СВ. НЕИЗВЕСТНЫЙ ПО ИМЕНИ

К описанию житий святых, подвизавшихся в Тавриде, нельзя не присоединить сказание о св. мощах, которые видел в Инкермане русский священник Иаков, бывший в Крыму в 1634 году при посольстве от царя Михаила Федоровича с посланником Борисом Дворяниновым.[75]

Священник Иаков рассказывает, что по приезде в Крымскую землю был в Инкермане в 7 верстах от Херсонеса (Севастополя); здесь он видел под городком в полугоре древнюю христианскую церковь, всю высеченную из камня, позади левого клироса в этой церкви стоит гробница каменная, длиною в 12 пядей, высотою в пояс, а широтою, как двум лечь; над гробницею на стене написаны двое святых; стены гробницы тесаные, а в гробнице лежат обнаженные, но нетленные мощи. 2 марта отправился священник Иаков в Инкерман на поклонение мощам и взял с собою толмага Юрия Бурнашева и дьячка Силу Кириллова; с ним был дар посланника Бориса Дворянинова — на мощи одежда, срачица, саван и покров. От Ямловского стана, где имело пребывание посольство, нужно было пройти тридцать верст: наконец, они пришли в Инкерман, зашли к русскому пленнику Максиму Новосильцеву, жившему в плену тридцать два года; там дождались ночи и взошли в храм, где были мощи, вынули их из гробницы, положили на доску и оттерли платом с теплою водою, так как мощи были покрыты пылью; после теплой воды мощи побагровели, како тело у живого человека. Они же, хваля Бога, облекли их в одежду и взяли по первой состав большой палец правой руки мощей, который как бы нарочно отпал и положили его в дароносицу. Затем отпели панихиду по всем православным христианам, положили мощи опять в гробницу, отпели молебен всем святым и, облобызав мощи, возвратились в Максимову пещеру, где пробыли до утра; утром же отец Иаков созвал греков и русских пленников, живших тут лет по сорок, и начал спрашивать их об мощах; греки отвечали: ‘Мы не знаем, как имя тем мощам, а запустело это место через десять лет по взятии Царьграда’ (1463 г.). Русский пленник, Василий Хромой, сказал: ‘Я здесь уже сорок лет и застал эти мощи целыми, борода была черная, продолговатая, а одеты были в черный бархат; недавно же собрались татары, взяли те мощи из гробницы и отнесли верст за пять в степь и закопали глубоко в яму, но на утро мощи оказались в гробнице; и в другой раз татары сделали тоже, и опять мощи обрелись в гробнице; в третий раз татары обвязали мощи веревкою, повлекли в степь, закопали в ту же яму и, набросав сверху много камней, поставили тут стражу, но и в третий раз обрелись мощи в той же гробнице; тогда один татарин, живший версты за две от города, пришел в церковь, и, извлекши мощи из гробницы, сбросил их в красное окошко на землю. В то самое время, когда нечестивый татарин неистовствовал над святыней, в доме у него, невидимою силой, поражено было все живое: жена, дети и скот; сам же он, как только преступил через порог своего дома, внезапно был поражен смертию: с тех пор татары не осмеливаются ходить в ту церковь, а мощи опять в ней обрелись; церковь эту исстари называют святым Юрьем, а как имя мощам, то неизвестно; греки и армяне приходят каждую пятницу и воскресенье с женами и детьми на поклонение мощам и приносят свечи и фимиам’. После рассказа священник Иаков и его спутники, облобызав мощи, возложили на гроб большую каменную доску и на другой день возвратились в посланникову ставку. Священник Иаков и все посольство весьма желали узнать имя этого святого и взять его мощи с собою на Русь, но одному из них явился блаженный в том виде, как он написан на стене, и сказал: ‘вы хотите взять мои мощи на Русь, я же хочу по-прежнему учинить здесь Русь, а имя мне и память в Семенов день’. Сказав это, стал невидим; тот же, которому явился святой, рассказал об этом посланнику и всей свите. 2 апреля постигла Иакова болезнь, так что он уже отчаивался в жизни и пробыл в таком состоянии десять дней без всякой пищи, не в силах будучи двинуться с постели; тогда начал он призывать на помощь инкерманского святого, и, как только мог подняться, отпел молебен всем святым, освятил воду, положив в нее часть св. мощей, и выпил ее; он тотчас же выздоровел. Чрез несколько времени пленник Максим Новосильцев, бывший в крайней нужде, покусился взять с мощей одежду, но немедленно впал в расслабление, так что не мог говорить; в это время посольство отправилось на Русь, и неизвестно, что стало с Максимом.


  • [75] Повесть об этих мощах хранится в библиотеке Румянцевского музея за ? 363.