Когда немцы оккупировали Крым (ноябрь 1941 года), то сразу же стали убивать евреев. И хотя сын дьякона не подлежал расстрелу, он добровольно разделил трагическую участь своей жены… Старший сын дьякона погиб на фронте, защищая Родину. Пока неизвестно, остался ли кто-нибудь из потомков дьякона Никандра Сакуна и где они…’ (с. 68).

Школа Тихомировых в Алуште. Крайний слева - дьякон Никандр Сакун.

      В архиве Главного управления Службы безопасности Украины в Крыму удалось выявить судебно-следственное дело (Д. 019205), документы которого содержат информацию о жизни и судьбе Никандра Сакуна.
      Никандр Васильевич Сакун родился в 1878 г. в селе Печенеги Харьковской губернии. Из крестьян, украинец, образование низшее, в партиях не состоял. Ко времени ареста в 1937 г. его семья состояла из жены Матрены Георгиевны, 1883 г.р., сына Серафима, 1905 г.р., проживавшего в Москве, и сына Евгения, 1912 г.р., проживавшего в Симферополе. (Судьбы сыновей читателю уже известны.)
      В 1905 — 1932 гг. Никандр Сакун служил в Алуште (поначалу — певчим, затем — псаломщиком, с 1909 г. — дьяконом, в 1932 — 1936 гг. — в деревне Марфовка Маяк-Салынского (ныне — Ленинского) района, с 14 октября 1936 г. — в греческой Введенской церкви Феодосии.
      13 июля 1937 г., в разгар шпиономании в СССР, второй священник Феодосийской греческой церкви Никандр Сакун, прослуживший в этой должности всего лишь 9 месяцев, был арестован органами НКВД. Он обвинялся в том, что ‘ведет контрреволюционную пропаганду среди населения и является участником контрреволюционной церковной группы’.
      14 июля Сакун был допрошен феодосийским следователем Ручкиным.
      ‘Вопрос: Вы арестованы как участник контрреволюционной организации. Признаете вы это?
      Ответ: Нет.
      Вопрос: Следствию известно, что вы занимались контрреволюционной пропагандой среди населения. Признаете вы это?
      Ответ: Нет.
      Вопрос: Следствие требует от вас чистосердечного признания. Говорите следствию правду?
      Ответ: Я говорю правду.
      Вопрос: Вы часто собирались на квартире попа Феодори (Федор Васильевич Феодори был настоятелем греческой церкви. — С.Ф.)?
      Ответ: Квартиру Феодори я посещал раз в неделю, иногда и чаще.
      Вопрос: С какой целью вы собирались на квартире Феодори?
      Ответ: Я приходил к Феодори исключительно с тем, что приносил ему сведения о количестве крещеных детей и погребений, которые я совершал.
      Вопрос: Следствием установлено, что вы вели учет количества крещений и погребений, с указанием фамилий совершающих религиозные обряды.
      Ответ: Такой учет вел Феодори.
      Вопрос: Для какой цели вы вели учет?
      Ответ: Учет мы вели по требованию греческой двадцатки’.
      Девять дней спустя, 23 июля, тот же феодосийский следователь допрашивает Сакуна вновь.
      ‘Вопрос: Признаете себя виновным в предъявленном вам обвинении?
      Ответ: Нет, не признаю’.
      Сакуна переводят из Феодосийской тюрьмы в Симферопольскую. Вероятно, были ‘активизированы’ методы дознания. В протоколе допроса от 29 ноября 1937 г., который вел симферопольский следователь Манилов, читаем:
      ‘Вопрос: Вы изобличаетесь следствием в том, что вы являетесь членом контрреволюционной организации. Дайте показания по существу.
      Ответ: Видя бесцельность дальнейшего запирательства, я решил дать следствию чистосердечные показания и этим искупить часть своей вины перед Советской властью. Признаю, я действительно являюсь членом контрреволюционной организации, существовавшей при греческой церкви г. Феодосии’.
      В результате на арестованного
      Н.В. Сакуна была составлена следующая справка, подписанная наркомом внутренних дел Крымской АССР Михельсоном (расстрелянным, кстати сказать, в 1939 г. и до сих пор не реабилитированным): ‘Материалами следствия Сакун Никандр Васильевич изобличается как член контрреволюционной шпионской организации, созданной резидентом греческой разведки священником Феодори Ф.В. и председателем церковной двадцатки Кацалиди К.Е.
      14 октября 1936 г. (то есть в тот самый день, когда Н.В. Сакун по назначению епископа Симферопольского и Крымского Порфирия, причисленного ныне к лику местночтимых крымских святых, только что прибыл в Феодосию для работы в качестве второго священника греческой церкви. — С.Ф.) был завербован агентом греческой разведки Кацалиди К.Е. для шпионской контрреволюционной деятельности против СССР.
      Среди прихожан церкви собирал сведения шпионского характера о политическом и экономическом положении греческой колонии и о количестве греков, состоявших в колхозах (так вот, оказываетс
я, зачем ему были нужны сведения о количестве крещений и погребений! — С.Ф.), и их экономическом положении.
      Собранные сведения передавал Феодори и Кацалиди для передачи греческой разведке.
      Принимал активное участие в нелегальных к[онтр]р[еволюционных] совещаниях к.р. шпионской организации, где стояли вопросы о практических методах борьбы с Советской властью, а также о восстановлении более тесной связи с Греческой [дипломатической] миссией в Москве в целях проведения к.р. шпионской деятельности.
      Принимал активное участие в составлении к.р. клеветнического письма Греческой миссии, направленного на дискредитацию Советского Союза. (В письме содержалась просьба взять под защиту греческую церковь, закрытую решением Феодосийского горсовета от 25 апреля 1937 г. — С.Ф.)
      В период с 1936 по 1937 год проводил активную контрреволюционную клеветническую агитацию среди прихожан церкви, а также греческих моряков, направленную на дискредитацию Советского Союза.
      Одновременно проводил активную к.р. националистическую агитацию среди греческого населения, создавая эмиграционные настроения’. (Кому же еще, как не уроженцу Харьковской губернии Никандру Сакуну, не знавшему греческого языка, этим заниматься?! — С.Ф.)
      11 января 1938 г. Михельсоном было утверждено обвинительное заключение на 11 членов ‘контрреволюционной шпионской организации’, созданной ‘из актива греческой церкви’ и раскрытой НКВД Крымской АССР. Н.В. Сакун обвинялся в том, что являлся ‘членом шпионской контрреволюционной организации, руководимой резидентами греческих разведывательных органов Феодори и Кацалиди, по заданию которых собирал шпионские сведения. Проводил активную к.р. агитацию среди русской части прихожан греческой церкви (ага, все же сообразили, что не знающему греческого языка украинцу ‘проводить активную к.р. агитацию’ среди греков затруднительно. — С.Ф.), направленную на дискредитацию партии и Сов. власти, т.е. в пр. пр. (преступлениях. — С.Ф.), [предусмотренных] ст. ст. 58-1а, 58-10-11 УК РСФСР’.
      12 января 1938 г. прокурор Крымской АССР Монатов (тот самый, по докладу которого на Объединенном президиуме КрымЦИК и Совнаркома в 1930 г. было принято решение о сносе кафедрального Александро-Невского собора в Симферополе) направил обвинительные материалы в Москву на рассмотрение Тройки НКВД СССР.
      19 февраля 1938 г. 60-летний
      Н.В. Сакун был приговорен к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор приведен в исполнение 2 апреля 1938 г. Как не вспомнить здесь монолог дьякона из ‘Солнца мертвых’: ‘Весной пойду на степь к мужикам, с семейством. Хоть за дьякона, хоть за всякого! а берите. А не примут — пойдем по Руси великой, во испытание. Ничего мне не страшно: земля родная, народ русский. Есть и разбойники, а народ ничего, хороший. Ежели ему понравишься — с нашим народом не пропадешь! Что ж, — скажу, — братцы… все мы жители на земле, от хлебушка да от Господа Бога… Ну, правда, я не простое какое лицо, а дьякон… а не превозношусь. Громок грянул — принимаю от Господа и громок. И все-то мы, как деревцо в поле… еще обижать зачем же?
      Так подбадривал себя отец дьякон, веселый духом: не боялся ни огня, ни меча, ни смерти. Дерево в поле: Бог вырастил — Бог и вырвет’.
      По одному с Н.В. Сакуном делу были расстреляны еще 10 человек:
      Феодори Федор Васильевич, 1887 г.р., уроженец Симферополя, грек, гражданин СССР, беспартийный, до ареста работал священником греческой церкви Феодосии. Он — сын настоятеля Аутской греческой церкви Василия Феодори, который был дружен с А.П. Чеховым.
      Кацалиди Константин Егорович, 1880 г.р., уроженец г. Трапезунда (Турция), грек, греческоподданный, беспартийный, до ареста работал огородником детского сада в Феодосии.
      Мельников Харлампий Дмитриевич, 1879 г.р., уроженец Феодосии, грек, гражданин СССР, беспартийный, до ареста работал юрисконсультом на соляных промыслах, проживал в Феодосии.
      Ракоти Спиридон Николаевич, 1870 г.р., уроженец Феодосии, грек, гражданин СССР, беспартийный, до ареста работал сторожем при греческой церкви Феодосии.
      Бойченко Александр Николаевич, 1879 г.р., уроженец с. Милаватка Харьковской губ., украинец, гражданин СССР, беспартийный, в 1903 — 1929 гг. был послушником в Святогорском монастыре, с 1929 г. до ареста работал дьяконом греческой церкви Феодосии.
      Сентаниди Алкивиад Федорович, 1896 г.р.
, уроженец Трапезунда (Турция), грек, греческоподданный, беспартийный, до ареста работал продавцом Курортснабторга Феодосии.
      Сентаниди Иван Федорович, 1883 г.р., уроженец Трапезунда (Турция), грек, греческоподданный, беспартийный, до ареста работал продавцом Крымторга Феодосии.
      Феодосиади Авраам Яковлевич, 1893 г.р., уроженец д. Койник (Турция), грек, греческоподданный, беспартийный, до ареста работал псаломщиком греческой церкви Феодосии.
      Тахтамышева Елена Константиновна, 1879 г.р., уроженка Старого Крыма, гречанка, гражданка СССР, домохозяйка, исполняла обязанности казначея церковной кассы.
      Шонова Мария Васильевна, 1870 г.р., уроженка Кишинева, русская, гражданка СССР, вдова бывшего титулярного советника, глава церковной двадцатки.
      Все одиннадцать расстрелянных были реабилитированы в 1992 г.