КРЫМСКО-ГРЕЧЕСКАЯ ДИАСПОРА В МОСКВЕ
Из истории князей Гаврасов-Ховриных-Головиных ХI-XVI вв.

Каменная плита 1459 г. из раскопок крепости Фуна (близ Алушты)Москвичам знакомы старинная усадьба Ховрино и одноименная железнодорожная платформа поблизости от Москвы. Здесь, на берегу речки Лихоборки, притока Яузы, раскинулся старинный парк с дворцом прошлого века. Однако мало кто знает, что название усадьбы и ее история восходят к XIV-XV вв. и связаны с представителями знатного рода Гаврасов-Ховриных, прибывших из Крыма на службу Великому князю Московскому.

В русских источниках (летописное свидетельство, «Бархатная книга» Головиных и др.) упоминается «князь Готии» Степан Васильевич Ховра с сыном Григорием, который выехал из своих владений — «вотчин» в Судаке, Кафе и Мангупе — в Москву в конце XIV в. (1391 или 1405 гг.). Здесь он был принят с честью князем Дмитрием Донским (или его сыном князем Василием), получил подворье в Кремле, отмеченное на старинных картах города. Позднее он принял монашество под именем Симон, а сын его, Григорий Ховра, от которого пошли семьи Ховриных (Ховреиных) и Головиных, согласно преданию, основал в окрестностях Москвы Симонов монастырь (подробнее об этом ниже).

Что заставило мангупского князя покинуть владения, которые занимали самые цветущие области горного Крыма, и притом тогда, когда княжество Феодоро отделяло от внезапной и трагической гибели от нашествия турок в 1475 г. еще три четверти столетия? И что вообще известно нам о князьях Феодоро, о силе и влиянии которого в XV в. свидетельствуют династические браки его князей с могущественными соседями. Особенно интересен для нас факт, что великий князь Иван III сватал за своего сына дочь мангупского князя в 1474-1475 гг.

История византийской диаспоры, особой ветвью которой стала диаспора крымская, не пользовалась большим вниманием историков. Однако, если принять во внимание роль ученых греков в передаче культурной традиции, сохранении античного и раннехристианского наследия, рукописей и икон, наконец, в формировании образованной аристократической элиты европейских стран, в том числе России, то вопросы эти, несомненно, заслуживают внимания. Более того, исследуя судьбы представителей известных семей, мы получаем редкую возможность проследить и преемственность культурной традиции — так сказать, «в лицах».

История княжества Феодоро с центром на горе Мангуп в ХIII-XV вв. — яркая страница в истории Крыма. Последние два столетия его существования, лучше всего освещенные историческими источниками, свидетельствуют о связях Феодоро с Москвой, другими государствами, о соперничестве и активной борьбе его князей с генуэзцами за контроль над центрами международной морской торговли на Черном море.

Конечно, появлению княжества, скудно освещенному источниками, предшествовал период феодального развития, «собирания земель» под чью-то «сильную руку». Некоторые авторы считают, что оно могло сложиться еще в конце ХII в. Известны отдельные представители княжеского дома, есть опыты построения генеалогического древа. Считается, что князья Феодоро происходили от знатного армянского рода Гаврасов, княживших с ХI в. во внутренних областях Понта, к югу от Черного моря, когда-то принадлежавшего царям, носившим имя Митридат. Самым известным среди них является Митридат VI Евпатор, закончивший свои дни в Пантикапее (Керчь). Позднее эти области вошли в состав Трапезундской империи под властью императоров из династии Комнинов.

Высказывалось предположение, что представители Гаврасов появились в Херсоне еще в ХII в. в качестве византийских наместников-топархов. У себя на родине они вели долгую и упорную борьбу с турками-сельджуками, которые постепенно вытесняли их из родных мест. После распада Византии в 1204 г. самым сильным ее осколком стала Трапезундская империя (номинально включавшая Крым) во главе с Комнинами; они-то отстранили от власти Гаврасов — прежде независимых хозяев этих земель. Гаврасы вполне могли отправиться в провинцию, тесно связанную с их бывшими владениями — Таврику («заморские территории»), оказавшуюся в конце XII-ХIII вв. практически независимой.

Здесь-то и возникает почва для различных предположений и гипотез. Дело в том, что если история родовитого семейства Гаврасов хорошо освещена византийскими источниками, то после его предполагаемого переселения в Крым сведения о нем отсутствуют: князья Феодоро занимают центральное положение и известны, но по имени, а сама фамилия уже не употребляется. Гаврасы ли они? Фамилия появляется вновь лишь спустя два столетия в русифицированной форме — князь Ховра, выехавший в Москву из своих владений в Мангупе, Судаке и Кафе. Те ли это Гаврасы?

Известные исследователи Крыма были убеждены, что это те самые Гаврасы. Ф. Браун, автор исследования «Судьба крымских готов», писал: «Основываясь на русских источниках, Ховра — это наиболее вероятная форма, из которой впервые на русской почве образовалась фамилия Ховрин. […] При Комнинах в Византии мы находим знатный греческий род Габрас или Гаврас, причем последнее имя по звучанию почти идентично русскому Ховрин. Михаил Габрас (Гаврас) был выдающимся военачальником при Мануиле Комнине. Поэтому нет ничего невозможного в том, что одного из членов этой семьи император назначил топархом Готии и что этот род в конечном счете вырос до положения почти независимой династии. […] Возможно, в будущем появится какой-либо новый материал, который сможет способствовать разрешению этого вопроса» [1].

А. Васильев в фундаментальном исследовании «Готы в Крыму», опубликованном на английском языке в эмиграции, возвращается к этой гипотезе, подкрепляя ее новыми данными. Род Гаврасов, возможно, армянского происхождения, хорошо известный в Трапезунде, выдвинул немало выдающихся представителей, которые вели борьбу против империи за независимость Трапезунда в XI и XII вв. Ф.Браун упоминает только одного представителя семейства — Михаила Гавраса; Васильев обращает внимание на других выдающихся членов семейства, представляющих особый интерес в связи с Крымом — это Феодор, Григорий и Константин.

Феодор Гаврас, уроженец Халдии, прославленный воин и способный военачальник, был назначен Алексеем Комнином правителем — дукой Трапезунда. Освободив Трапезунд от захвативших его турок, он стал в конце XI столетия почти независимым правителем города, «предназначив его себе как военную добычу», по выражению Анны Комнины. Чтобы отвратить опасность открытого отпадения Трапезунда, Алексей Комнин держал в Константинополе сына Феодора — Григория Гавраса. Сдержанные упоминания Анны в «Алексиаде» сменяются прославлениями в синаксаре, составленном в его честь. Захваченный в одной из битв в плен турками, Феодор был привезен в Феодосиополь (Эрзерум), где претерпел мученическую смерть.

Причисленный к лику святых — воителей за веру, он стал почитаться как святой мученик Феодор Гаврас Трапезундский. Позднее его останки были перевезены в Трапезунд, где в то время правил его племянник Константин Гаврас, и торжественно погребены. Над могилой были воздвигнуты церковь и монастырь; память святого мученика приходится на 2 октября по православному календарю, где его смерть (ошибочно, согласно Васильеву) датируется 1080 г. На фрагменте Синайской рукописи 1067 г., хранящейся в Публичной библиотеке Санкт-Петербурга, имеется изображение Феодора Гавраса — миниатюра с надписью «Феодор Гаврас, патрикий, раб Христов», где изображен Иисус Христос, возложивший руку на голову святого воина [2].

Сын Феодора Григорий, которого держали в Константинополе в качестве заложника, неоднократно пытался бежать к отцу, но безуспешно. В конце концов, он стал дукой Трапезунда и, подобно отцу, боролся, хотя и менее успешно, за полное отделение Трапезунда от империи.

Константин Гаврас был, по мнению одних, сыном Григория, другие считают его сыном Феодора или его племянником. В 20-е гг. XII в. он управлял Трапезундом, как совершенно независимый властитель. Однако в 60-е гг. XII в. Трапезунд вновь попадает в зависимость от империи, которая назначает сюда правителем Никифора Палеолога: с сепаратистскими устремлениями покончено. Итак, после Константина упоминания о Гаврасах как правителях Трапезунда прекращаются. «Поскольку сепаратистское движение возглавлялось Гаврасами и поскольку Феодор, Григорий и Константин энергично боролись за независимость, — делает предположение А. Васильев, — мы можем быть почти уверены, что торжествующий император не только лишил мятежное семейство возможности управлять Трапезундом, но и также изгнал отсюда его наиболее опасных членов» [3]. Васильев приводит упоминания источников об участии Константина Гавраса в заговоре против императора Иоанна Комнина и о его изгнании. О том, как это произошло и как Трапезунд перешел под власть империи, источники безмолствуют. По мнению Васильева, «исчезновение Константина из наших источников может быть объяснено тем фактом, что он был отправлен в изгнание после перехода Трапезунда под власть Византийской империи; поскольку Крым был обычным местом ссылки опасных политических преступников, он был изгнан именно туда. Эта гипотеза может объяснить дальнейший ход событий. Гаврас, несомненно, принес в Крым врожденную склонность всей его семьи к борьбе против Византии. Возможно, он добился в Готии значительного влияния. Когда в конце правления слабых и бесталанных императоров династии Ангелов ему представилась такая возможность, он, по-видимому, встал на сторону Трапезунда, своего родного города, в борьбе за свободу, за которую боролись три члена его семьи» [4].

Фамилия Габрас существует в Трапезунде и в наши дни. В Крымской Готии восточнее Мангупа находится село Гавры; фамилия Гаврасов или Гаврадов, Гаврин встречается среди мариупольских греков, а также в Крыму. О том, что Ховра, Ховрины были потомками знатного греческого рода, упоминает князь Курбский. А. Васильев категорически не согласен с некоторыми утверждениями, возводящими фамилию Ховрин к Комнинам (оно содержится в книгах о происхождении фамилии Головины: эти отпрыски Ховриных трактовали фамилию Ховрин как искаженное Комрин, Комнин). Действительно, о каком слиянии фамилий может идти речь, если вся история свидетельствует об антагонизме семейств Гаврасов-Ховриных и Комнинов.

Каменная плита 1459 г. из раскопок крепости Фуна (близ Алушты) с монограммой АлексеяДолгое время слабым местом гипотезы Васильева, как и других ее сторонников, было почти 200-летнее молчание источников относительно фамилии Гаврасов — между последними упоминаниями византийских источников о Михаиле и Константине Гаврасах в XII в. и первым упоминанием русских источников о прибытии из крымских вотчин Ховры Стефана Васильевича с сыном Григорием в 1391 г. Однако, полагает современный английский историк А. Брайер, «правящие семейства не исчезают на два века даже в позднесредневековом Крыму, где источники скудны»[5]. Новый материал, на который надеялись Браун и Васильев, может, по его мнению, быть найден в лице еще одного представителя рода, чья жизнь приходится на «темный период» середины ХIII столетия. Это, по его мнению, Никита Гадрас — архонт Синопа во время краткого отвоевания его великим Комнином Мануилом I в 1250-1260 гг.

Многое проясняют и традиционные связи Крыма и Синопа. Даже и сегодня сообщение с Синопом происходит в основном по морю. Порт его гораздо ближе к Крыму, чем к Константинополю и Трапезунду. «Великие Комнины могли рассматривать не только Крым, но и Крым и Синоп вместе, как Perateia — «заморские земли», значившиеся в их титуле. Связи Синопа с Кафой и Сугдайей были тесными; в XIII веке сельджуки в свою очередь обнаружили, что Синоп — прекрасная база для набегов на Крым. Поэтому Никита Гадрас мог представлять ветвь семьи, вытесненной из внутренних областей сельджуками, которая еще поддерживала связи с Трапезундской Халдией, но была вынуждена искать естественное убежище в Крыму. Такая же экономика, основанная на скотоводстве, могла развиваться и вокруг Мангупа. Поэтому Н. Гадраса можно счесть недостающим звеном между Гаврасами Анатолии и крымскими Ховрами, а также между областью Понт и Крымской Готией» [6]. Это не более чем гипотеза, признает Брайер, но по крайней мере более вероятная, чем у Брауна и Васильева. От Синопа до Крыма Гаврасы лишь повторили путь, которым проследовал в 64 г. до н. э. Митридат VI Евпатор, царь Понта, причем во многом по тем же причинам [7]; к этому можно добавить, что тот же путь проделали в VIII-IX вв. иконопочитатели.

Брайер отмечает интересный факт: Комнины, включив область Гаврасов Халдию в свою империю, принялись энергично насаждать культ своего патрона св. Евгения в противовес св. Феодору Гаврасу, культ которого, как настоящего борца за независимость области, погибшего от руки турок, был бы уместнее. Так Комнины подавляли влияние Гаврасов. Единственной возможностью сохранения независимости для последних было отправиться в земли, считавшиеся «заморской провинцией» Понта, которая стала независимой от Константинополя с конца XII в., — Таврику [8].

Итак, с середины ХIV в. становится известно о независимом греческом княжестве Феодоро. Впервые в письменных источниках — русской Никоновской летописи и в летописях литовских — названо имя его правителя — это князь Димитрий. Согласно летописному известию, князь литовский Ольгерд разгромил в 1363 г. в битве на Синих Водах войска трех князей — Хачебея, Кутлубуга и Димитрия. В 1396 г. некий князь Мангупский (возможно, тот же Димитрий?) вместе с князем Кыркорским и Крымским ханом принимал участие в битве с литовским князем Ольгердом, завершившейся победой последнего
[9]
.

Сведения о следующих князьях Феодоро мы черпаем из «Бархатной книги» — родословных записей русских князей Головиных, где указано, что в 1399 г. князь Стефан Васильевич с сыном Григорием приехал «из вотчины из Судака, да из Кафы, да из Мангупа» и поступил на службу великому князю московскому. Судя по отчеству «Васильевич», перед Стефаном княжил Василий. Видимо, под натиском генуэзцев князь Стефан Васильевич с сыном покинули свои вотчины вокруг Судака и Кафы, оставив Мангупский удел своему младшему сыну Алексею, который с 1399 г. стал именовать себя «владыкой Феодоро и Поморья». Деятельность его хорошо известна по многим генуэзским документам и эпиграфическим памятникам. Он предъявлял претензии на прибрежные территории Готии, уступленные за плату татарским ханом генуэзцам по договору 1380 г., в особенности на Чембало — город с удобной гаванью, захваченный генуэзцами у греков еще в середине XIV в. Однако военные столкновения 20-х гг. XV в. ни к чему не привели, и князь Алексей, не добившись выхода к морю через Чембало, занялся строительством на месте раннесредневековой крепости Каламиты (Инкерман) нового укрепления, под защитой которого находился морской порт, ставший конкурентом соседнего Чембало (Балаклавы). С 1427 г. Каламита становится единственным портом княжества, через который поддерживались связи и шла торговля с Трапезундом, Синопом, Венецией, Молдавией и т.д. Генуэзцы расценивали это как грубое нарушение их монопольного права на владение побережьем и торговли на Черном море.

Широко велось и церковное строительство — при Алексее возводится базилика в Каламите, восстанавливается базилика в монастыре Апостолов в Партените (совр. Фрунзенское), построенная еще в VIII в. святым митрополитом Иоанном Готским. Укрепляя престиж княжеского дома, Алексей восстановил княжеский дворец в Мангупе и построил его донжон в 1425 г. Княжество Феодоро занимало видное место в Восточной Европе, и княжеский дом заботился об укреплении династических связей. Сохранились документы, согласно которым дочь князя Алексея — Мария — в 1426 г. была выдана замуж за Трапезундского царевича, позже ставшего последним императором Трапезундской империи, завоеванной турками. Сочтя свое положение достаточно прочным, Алексей вступил в открытую борьбу с генуэзцами и в 1433 г., при поддержке восставшего против генуэзцев населения, захватил крепость Чембало. Однако посланный из Генуи флот под начальством полководца Карла Ломеллино быстро отвоевал крепость, а затем разгромил и Каламиту, захватив при этом в плен сына Алексея — Алексея младшего. Вскоре после окончания военных действий княжич был отпущен, и в 1434 г. после смерти отца стал правителем Феодоро. Каламита была разорена; генуэзцы подвергали неоднократным нападениям прибрежные территории, хотя ни разу не предприняли походов внутрь горного Крыма. Мир с Алексеем был заключен лишь в 1444 г. Надо отметить, что за событиями вокруг Кафы и Мангупа вырисовывалось соперничество Генуи и Венеции. Последняя, имея более слабые позиции на Черном море, стремилась создать что-то вроде коалиции против генуэзских колоний. В нее были втянуты Трапезунд, Крымское ханство, Феодоро, Молдавия. Так, в 1446 г. у стен Кафы появился флот Трапезундской империи под командованием Давида Комнина; его действия были поддержаны мангупским князем Олубеем и крымским ханом Хаджи-Гиреем (10). Кафа откупилась продовольствием, подарками и т.д. Важно, что для стоянки своего флота Давид использовал порт Каламиты, которая к тому времени была возвращена феодоритами.

ПРОДОЛЖЕНИЕ >>

  • 1. Braun F. Die letzten Schicksale der Krimgoten.- Berlin, 1890. — p. 44-45.
  • 2. Vassilief A.A. The Goths in Crimea. — Cambridge, Mass., 1936. — p. 154.
  • 3. Vassilief A.A. Op. cit.- p. 156.
  • 4. Vassilief A.A. Op. cit.- p. 157-158.
  • 5. Bryer A.A. A bysantine family: the Gabrades, c.979-1653// Historical journal, univ. of Birmingham. — Vol. 12. — ? 2.- 1970.- p. 171.
  • 6. Bryer A.A. Op. cit.- p. 172.
  • 7. Bryer A.A. Op. cit.- p. 173.
  • 8. Bryer A.A. Op. cit.- p. 174.
  • 9. Малицкий Н.В. Заметки по эпиграфике Мангупа // ИГАИМК. — 1933.- Вып. 71. — С.9, 11.
  • 10. Карпов С.П. Трапезундская империя и западноевропейские государства в ХIII- XIV вв. — М., 1981.- С.113.