«ТРИ ОТРОКА»

Селегинский и Волынский редуты, Камчатский люнет

Потерпев ряд неудач в боевых действиях против укреплений центральной части Севастополя, союзное командование решило добиться успеха на Корабельной стороне. Еще в начале осады Севастополя начальник английских инженеров генерал Бургойн обращал внимание союзников на целесообразность захвата Малахова кургана и прилегающих к нему высот. Его поддержал прибывший из Франции начальник французских инженеров генерал Ниэль, приближенный императора Наполеона III. Он утверждал, что «Малахов курган был бесспорно единственным верным пунктом для атаки; с этой позиции можно было командовать всею Корабельной слободою… овладение им вскоре повлекло бы за собою сдачу всей крепости» [15]. Приняв план Ниэля, французы стали готовиться сначала к захвату Зеленого холма и Килен-балочных высот.

Но защитники опередили врага. В феврале 1855 г. они заняли Килен-балочные высоты, построив там два редута (на этом месте сейчас находится микрорайон «Абрикосовка»). Вот как об этом вспоминает генерал-майор А. П. Хрущов: «Исполнение этого предприятия было возложено на меня, что мне объявил князь Васильчиков, в полдень 9 февраля на Малаховом кургане. Тогда же я с полковником Тотлебеном и начальником команды пластунов, старым капитаном Даниленко, сели в лодку в Килен-бухте и, обогнув мыс, пристали к берегу близ балки 42-го экипажа. Потом взошли на гору, и Тотлебен указал мне место, где должны быть построены редуты… В мое распоряжение назначили: для работ 3 батальона Селенгинского полка и для прикрытия 4 батальона Волынского» [16].

Пораженные дерзостью русских, французы в ночь с 11 на 12 февраля попытались выбить их с этих позиций. Три атаки отбили защитники. Дрались штыками в сплошной темноте, не открывая огня, чтобы не попасть в своих. Во время боя зуавы окружили генерала Хрущова, их офицер уже занес над ним саблю, но горнист Семен Павлов, схватив ружье убитого француза, заколол зуава. Укрепление осталось в руках защитников. В приказе по гарнизону 18 февраля 1855 г. говорилось: «Двум новым редутам по ту сторону Килен-балки называться: Троицкому — Селегинским, а вновь устраиваемому над Георгиевскими погребами — Волынским. Комендантами означенных редутов назначаются: первого — капитан-лейтенант П. А. Шестаков… Второго — капитан-лейтенант М. Н. Швендер» [17]. Для сообщения с ними по распоряжению Нахимова через Килен-бухту из барж соорудили мост.

Позже на Зеленом холме построили люнет, названный Камчатским. Эти укрепления, воздвигнутые под носом у союзников, по мнению историка, явились «несмываемым позором для англичан и французов». Три месяца за передовые укрепления велась борьба. До конца мая 1855 г. «три отрока» (так называли защитники Волынский, Селегинский редуты и Камчатский люнет) были самым опасным местом в Севастополе. Французская артиллерия обстреливала их не только днем, но и ночью.

7 марта 1855 г. на Камчатском люнете прямым попаданием ядра в голову был убит контр-адмирал В. И. Истомин. Вот что писал П. С. Нахимов родным Истомина, сообщая о его гибели: «Оборона Севастополя потеряла в нем одного из своих главных деятелей, воодушевленного постоянно благородною энергиею и геройскою решительностью… По единодушному желанию всех нас, бывших его сослуживцев, мы погребли тело его в почетной и священной могиле для черноморских моряков, в том склепе, где лежит прах незабвенного Михаила Петровича (Лазарева. — В. Ш.) и… покойный Владимир Алексеевич (Корнилов — В. Ш.). Я берег это место для себя, но решился уступить ему» [18].

По приказу Нахимова на месте гибели Истомина выложили крест из бомб и ядер. В 1904 г. на Камчатском люнете по проекту Ф. Н. Еранцева открыли небольшой скромный обелиск из гранита, который хорошо виден с улицы Истомина. На пьедестале надпись: «Здесь убит ядром в голову 7-го марта 1855 г. контр-адмирал В. И. Истомин».

В марте 1855 г. французам удалось захватить передовые рубежи укрепления — ложементы впереди люнета. Чтобы отбросить противника с захваченных позиций, в ночь с 10 на 11 марта защитники произвели вылазку, в которой участвовало девять батальонов — около 5 тысяч человек. Колонны солдат Камчатского, Днепровского, Волынского и Углицкого полков под командованием генерал-лейтенанта Хрулева внезапно атаковали врага. Вылазка, превратившаяся в целое сражение, прошла успешно. По свидетельству очевидца: «…русский штык работал неутомимо, удача так разъярила солдат, что они не слушались трехкратного отбоя, пока увещевания иеромонаха Иоаникия с крестом в руках, находившегося при войсках и напутствовавшего своими благословениями, не убедили их отступить».

Иоаникий Савинов — иеромонах Балаклавского Георгиевского монастыря, священник 45-го флотского экипажа, скончался 9 июня 1855 г. от ран, полученных в этой вылазке. Его наградили орденом Св. Георгия 4-й степени. Он единственный священнослужитель, удостоенный столь высокой награды за оборону Севастополя. Узнав об этом подвиге, граф Д. Н. Шереметев дал вольную матери Савинова и его родственникам.

Участником описанной вылазки стал подпоручик артиллерии Лев Толстой, записавший в дневнике: «…имел слабость позволять Столыпину увлечь меня на вылазку, хотя теперь не только рад этому, но жалею, что не пошел с штурмовавшей колонной».

Рядового пехотного Днепровского полка Тюрина с поля боя с простреленной ногой доставили на перевязочный пункт. «Во время осмотра и перевязки… снял с себя боевую амуницию, но никак не хотел оставить своего ружья… «Не могу, ваше благородие, оставить ружье в роте, и теперь боюсь отдать — неравно затеряется или, что всего хуже, попадется неучу какому, новичку в стрельбе! Вот если, ваше благородие, позволите, то я отдам ружье вам, под ваше офицерское слово, что вы сбережете мне его до выздоровления» [19].

За успешную вылазку генерал-лейтенанта Хрулева удостоили ордена Св. Георгия 3-й степени, 46 нижних чинов наградили знаками отличия Военного ордена Св. Георгия.

Весной 1855 г. противник дважды подверг русские укрепления длительным бомбардировкам, но безуспешно. Поэтому штурм был отложен на неопределенное время. Под жестоким огнем неприятельских батарей, несмотря на большие потери, защитники хладнокровно восстанавливали полуразрушенные укрепления, меняли подбитые орудия, строили новые батареи. Особенно отличился на Камчатском люнете подпоручик Андрей Есипович (Ессипович). Окончив в феврале 1855 г. военное инженерное училище, он добровольно приехал в Севастополь. Своими познаниями, мужеством, хладнокровием этот девятнадцатилетний инженер удивлял даже бывалых защитников. 17 мая А. Г. Есипович получил смертельное ранение и скончался. Товарищи похоронили его на Михайловском кладбище[I].

26 мая французы бросили против полуразрушенных, ослабленных непрерывной бомбардировкой передовых укреплений около 40 тысяч человек, в том числе два батальона императорской гвардии Наполеона III. Эти укрепления обороняли не более 3,5 тысячи человек. Завязалась отчаянная схватка. Ворвавшийся первым на люнет командир 5-го линейного полка полковник Брансьон водрузил французский флаг, но был убит наповал. По свидетельству противника, «сопротивление было ужасно, русские сражаются отчаянно, ружейный огонь в упор повергает на землю первые ряды [20]. В эти минуты на Камчатском люнете находился П. С. Нахимов, по обыкновению прибывший на самый опасный участок накануне штурма. Горстка матросов и солдат, окружив любимого начальника, штыками пробила себе дорогу и отошла к Малахову кургану. Селегинский, Волынский редуты и Камчатский люнет остались в руках врага. Потеря контрапрошных укреплений явилась тяжелым ударом для защитников. За одну ночь противник на полкилометра приблизился к Малахову кургану[21].

Улица Истомина, застроенная в конце XIX-начале XX века, ведет к подножию Малахова кургана. Расположенный в юго-восточной части Корабельной стороны, курган возвышается над окружающей местностью. Дважды эта высота становилась ареной ожесточенных боев: в годы Крымской войны и в Великую Отечественную. Впервые ее название — Малахов курган — появилось на генеральном плане города 1851 г. [22].

Существует ряд версий и легенд о возникновении этого топонима. Документы, хранящиеся в Российском государственном архиве военно-морского флота в Санкт-Петербурге и обнаруженные автором этих строк, позволяют утверждать, что курган назвали по имени Михаила Михайловича Малахова.

Начав службу в 1789 г. в Херсоне кают-юнгою на одном из кораблей Черноморского флота, он навсегда связал свою жизнь с морем. Был боцманом, шкипером, такелажмейстером. Получив в 1827 г. за «усердную службу» чин капитана, приехал в Севастополь, где стал командовать ротой 18-го рабочего экипажа. Поселился М. М. Малахов на Корабельной стороне. Среди нижних чинов и бедняков Малахов пользовался авторитетом за честность и справедливость. В дом его, находившийся у подножия кургана, шли с просьбами, спорными вопросами. И вскоре фамилией капитана стал называться курган. У М. М. Малахова было два сына и шесть дочерей. Сыновья его тоже стали моряками. Старший, Афанасий, в 1836 г., в год смерти отца, был зачислен в штурманскую роту. Позднее вместе с братом начал службу и младший сын Илья. Они участвовали в обороне Севастополя 1854-1855 гг. Афанасий сражался на пятом бастионе, был ранен и скончался в марте 1855 г. Илья Малахов находился рядом с братом — на шестом бастионе. Оба брата за оборону награждены орденом св. Анны III степени с бантом.

После Крымской войны стал проявляться широкий интерес ко всему, что связано с Севастополем, с историей названия кургана. Служивший в Николаеве Илья Малахов опубликовал в «Николаевском вестнике», «Кронштадском вестнике» и других газетах несколько статей, в которых рассказывал о жизни отца и объяснял происхождение названия кургана так: «Обитатели Корабельной стороны и назвали этот курган как место ежедневного посещения моего батюшки, по фамилии его — Малаховым…»

Городские власти пытались несколько раз переименовать курган, но жители города продолжали называть его Малаховым. Это народное название сохранилось до наших дней.

На его вершине находится оборонительная башня — «донжон».



[I] В 1989 г. в связи с ликвидацией некрополя, надгробие перенесено на Братское кладбище (Северная сторона).