По следам героев эпопеи Ивана Шмелева ‘Солнце мертвых’


     С.Б. Филимонов (Симферополь)

Очерк четвертый
Поп

     В ‘Солнце мертвых’, в главе ‘Чатырдаг дышит’ лихой рыбак Пашка жалуется: ‘Попа нашего два раза забирали, в Ялты возили! Уж мы ручательство подавали! Нам без попа нельзя, в море ходим!’
      Лия Попова установила, что алуштинского попа звали Петром Сербиновым.
      В архиве Главного управления Службы безопасности Украины в Крыму удалось отыскать следственное дело П.И. Сербинова (Д. 010000).


Алуштинская церковь св. Феодора Стратилата (ныне во имя Всех святых в земле крымской просиявших). В этом храме о. Петр Сербинов служил с 1906 по 1921 г.

      Петр Иванович Сербинов родился в 1869 г. в Керчи в семье настоятеля Керченского собора, русский, окончил Таврическую семинарию, а в 1891 г. — Киевскую духовную академию. В 1891 — 1893 гг., еще не будучи в сане священника, преподавал Закон Божий в учебных заведениях Керчи. В 1893 — 1899 гг. — священнослужитель Керченского собора, в 1899 — 1902 — помощник настоятеля Златоустовского собора в Ялте, в 1902 — 1906 — настоятель ялтинского Александро-Невского собора, с марта 1906 по апрель 1921 — настоятель Алуштинской церкви, с апреля 1921 по декабрь 1928 — вновь настоятель ялтинского Александро-Невского собора. (Следовательно, о. П.И. Сербинов в 1921 — 1922 гг. был ближайшим сподвижником выдающегося русского религиозного мыслителя о. С.Н. Булгакова, который с сентября 1921 г. служил в Александро-Невском соборе вторым священником, а 27 декабря 1922 г. был выслан властями за пределы Советской России; подробно о следственном деле отца Сергия Булгакова см.: Филимонов С.Б. Тайны судебно-следственных дел: Документальные очерки о жертвах политических репрессий в Крыму в 1920 — 1940-е годы. — Симферополь, 2000. — С. 15 — 27.)
      П.И. Сербинов подвергался гонениям еще со времен царизма. 9 января 1906 г., в первую годовщину ‘кровавого воскресенья’, в присутствии сотен прихожан Александро-Невского собора г. Ялты он отслужил панихиду по расстрелянным в Петербурге рабочим, за что был выслан в Алушту под надзор полиции.
      В Алуште энергичный и социально активный отец Петр, помимо службы в единственной здесь церкви Феодора Стратилата, преподает в учебных заведениях Закон Божий, избирается гласным Городской Думы.
      С приходом красных все это ему, естественно, зачлось. Арестовывали его практически ежегодно (в 1921 г.
      П.И. Сербинова, по его словам, даже приговорили к расстрелу, но затем освободили). Арестовывали то на несколько дней, а то и на несколько месяцев… Вероятно, ему доводилось сожалеть о том, что в 1920 г. на настойчивые предложения митрополита Антония (Храповицкого) эвакуироваться вместе с остатками армии Врангеля за границу он отвечал отказом…
      Арестованный в очередной, предпоследний, раз в июне 1927 г., спустя полгода, все еще находясь в заключении, он пишет на имя уполномоченного Ялтинского ГПУ Модина следующее заявление: ‘Ввиду обследования моей деятельности за время проживания мною в городе Алуште, с 1906 г. по 1921-й г., считаю долгом заявить, что означенная деятельность была уже в свое время тщательно и подробно обследована Особым Отделом 4-й армии и Крыма (ЧК Крыма) в марте и апреле 1921 года, т.е. в период военного положения в Крыму, в условиях самой строгой чистки Крыма от контрреволюционных и прочих политически- и общественно-вредных элементов. Я был тогда арестован, отправлен в Симферополь в Особый Отдел, и следствие надо мною велось под непосредственным наблюдением начальника Особых Отделов 4-й армии и Крыма Михельсона, следовательно в обстановке особой строгости и беспощадности. (Кстати, вот что об этой ‘обстановке’ рассказывал уже знакомый нам рыбак Пашка из ‘Солнца мертвых’: ‘А что народу погубили! Которые у Врангеля были по мобилизации солдаты, раздели до гульчиков, разули, голыми погнали через горы! Пла-кали мы, как сбили их на базаре… кто в одеялке, кто вовсе дрожит в одной рубахе, без нижнего… как над людями измывались! В подвалах морили… потом, кого расстрелили, кого куда… не доищутся. А всех, кто в милиции служил из хлеба, простые же солдатики… всех до единого расстрелили! Сколько-то тыщ. И все этот проклятый… Бэла-Кун, а у него полюбовница была, секретарша, Землячка прозывается, а настоящая фамилия неизвестна… вот зверь, стерьва! Ходил я за одного хлопотать… показали мне там одного, главного чекиста… Михельсон, по фамилии… рыжеватый, тощий, глаза зеленые, злые, как у змеи… главные эти трое орудовали… без милосердия!’). Однако я был признан не только не виновным, но при освобождении тов. Михельсон возвратил мне со словами ‘вам это в будущем может пригодиться’ подлинники ходатайств о моем освобождении со стороны особой делегации, прибывшей в Симферополь, от татарского, еврейского, греческого и русского населения гор. Алушты. (Как видим, подтверждаются вышеприведенные слова рыбака Пашки о том, что алуштинцы за ‘попа нашего’ ‘ручательство подавали’. — С.Ф.)
      Мне кажется, что изложенные в них факты, помимо имеющегося в моем распоряжении и другого материала, в достаточной степени характеризуют мою деятельность в гор. Алуште и, во всяком случае, будут более достоверными, чем сведения, собираемые ныне, через семь лет после того, как я оставил Алушту, будучи опять избран народом того прихода в гор. Ялте, которого, по требованию гражданской власти, я был лишен с января 1906 г. Прилагаю копии 3-х из этих ходатайств: татарского, еврейского и греческого и сами подлинники. Подлинники прошу возвратить сейчас же по прочтении их. 1927 г. дек. 10. Гор. Ялта. Протоиерей Петр Сербинов’.
      Как же характеризовали П.И. Сербинова алуштинцы в вышеупомянутых ходатайствах?
      ‘Товарищу Начальнику Особых Отделов 4 Армии и Крыма.
      Мы, нижеподписавшиеся граждане — члены Алуштинского Татарского Общества, настоящим удостоверяем, что священник Алуштинской церкви протоиерей Петр Иванович Сербинов за время пребывания своего в г. Алуште в политических делах никогда никакого участия не принимал. Когда была здесь, в Крыму, власть Врангеля, и войска его обижали мирных жителей, священник Петр Иванович Сербинов всегда первый шел на защиту, к какой бы национальности люди ни принадлежали и какой бы политической партии они ни были. Мы удостоверяем, что священник Петр Иванович Сербинов защищал людей, арестованных за принадлежность к большевизму, еще в самом начале Октябрьской Революции, когда в начале 1918 года в Крыму немцы преследовали большевиков; а впоследствии, когда большевиков преследовали власть Деникина и Врангеля, преследуемые люди всегда находили защиту священника Петра Ивановича Сербинова.
      Мы утверждаем, что вообще священник Петр Иванович Сербинов всегда защищал обиженных; ничего плохого мы от него не видели и вообще мы знаем его, как хорошего человека.
      А потому мы, нижеподписавшиеся, убедительно просим освободить священника Петра Ивановича Сербинова из-под ареста.
      1 апреля 1921 года. Г. Алушта’.
      Ниже следуют подписи 62-х человек.
      Еще ниже — приписка: ‘7.-IV. Читал. Михельсон’.

      ‘Товарищу Начальнику Особых Отделов 4 Армии и Крыма.
      Мы, нижеподписавшиеся, члены Алуштинского Еврейского Общества, зная священника Алуштинской церкви Петра Ивановича Сербинова с 1906 года, удостоверяем своими подписями, что он, Сербинов, всегда был против разжигания национальных страстей; в то время, когда во многих городах России происходила агитация против еврейского населения и были даже случаи погромов, в Алуште никогда не было даже агитации, благодаря сильному влиянию некоторых людей во главе со священником Петром Ивановичем Сербиновым, стоявшим за равенство всех национальностей без различия.
      Такого направления священник Петр Иванович Сербинов придерживался и до самого последнего времени. Так, в Алуште, когда на место Советской Власти приходила власть другая и начиналось преследование и издевательство над мирными жителями и в особенности над еврейским населением, священник Петр Иванович Сербинов всегда шел на защиту преследуемых, не обращая внимания ни на национальность, ни на то, каких политических взглядов был преследуемый.
      В последнее время, когда была власть Врангеля, однажды при вступлении проходящих через Алушту войск в город началась стрельба в Алуштинскую синагогу, священник Петр Иванович Сербинов первый категорически потребовал прекращения этого издевательства, которое и было прекращено.
      Вообще, мы знаем священника Петра Ивановича Сербинова как защитника преследуемых и друга всех национальностей без различия, почему и просим об освобождении его, в особенности нужного для Алушты, из-под ареста. 1 апреля 1921 г. г. Алушта’.
      Ниже следуют подписи 67-ми человек.
      Еще ниже — приписки: ‘7.-IV. Читал. Михельсон’.

      ‘Товарищу Начальнику Особых Отделов 4 Армии и Крыма.
      Мы, нижеподписавшиеся, члены Алуштинского Греческого Общества, заявляем, что арестованного настоятеля Алуштинского Феодоро-Стратилатовского храма протоиерея отца Петра Сербинова мы знаем давно и удостоверяем своими подписями, что он за время своего пребывания в Алуште в политику никогда не вмешивался; в смутные времена, когда власти преследовали сторонников рабочего трудового народа, отец Петр Сербинов всегда шел на их защиту; из Ялты отец Петр Сербинов был выслан за то, что по собственной инициативе отслужил панихиду по расстрелянным в Петрограде рабочим.
      Все время отец Петр Сербинов стоял за угнетенных; когда в 1914 году, по распоряжению правительства, нам, грекам, как иностранным подданным, категорически было приказано закрыть существовавшие в Алуште, Биюк-Ламбате (ныне — с. Малый Маяк. — С.Ф.) и Чукурларе (ныне — пос. Айвазовское. — С.Ф.) маленькие группы по обучению на дому греческих детей родному языку, отец Петр Сербинов горячо принялся защищать нас, иностранных подданных, доказывая, что никакие национальности, будь они даже иностранные подданные, не должны быть притесняемы: все — равны. После усиленного ходатайства отца Петра Сербинова нам, грекам, разрешено было официально открыть греческие школы в Алуште, Биюк-Ламбате и Чукурларе на родном языке.
      Мы, кроме того, добавляем, что отец Петр Сербинов произносил в церкви проповеди только согласно прочитанного за Богослужением Евангелия и Апостольского послания, говоря, что Евангелие учит любить и уважать всех людей, какой бы национальности, какого бы вероисповедания они ни были.
      На основании вышеизложенного мы, нижеподписавшиеся, просим освободить отца Петра Сербинова из-под ареста под круговое наше поручительство.
      1-го апреля 1921 года. Гор. Алушта’.
      Ниже следуют подписи 220-ти человек.
      Еще ниже — приписка: ‘7.-IV. Читал. Михельсон’.

      Жаль, что в следственном деле П.И. Сербинова отсутствует копия ходатайства от русского населения Алушты, из которой мы могли бы узнать, какие доводы в пользу освобождения ‘попа нашего’ приводили такие, как рыбак Пашка…
      В качестве свидетеля в 1927 г. привлекался и ближайший помощник о. П.И. Сербинова по службе в Алуштинской церкви уже известный нам дьякон Н.В. Сакун. На допросе 8 декабря 1927 г. он показал: ‘С 1905 по 1920 годы (ошибка памяти; правильно: с 1906 по 1921. — С.Ф.) я служил при священнике Сербинове Петре. Сербинов Петр хорошо владеет религиозным слогом, после богослужений он всегда говорил проповеди. И только на Евангельские темы, по вопросам общего характера его выступлений не слышал и, насколько мне известно, он не выступал вообще. При белых в Крыму вместе с Сербиновым Петром служили в Алуште. Насколько я помню, за это время мы с ним служили только два молебна: когда отказался царь, а второй — при заключении мира с Германией. Оба молебна были по предложению Городской Думы, а не по собственному почину. Молебна в 1919 году о даровании победы белому оружию над большевиками при наступлении белогвардейцев на Ленинград (точнее, Петроград. — С.Ф.) по телеграмме Юденича я с Сербиновым не служил и, насколько я знаю, что такой молебен он не служил и один’.
      В результате в декабре 1927 г. П.И. Сербинов был в очередной раз из-под стражи освобожден. Но ненадолго.
      5 декабря 1928 г. он вновь был арестован. В обвинительном заключении отмечалось, что ‘Сербинов П.И., находясь при белых в 1919 — 1920 гг. в г. Алуште в должностях настоятеля Алуштинской церкви, законоучителя Алуштинской гимназии, председателя Городской Думы г. Алушты и председателя Алуштинского Комитета помощи белым беженцам от Красной Армии, вел среди населения агитацию против коммунистов, Красной Армии и Соввласти, призывал учащихся бороться против ‘красных звезд’ (Красной Армии), называя их ‘дьявольским наваждением’, имел тесную связь с начальником контрразведки и, по указанию последней, а также по своей инициативе, совершал молебствие о даровании победы белому оружию, где на молебствии произносил патриотические речи, призывал население объединиться для борьбы с красными, идти в ряды белой армии на фронт, вносить пожертвования белой армии и т.п. В 1920 году в период эвакуации белых с Кавказа и наплыва беженцев в Крым Сербинов, будучи председателем Комитета помощи беженцам в г. Алуште, против желания большинства членов Городской Думы, Санитарной комиссии и трудящихся Алушты, настаивал на принятии в Алушту 3000 беженцев с Кавказа от красных, лиц же, которые высказывались против принятия беженцев, называл врагами родины и требовал на заседании Городской Думы увольнения врачей со службы, которые высказывались против принятия беженцев. При Соввласти, начиная с 1920 года по настоящее время Сербинов в своих проповедях вел скрытую агитацию против мероприятий Соввласти, говорил, что церковь нужно охранять от революционных влияний, т.к. они разлагающе действуют на народ, распространял слухи, что ГПУ его скоро вышлет (так, кстати сказать, и случилось. — С.Ф.), чем старался создать себе авторитет и чтобы собирали ему средства на случай высылки. Чувствуя за собою вину, заранее хотел застраховать себя поддержкой масс, чем возбуждал недовольство в религиозных массах на Соввласть’.
      Опрошенный в качестве обвиняемого П.И. Сербинов ‘в предъявленном ему обвинении себя виновным не признает и показал, что он во время пребывания белых в Крыму молебнов о даровании победы белому оружию не служил, сбор пожертвований и вербовку добровольцев в белую армию не производил, связи с начальником контрразведки г. Алушты имел, но не по служебным делам, а приходил к нему, начальнику контрразведки, с ходатайством об освобождении арестованных. Антисоветской агитацией при Соввласти не занимался, за исключением случая, что он летом 1928 года на заседании Приходского Совета заявил, что его, наверное, скоро вышлет ГПУ, и просил Совет собрать ему денег на случай высылки’.
      Постановлением Особого совещания при Коллегии ОГПУ от 29 марта 1929 г. 60-летний П.И. Сербинов, как ‘а[нти]с[оветский] элемент, постоянно будирующий религиозную массу против Соввласти’, был выслан за пределы Крыма сроком на три года.
      Последним документом, завершающим судебно-следственное дело П.И. Сербинова, является его письмо в Москву, в ОГПУ, датированное 10 июня 1930 г. Письмо было отправлено из местечка Середина-Буда Глуховского округа Черниговской области, где тяжело больной (к письму приложены медицинские справки) ‘политический высланный Сербинов Петр’ находился с 1 мая 1929 г., ‘не имея здесь ни родственников, ни знакомых’. Автор письма подчеркивал, что ‘не признавал никогда и до сих пор не признаю себя политически виновным пред Соввластью’, напоминал, что ‘подвергался гонениям и ссылке при царизме за активное участие в освободительном движении’ и обращался с просьбой: ‘Но, повторю в заключение, какой теперь с меня активный деятель против существующего порядка вещей?! Идите и посмотрите на эту развалину!! Так вот я и прошу ОГПУ — пересмотреть мое дело с тем, чтобы или дать полное освобождение (считая со дня моего последнего ареста, я несу наказание с 5 декабря 1928 г., т.е. год и 8 месяцев), или же разрешить мне, в случае невозможности поселиться в Крыму, свободное жительство там, где я найду более подходящим для моего здоровья’.
      Письмо было оставлено без внимания…
      О последних днях жизни и месте упокоения протоиерея П.И. Сербинова могли бы поведать, наверное, его потомки. Из анкеты арестованного П.И. Сербинова, заполненной в 1927 г., известно, что в то время его семья состояла из 51-летней жены Зинаиды Вячеславовны, домохозяйки, 32-летней дочери Марии, работавшей медицинской сестрой в Карасане, и 30-летнего сына Ивана, служившего в Красной Армии в Ленинграде.
      В 1994 г. П.И. Сербинов был реабилитирован.