РОССИЙСКИЙ КРЫМ XVIII-XIXвв.

Слава Черного моря. Флот и Севастополь в конце XVIII — начале XIX вв.

Русский народ издавна связан с Черным морем. Еще в глубокой древности дружины киевских князей ходили Черным морем на Византию, смело вступали в сражения с сильнейшим византийским флотом, боролись с ним за морское господство. Черное море называли тогда «Русским морем». Но в XIII веке Золотая Орда закрыла Руси выход к черноморскому побережью, и с тех пор только отдельные русские купцы, паломники да монахи ходили Черным морем к рынкам Ближнего Востока и Святым Местам Палестины. После распада Золотой Орды ее место на юге заняли Крымское ханство и Турция. Россия по-прежнему оставалась отрезанной от Черного моря. И лишь когда Государство Российское, пережив ордынское иго и феодальную раздробленность, заново сложилось и окрепло, Россия смогла возобновить борьбу за Черное море, за морской торговый путь на Восток.

Борьба за выход к Черному морю при царевне Софье
Эта борьба продолжается уже более 300 лет. Она началась в 1687 г., когда правительство царевны Софьи направило на юг войско князя В.В. Голицына отвоевывать Крым у турок. Походу предшествовала дипломатическая подготовка — в 1686 г. Россия присоединилась к антитурецкой «Священной лиге» Австрии, Польши и Венеции. Голицын имел под началом 150 тыс. русских и 50 тыс. малороссийских воинов, его поддерживали донские казаки, но на пути к Перекопу войско попало в безводную степь, к чему оказалось не готово, к тому же ханские отряды подожгли степь. Армия Голицына не смогла прорваться в Крым.

В феврале 1689 г. русские (112 тыс.) совершили второй поход. В середине мая они разбили 150-тысячное ханское войско и отбросили его к Перекопу. Однако, рискуя остаться в крымских степях летом без воды, русские вернулись назад. Неудача похода определялась не только природными условиями и силою ханского войска. Свою роль, несомненно, сыграла личность самого Василия Васильевича Голицына. Он был талантливым, широко образованным человеком, имел очень большую по тем временам библиотеку из 266 книг, отличался многими достоинствами и состоял любовником царевны Софьи, но полководцем он не был.

Борьба за выход к Черному морю при Петре I
Петр I, свергнув Софью с престола в августе 1689 г., продолжил войну за Черное море. Походы Голицына показали неуязвимость Крыма со стороны степи, и Петр переменил направление удара. Он выбрал Азов как наиболее доступный пункт. Первый азовский поход 1695 г. оказался неудачным, так как Азов — морская крепость, и турки при осаде получали все необходимое морем. Для взятия морской крепости требовался флот. Тогда в Воронеже построили мелкие суда — 23 галеры и большой корабль «Апостол Петр». Весной 1696 г. под общей командой Франца Яковлевича Лефорта они по Дону спустились к Азову и блокировали его с моря. Турецкий флот был сильнее, но его казаки сожгли. Сухопутное войско воеводы А.С. Шеина осадило Азов с суши. Через два месяца Азов сдался. В 1706 г. Петр I впервые в России пожаловал Алексею Семеновичу Шеину звание генералиссимуса. Для создания флота на Азовском море бояр, дворян, духовенство и посадских людей объединили в «кумпанства», которые должны были построить за счет своих средств 52 судна. 60 молодых дворян послали в Европу изучать корабельное дело.

Из Азовского моря Петр I собирался вести флот в Черное море. Для расширения антитурецкой коалиции он предпринял «Великое посольство» в Европу, но ни с одним государем заключить договор против Турции ему не удалось. Затем началась Северная война со Швецией 1700-1721 гг., она завершилась славными победами и созданием Балтийского флота. Но воевать одновременно на два фронта — и против Турции, и против Швеции — России оказалось не по силам. Неудачный Прутский поход 1711 г. свел на нет военные успехи России на юге. По Прутскому миру 12 июня 1711 г. и Адрианопольскому договору 13 июня 1713 г. Россия вернула Турции Азов и разрушила построенную было крепость в Таганроге. В результате Азовский флот лишился своих баз, и судьба его оказалась печальной: четыре самых лучших корабля — «Гото Предистинация», «Ласточка», шнявы «Мункер» и «Лизет» — сначала хотели перевести на Балтику, но затем продали Турции. Около 500 остальных азовских судов разобрали в 1716 г.

Столкновения на южном театре военных действий прекратились, но отношения с Турцией оставались напряженными, и в преддверии новой войны Россия с осени 1733 г. развернула в Брянске подготовку судов для Днепровской флотилии, которой предстояло действовать под Очаковом. Флотилия состояла из 5 прамов и 7 галер, а также большого числа 18-весельных дубель-шлюпок. Дубель-шлюпки могли ходить и под парусом. Это был новый тип малого судна. Его разработал обер-интендант Р. Броун, взяв за основу запорожское судно «дуб» и сделав его корпус наборным. Общее руководство постройкой флотилии осуществляли лейтенант А. Кашкин, а затем контр-адмирал В.А. Дмитриев-Мамонов. Летом 1736 г. началась русско-турецкая война. Весной 1737 г. флотилия по Десне перешла на Днепр и направилась к Очакову. Там командование ею принял вице-адмирал Наум Акимович Сенявин, известный сподвижник Петра I. 12 января 1738 г. главнокомандующий русской армией граф Бурхард Кристоф Миних распорядился перенести строительство флотилии на днепровский остров Хортица, где размещалась Запорожская Сечь. Вместо В.А. Дмитриева-Мамонова, умершего от чумы в начале марта 1739 г., строительство судов возглавил контр-адмирал Я. Барш. Днепровская флотилия занималась в основном перевозками войск и продовольствия.

Одновременно с Днепровской начали создавать в Таврове Донскую флотилию. Летом 1735 г. она насчитывала уже 20 галер, 15 прамов и 29 более мелких судов. С июля 1736 г. строительством Донской флотилии руководили капитан И. Лунин, лейтенант П. Чихачев, а также офицеры И. Кайсаров и И. Зиновьев[1]. Из числа судов Донской флотилии девять 44-пушечных и шесть 8-пушечных прамов и 64 галеры под командованием контр-адмирала Петра Петровича Бредаля летом 1736 г. участвовали в боях и помогли русской армии вновь овладеть Азовом, обеспечили перевозку 14 полков от Азова к реке Кальмиус и переправу русских войск через Генический пролив. 10 июля 1737 г. совершил подвиг командир бота Донской флотилии капитан Дефремери. Около Федотовой косы его бот настигли 30 турецких судов. Дефремери успел поставить бот на мель близ берега и высадить команду, а сам вместе с одним боцманматом остался на судне. Когда турки приблизились вплотную, наши герои сделали по ним четыре выстрела из пушки, после чего взорвались вместе с ботом. А на следующий год погибла вся Донская флотилия. Произошло это так. Флотилия сопровождала морем русский корпус генерал-фельдмаршала Петра Петровича Ласси, который выступил в поход от Азова на Крым. У Федотовой косы флотилию встретил большой турецкий флот. Контр-адмирал П.П. Бредаль, участник Гангутского сражения, решил обмануть турок и повторить прием Петра I при Гангуте: в самом узком месте косы, шириною 60 сажень, он приказал прорыть канал, по которому перевел флотилию на западную сторону косы. Но турки заметили маневр и опять перерезали флотилии путь. Тогда Бредаль сжег свои суда, а людей, пушки и грузы отправил в Азов сухим путем. Оставшись без поддержки с моря, корпус Ласси прекратил поход на Крым и вернулся назад[2].

В 1739 г. союзница России Австрия заключила с Турцией сепаратный мир и России в свою очередь пришлось подписать мир с турками, отложив на время мысль о Крыме и заведении флота на юге. Азов Россия сохранила, но в качестве неукрепленного пункта, а иметь на юге суда ей по условиям мира было запрещено. Тавровское и Брянское адмиралтейства упразднили за ненадобностью.

Донская и Дунайская флотилии в период войны 1768-1774 гг.
Новая попытка завести флот на юге была предпринята через 30 лет, в ходе русско-турецкой войны 1768-1774 гг. Главные морские события войны происходили на Средиземном море, где пришедшие с Балтики российские эскадры отличились при Чесме и Хиосе. С началом войны воссоздали Донскую (Азовскую) флотилию и создали Дунайскую флотилию. Азовской флотилией командовал вице-адмирал Алексей Наумович Сенявин, сын умершего от чумы адмирала Н.А. Сенявина. Строительством Дунайской флотилии с 1770 г. руководил англичанин на русской службе адмирал и генерал-интендант, способный изобретатель Чарльз Ноулс. К лету 1771 г. Дунайская флотилия состояла из 7 галер, 5 галиотов и 20 мелких судов. В 1772 г. к ним прибавилось несколько шхун. В дальнейшем, с созданием Черноморского флота, флотилию оперативно подчинили командующему флотом.

Для Азовской флотилии в Таврове, в Павловске на Хопре и Икорце строились так называемые «новоманерные», или «новоизобретенные», суда. Они назывались так потому, что не имели мировых аналогов, не были похожи ни на один тип корабля. Эти суда могли ходить и на веслах, и под парусом, причем, из-за малой осадки — 9 футов, — не только по морю, но и по рекам. К сожалению, их мореходные качества оказались весьма низкими. На них стояло от 12 до 16 пушек 6- и 12-фунтового калибра. 17 мая 1771 г. Азовская флотилия, состоявшая из одного 16-пушечного корабля, девяти двухмачтовых 16- и 14-пушечных «новоизобретенных» судов, пяти 20-пушечных прамов и нескольких других судов, встала на рейде Таганрога. По весне 1776 г. флотилия насчитывала 11 «новоизобретенных» кораблей, 9 фрегатов, 2 бомбардирских корабля, 10 ботов и шхун, 22 галиота, 56 мелких судов. Все эти корабли явились первой черноморской эскадрой, боевым ядром Черноморского флота[3].

Во время войны Азовская флотилия не допустила турок в Азовское море и надежно обеспечила действия сухопутной армии. С весны 1773 г. корабли флотилии блокировали побережье Крыма и не дали туркам высадить десант. Так, 23 июня 1773 г. отряд из двух «новоизобретенных» судов под командованием капитана 1-го ранга И.Г. Кинсбергена встретил близ Балаклавы три турецких 52-пушечных корабля и 25-пушечную шебеку. Несмотря на огромное превосходство неприятеля русский отряд смело пошел в атаку и после 6-часового боя заставил турок отступить. Два месяца спустя, 23 августа, Кинсберген, имея под началом три «новоизобретенных» корабля, фрегат, бот и брандер, встретил у берегов Абхазии в районе Суджук-Кале 18 вражеских кораблей и отважно атаковал 10 передовых турецких судов (3 корабля, 4 фрегата, 3 шебеки). Натиск русских был столь силен и храбр, что через два часа боя противник бежал.

Успехи России на Черном море и боязнь потерять Крым заставили нового турецкого султана Абдул-Гамида перебросить крупные морские силы из Средиземного моря в Черное: 28 июня 1774 г. турецкая эскадра из 31 корабля атаковала 11 русских судов адмирала А.Н. Сенявина, прикрывавших вход в Керченский пролив. Однако и на этот раз превосходство в силах не принесло туркам победу: метким артиллерийским огнем русский флот отбил нападение[4];. Тем временем на суше генерал-фельдмарашал граф Петр Александрович Румянцев окружил под крепостью Шумла главные силы турецкой армии, и 10 июля Россия и Турция подписали Кючук-Кайнарджийский мирный договор. Россия получила земли между Бугом и Днепром с крепостью Кинбурн, Азов и Таганрог, Керчь и Еникале. Российский торговый и военный флот мог свободно плавать по Черному морю, торговые суда могли проходить Дарданеллы. Крымское ханство стало независимо от Турции.

Черноморский флот при Екатерине II
Получив базы для флота в Азовском море, Россия поспешила усилить свое военное присутствие в Черноморье. Императрица Екатерина II распорядилась направить из Азовского в Черное море крейсерский отряд военных судов, замаскированных под коммерческие. Кроме того, императрица приказала послать в Черное море с Балтики отряд из шести фрегатов под командой капитана 2-го ранга Т.Г. Козлянникова, однако турки не пропустили военные суда через проливы. Оставалось строить корабли на месте. Но строительство флота на юге затруднялось мелководностью Дона и его притоков, где располагались верфи, а также Таганрогского залива. Для постройки кораблей более или менее годился только Днепровско-Бугский лиман, и в декабре 1775 г. Екатерина II издала соответствующий указ Адмиралтейств-коллегии, предписав одновременно сократить строительство судов на Азовском море. 31 мая 1778 г. рескриптом Екатерины новая судостроительная и морская база отдавалась на попечение новороссийского генерал-губернатора светлейшего князя Григория Александровича Потемкина. 18 июня 1778 г. императрица повелела именовать новую морскую базу Херсоном. 7 июля 1780 г. в Херсоне были заложены два первых корабля. Екатерина понимала опасную непрочность русско-турецкого договора и всячески торопила строительство Херсонской верфи и кораблей. В 1782 г. князю Потемкину даже пришлось прибегнуть к вольному найму 1150 плотников «для производства корабельного строения»[5];. В августе 1783 г. в Херсон прибыл капитан 2-го ранга, будущий адмирал, Федор Федорович Ушаков вместе с 700 матросами и 3 тысячами мастеровых[6].

В конце 1782 г. Потемкин доложил Екатерине свой план присоединения к России Крыма. Значительное место отводилось в плане действиям флота, причем общее командование флотом и армией на юге светлейший князь предлагал взять на себя. Императрица согласилась со всеми пунктами плана, даже не запросив мнение управлявшей флотом Адмиралтейств-коллегии. 11 января 1783 г. Екатерина II подписала рескрипт о введении должности командующего Черноморским флотом. Таким образом, этот день — 11 января по старому стилю, или 22 января по новому стилю — явился днем рождения Черноморского флота. В рескрипте говорилось: «Для командования заводимым флотом Нашим на Черном и Азовском морях повелеваем тотчас отправить нашего вице-адмирала Клокачева, которому для принятия потребных наставлений явиться у Нашего новороссийского и азовского генерал-губернатора князя Потемкина»[7]. В честь основания Черноморского флота Екатерина приказала отлить медаль «Слава России».

Первый командующий Черноморским флотом вице-адмирал Федот Алексеевич Клокачев проявил себя в Чесменском сражении 24-25 июня 1770 г., командуя в чине капитана 1-го ранга линейным кораблем «Европа», с 1776 г. возглавлял Азовскую флотилию. Он отличался личной храбростью и был не только опытным моряком, но и хорошим хозяйственником, так что выбор Екатерины оказался безошибочен.

Тем временем Турция готовилась к новой войне с Россией, она не могла примириться с потерей Крыма. В 1776 г. турецкое правительство потребовало вернуть Кинбурн и Крым. Тогда осенью 1776 г. Россия ввела в Крым войска А.В. Суворова и посадила на крымский престол угодного ей хана Шагин-Гирея. Боясь за свою власть, хан просил Россию оставить войска в Крыму. Турция свои войска вывела, но вскоре ее эмиссары подняли там мятеж против Шагин-Гирея. Турция послала войска, но в Крым они не высадились, опасаясь Суворова и русского удара с моря. Весной 1779 г. Турция подписала конвенцию, подтвердившую договор 1774 г. Однако 8 апреля 1783 г. Екатерина II ввиду постоянных нарушений Турцией условий договора включила Крым в состав России и переименовала его в Тавриду. Управлять Таврической губернией императрица поручила Потемкину. Сбылась мечта многих поколений россиян, их кровь не была пролита даром — Россия присоединила Крым, а вместе с ним приобрела твердые позиции в Причерноморье и весьма выгодные черноморские торговые пути, экономика российского юга получила новые возможности для развития. Но обеспечить в полной мере стратегические позиции России на юге мог только военный флот. Создание Черноморского флота требовалось всемерно ускорить.

В начале мая 1783 г. Потемкин направил Клокачеву ордер с предписанием принять под командование не только флот, но и Херсонские верфи, оказавшиеся в запущенном состоянии. Капитана над Херсонским портом капитана 1-го ранга И.Т. Овцына Потемкин сместил, временно назначив вместо него капитана 1-го ранга Марко Ивановича Войновича, известного храбростью и честностью, командира строившегося корабля «Слава Екатерины». В конце июля Войновича сменил прибывший по именному указу императрицы капитан 1-го ранга А.П. Муромцев. Войнович вернулся на прежнюю должность и принял участие в спешной достройке своего корабля — первого линейного корабля Российского Черноморского флота. 16 сентября 1783 г. 66-пушечная «Слава Екатерины» была спущена на воду. В мае 1788 г. Потемкин приказал переименовать корабль в «Преображение Господне». Под этим именем корабль участвовал во многих сражениях эскадры Ф.Ф. Ушакова[8].

Новорожденному Черноморскому флоту была необходима хорошая, удобная во всех отношениях база. Такой базой стала Ахтиарская бухта в южной оконечности Крыма. Первым из крупных российских военачальников обратил внимание на Ахтиарскую бухту Александр Васильевич Суворов. Как уже говорилось, генерал-поручик А.В. Суворов командовал войсками, которые Россия ввела в Крым в конце 1776 г. Суворов сразу оценил стратегическое и оперативно-тактическое значение Ахтиарской бухты. «Подобной гавани, — писал он, — не только у здешнего полуострова, но и на всем Черном море другой не найдется, где бы флот лучше сохранен и служащие на оном удобнее и спокойнее помещены быть могли»[9]. 15 июня 1778 г. Суворов разместил по берегам Ахтиарской бухты 6 батальонов пехоты, конницу и артиллерию. Он приказал срочно прикрыть бухту батареями, причем распорядился вести работы тайно, ночью, чтобы стоявшие в бухте турецкие корабли ничего не заметили. Утром 16 июня вахтенные на турецких кораблях внезапно увидели себя под дулами русских береговых батарей. Турецкая эскадра состояла более чем из 10 судов, а русских батарей было всего три, и все же находиться более в бухте турки не рискнули, в ночь на 17 июня они покинули ее акваторию. Встречный ветер мешал движению, туркам пришлось буксировать корабли лодками, и далеко от бухты они не отошли. Как писал Суворов русскому резиденту при дворе Крымского хана Андрею Дмитриевичу Константинову: «Противная погода мешала стамбульцам выход из Ахт[иарской] гав[ани]. Учиня один выстрел, вытянулись они из гавани на лодках, выстрелили 7 раз, далее по румбу напр[авились] к Очакову; 1/2 часу отойти не могли, один фрегат паче других силился к тому, но не превозмог, а ушла лодочка. На сем расстоянии стоят они…»[10]. Уход турецкого флота укрепил режим русского ставленника Шагин-Гирея. Императрица высоко оценила демонстративную акцию Суворова — «за вытеснение турецкого флота из Ахтиарской гавани и от крымских берегов» она пожаловала полководцу украшенную бриллиантами золотую табакерку со своим портретом[11].

В том же 1778 г. Ахтиарскую бухту впервые обследовал с морской точки зрения экипаж фрегата «Осторожный» под командованием капитана 2-го ранга Берсенева[12]. В 1780 г. бухту опять посетил русский корабль. По описанию того времени, берега были пустынны, «все место было дико и покрыто мелким дровяным лесом и кустарником»[13]. Только на северном берегу разместилось татарское селение из 7-9 мазанок под названием Ак-Яр (Белый Утес), по имени его и бухта долгое время называлась на российских картах Ахтиарской.

17 ноября 1782 г. в бухту вошли русские фрегаты «Храбрый» и «Осторожный» под общим командованием капитана 1-го ранга И.М. Одинцова. Они первыми из русских кораблей остались у Ак-Яра на зимовку. Матросы построили для себя в балке, впоследствии названной Сухарной, небольшую казарму, вырыли четыре колодца. В соседней балке провели килевание фрегатов — наклонили их на борт для очистки днища и киля от наросших ракушек и водорослей. Место, где происходило килевание, впоследствии получило название «килен-балка». В течение зимы экипажи кораблей промерили глубины Северной и Южной бухт, составили их описание и карты. По берегам бухт обнаружили много ключей и колодцев. Теперь, после проведенных обследований, можно было перебазировать в Ахтиарскую бухту все боевое ядро Черноморского флота. Но сначала позаботились о береговой и противодесантной обороне — в середине апреля 1783 г. на берега бухты прибыл гренадерский батальон, а в конце апреля — Капорский и Днепровский полки и полевая артиллерия. Войска построили казармы и склады («Ахтиарский магазин»), начали укреплять берега гавани.

2 мая 1783 г. в Ахтиарскую бухту вошли 11 кораблей Азовской, а затем 17 кораблей Днепровской флотилии. Черноморский флот впервые сосредоточился в своей новой главной базе. Корабли разместились в Южной бухте, которую признали наиболее безопасной.

6 мая командующий флотом вице-адмирал Ф.А. Клокачев, лично осмотрев Ахтиарскую бухту, пришел в полный восторг. Вот что он писал вице-президенту Адмиралтейств-коллегии графу Ивану Григорьевичу Чернышеву, члену Академии наук, бескорыстному ученому и умному руководителю: «При сем не премину я Вашему сиятельству донести, что при самом входе в Ахтиарскую гавань дивился я хорошему ее с моря положению; вошедши и осмотревшись, могу сказать, что во всей Европе нет подобной сей гавани — положением, величиной, глубиной. Можно в ней иметь флот до 100 линейных судов, ко всему же тому природа устроила лиманы, что сами по себе разделены на разные гавани, то есть — военную и купеческую. Без собственного обозрения нельзя поверить, чтоб так сия гавань была хороша. Ныне я принялся аккуратно сию гавань и положение ее места описывать и, коль скоро кончу, немедленно пришлю карту. Ежели благоугодно будет Ея Императорскому Величеству иметь в здешней гавани флот, то на подобном основании надобно здесь будет завести порт, как в Кронштадте»[14]. 13 июля 1783 г. карту отослали в Адмиралтейств-коллегию, там на ее основе принялись разрабатывать планы будущего города.

А пока в Петербурге готовили планы города, 3 июня 1783 г. на западном берегу Южной бухты моряки заложили три первых каменных дома: часовню, кузницу для Адмиралтейства и дом для контр-адмирала Ф.Ф. Мекензи (с 8 мая 1783 г. он возглавил Черноморскую эскадру вместо отбывшего в Херсон Ф.А. Клокачева). В южной части гавани, на Николаевском мысу, начали строить деревянный шлюпочный причал и лестницу — будущую Екатерининскую, затем Графскую, пристань. Этот день — 3 июня (14 июня по новому стилю) — стал днем основания города. В честь данного события в 1783 г. была отлита медаль «Польза России». Первоначально город назывался Ахтиар, по имени прибрежного татарского селения Ак-Яр. 10 февраля 1784 г. указ Екатерины II узаконил рождение нового города и повелел впредь именовать его Севастополем, что в переводе с греческого значит «Город славы»[15]. После смерти Екатерины II (6 ноября 1796 г.) новый император Павел I в 1797 г. приказал вернуть городу его первое название — Ахтиар. Четыре года город опять назывался Ахтиаром, пока Александр I в 1801 г. не переименовал его окончательно в Севастополь[16].

Севастополь быстро строился и расширялся. Весной 1784 г. число его жителей достигло 4 тыс. человек, а в Южной бухте стояли уже 28 кораблей. Адмирал Д.Н. Сенявин так описывал тогда Севастополь: «Сделаны хорошие два тротуара, один от пристани до крыльца дома адмиральского, а другой от дома до гавани, и обсажены в четыре ряда фруктовыми деревьями. Выстроено шесть красных лавок с жилыми наверху покоями, один изрядный трактир, несколько лавок маркитантских, три капитанских дома, несколько магазейн и шлюпочный сарай в Адмиралтействе; все сии строения каменные или досчатые. Бухта Херсонская отделена от карантина. Инженеры и артиллеристы устроили временные батареи на мысах при входе в гавань. Итак, город Севастополь вместе с весной 1784 г. довольно уже образовался, все строения оштукатурены, выбелены, хорошо подкрашены палевой или серой краской, крыши на всех черепичные, и все это вместе на покатости берега делало вид очень хороший. Самый лучший взгляд на Севастополь есть с Северной стороны».

Сам Д.Н. Сенявин, являясь начальником порта, непосредственно руководил строительством города и портовых сооружений[17].

Одновременно с Севастополем строился и расширялся Херсон. Стараниями князя Потемкина там был основан Морской кадетский корпус для подготовки на месте офицеров флота. В 1785 г. императрица пожаловала Потемкину кейзер-флаг, то есть флаг генерал-адмирала, и предоставила право производить в чины до капитана 2-го ранга включительно. Адмиралтейств-коллегию Екатерина обязала выполнять все распоряжения Потемкина. К счастью, ум и таланты светлейшего князя неизменно имели целью благо России, и его главные распоряжения не противоречили здравому смыслу и государственной пользе. Так, рассуждая о потребном числе крепостей в Тавриде, Потемкин отмечал: «Главная и одна только крепость должна быть Севастополь, при гавани того же имени». О защите Керченского пролива князь высказывался так: «У пролива Еникольского полагаемая прежде крепость ныне найдена по ширине пролива ненужной; но ради удержания десанта и верности сообщения с Таманом, сделать у Павловской батареи небольшое, но прочное укрепление». Представил Потемкин и проект создания Морского канала в Дмитровском лимане, чтобы глубокосидящие суда могли проходить непосредственно в Херсон, а не разгружаться в тридцати верстах от Херсона у Глубокой пристани[18].

В 1785 г. умер адмирал Ф.Ф. Мекензи, и Черноморский флот возглавил адмирал М.И. Войнович, бывший командир линкора «Слава Екатерины», который с 1784 г. командовал эскадрой Черноморского флота. Весной 1786 г. Екатерина II совершила путешествие в Крым. Она много путешествовала по России, но приезд императрицы в отвоеванный Крым и посещение ею Севастополя имели особое политическое значение. Дело в том, что присоединение Крыма к России встревожило Турцию и Европу. Англия и Пруссия открыто подстрекали Турцию к войне с Россией. В ответ Екатерина двинула на юг войска генерал-аншефа А.В. Суворова и по настоянию Потемкина сама предприняла демонстративную поездку на юг. Путешествие Екатерины в Тавриду должно было показать твердость русской политики и ее готовность защищать новые территории. Екатерину в поездке сопровождал австрийский император Иосиф II. Они встретились в Херсоне. Новый русско-австрийский союз мог сдержать агрессивные стремления Турции. Обоих императоров сопровождала пышная свита и послы иностранных государств. Потемкин сделал все, чтобы показать Екатерине процветающий, благословенный край. На пути поезда императрицы не только строились бутафорские «потемкинские деревни», но многие города и села действительно приводились в порядок. По описанию современника, «для проведения новых дорог раскапывались горы, расставлялись верстовые столбы и каменные мили, сажались вдоль дорог ряды деревьев. В городах некоторые улицы застраивались хорошими домами и лавками, а худые ломались и увозились». В сельской местности предписывалось, «отступая 10 саженей, все удобные места отвести к посеянию хлеба — вспахать и посеять», показывая, «что здешние жители не в праздности или лености дни свои провождают». Сама Екатерина так отзывалась об этой поездке: «Право, все это до того похоже на сказку из «Тысячи и одной ночи», что не знаешь, находишься наяву или во сне»[19]. В Севастополе Екатерину встретили торжественно и пышно. На рейде ее приветствовали салютом 27 военных кораблей и 8 транспортов. Была устроена показательная стрельба: на глазах коронованных особ, свиты и иностранных дипломатов два линейных и два бомбардирских корабля подожгли бомбами специально построенный на Северной стороне деревянный городок с крепостью. Морской парад и артиллерийская стрельба произвели на дипломатический корпус большое впечатление. Французский посланник Сегюр отмечал: «Боюсь, как через 30 часов флаги ее (Екатерины II — Б.Г.) кораблей могут развеваться в виду Константинополя и знамена ее армии водрузятся на стенах его»[20]. Сегюр не знал еще, что в 1785 г. был утвержден первый штат Черноморского флота. Он должен был состоять из 12 линейных кораблей, 20 больших фрегатов, 5 шхун и 23 транспортов. Численность личного состава — 13,5 тыс. чел. [21]

Севастополь к приезду Екатерины начали застраивать по плану, составленному в 1785 г. инженер-полковником Н.И. Корсаковым. План охватывал территорию более 120 десятин, предполагая сооружение города и крепости между Артиллерийской и Карантинной бухтами. Однако проект Корсакова не учитывал сильно пересеченный характер местности и поэтому в полной мере осуществлен не был, построили только Артиллерийскую слободку в Артиллерийской бухте. Город застраивался в основном стихийно, несмотря на усилия продолжавшего руководить строительством адмирала Сенявина. В 1785 г. деревянную лестницу на Николаевском мысу заменили каменной, она стала называться Екатерининской. К пристани прилегала площадь, тоже Екатерининская. На ней, напротив пристани, стоял дом адмирала Ф.Ф. Мекензи, превращенный в путевой дворец императрицы. Рядом были дома офицеров. Южнее шла Балаклавская дорога, переходившая в Балаклавскую улицу, единственную в то время в городе. Она шла вдоль Южной бухты на холм. Улицу затем тоже назвали Екатерининской (в советское время — ул. Ленина). Намечалось строительство водопровода. Крепости в Севастополе еще не было. Вход в бухту прикрывали две мортиры и две гаубицы. Кроме того, на батареях имелось 53 орудия. Береговая оборона только создавалась, а сам Черноморский флот еще не достиг необходимой величины. Екатерина писала Потемкину в 1787 г.: «Весьма нужно протянуть два года, а то война прервет построение флота»[22].

Турция не стала ждать дальнейшего укрепления Севастополя и Черноморского флота. Турки потребовали отозвать русских консулов из Молдавии и Валахии, вывести русские войска из Грузии, вошедшей в 1783 г. по Георгиевскому трактату в состав России, учредить досмотр русских судов в Босфоре и вернуть Крым. Получив отказ, турки арестовали русского посланника в Стамбуле, в середине августа направили эскадру к Хаджибею (Гаджибей), а 21 августа 6 больших и 30 малых турецких кораблей напали у Кинбурна на русский фрегат «Скорый» и бот «Битюг». Артиллерийская дуэль продолжалась три часа, после чего наши корабли отошли к Глубокой пристани. После враждебных действий Турции Черноморский флот вооружил все наличные суда, вплоть до самых малых. Несмотря на огромный перевес турок, Потемкин потребовал от начальника Севастопольской эскадры Войновича как можно скорее выйти в море. «Где завидете флот турецкий, — писал Потемкин, — атакуйте его во что бы то ни стало… Хотя бы всем погибнуть, но должно показать свою неустрашимость к нападению и истреблению неприятеля»[23]. 31 августа 1787 г. Войнович вышел в море и повел эскадру к Варне. Там 8 сентября корабли попали в жестокий шторм, продолжавшийся пять дней. Линейный корабль «Мария Магдалина» потерял все мачты, и буря отнесла его к Босфору, где ему пришлось сдаться туркам. Фрегат «Крым» затонул. Многие корабли получили повреждения. Эскадра вернулась в Севастополь и чинилась там всю осень и зиму.

Пока корабли Севастопольской эскадры находились в ремонте, Днепровская флотилия (Лиманский флот) вела боевые действия в Днепровско-Бугском лимане. Флотилия состояла из 3 кораблей, 3 фрегатов, бота, 7 галер, 2 плавбатарей и нескольких мелких судов. Командовал флотилией контр-адмирал Николай Семенович Мордвинов, сын известного в то время адмирала и писателя-мариниста С.И. Мордвинова, будущий первый морской министр России. Ограниченность Лиманской флотилии в силах усугублялась некомплектом и неопытностью личного состава. Кроме того, часть судов имела лишь половину положенных по штату орудий, а многие галеры — только по одной пушке. С началом войны флотилия пополнилась отрядом прогулочных судов, на которых Екатерина II путешествовала по Днепру. Боевое значение этих наскоро вооруженных судов было, однако, совсем невелико. Адмиралу Мордвинову пришлось отказаться от наступательных действий и ограничиться обороной. Так, галера «Десна» под командованием мичмана Ломбарда помогла Суворову отразить нападение вражеского десанта на крепость Кинбурн. Ломбард смело атаковал несколько турецких судов, отошедших от главных сил врага, и отогнал их от крепости. Лиманская флотилия потопила в боях вражеский корабль и две шебеки. А при отражении турецкого десанта 30 сентября галера Ломбарда атаковала левое крыло эскадры неприятеля и отогнала от крепости 17 десантных судов. А десант, высадившийся на берег 1 октября 1787 г., уничтожили воины Суворова. Морские бои у Кинбурна продолжались до середины октября 1787 г. Несмотря на отдельные неудачи, Лиманской флотилии все же неизменно удавалось отгонять турецкие корабли от крепости Кинбурн, чем обеспечивалась также безопасность Херсона и создавались условия для действий Екатеринославской армии Потемкина против Очакова.

Зимой 1787 — 1788 гг. Лиманская флотилия пополнилась судами, в том числе большими дубель-шлюпками с 11-ю пушками. Флотилию, которой по-прежнему командовал Мордвинов, разделили на два отряда. Первым отрядом из 51 судна (7 галер, 7 дубель-шлюпок, 7 плавбатарей, 22 больших шлюпки, 7 палубных ботов и брандер) командовал немецкий принц Карл Генрих Никола Оттон Нассау-Зиген. Он был известен кругосветным плаванием вместе с Луи-Антуаном де Бугенвилем, служил во французских и испанских войсках, отличался большой храбростью и распорядительностью. Вторым отрядом — эскадрой из 14 парусных судов (2 корабля, 4 фрегата, 8 мелких судов) командовал шотландец Джонс Поль. Джонс — национальный герой США, отличившийся в войне за независимость. Оба иностранца получили на русской службе чин контр-адмирала. В течение зимы в Таганроге, Херсоне и Кременчуге казна и частные лица оборудовали около 20 судов, в основном трофейных, для крейсерской службы и корсарских набегов. Базировались корсарские суда в Севастополе. С началом весны они начали успешные действия у берегов Дуная и Анатолии, захватывая турецкие транспорты. Эскадра Войновича после ремонта вышла к Очакову, но сильный шторм опять так потрепал корабли, что пришлось снова вернуться в Севастополь[24].

Между тем, в конце мая к Очакову подошел турецкий флот Хасан-паши из 10 линейных кораблей, 6 фрегатов, 47 галер, канонерских лодок и мелких судов. Вся Лиманская флотилия заняла позицию от Станиславского мыса до устья Буга. 26 мая 30 турецких галер отправились в разведку и вскоре встретили русскую дубель-шлюпку, находившуюся в дозоре. Шлюпкой командовал капитан 2-го ранга Х.И. Сакен. Отстреливаясь, наше судно стало уходить. Но 11 быстроходных галер догнали его, обошли с двух сторон и у устья Буга двинулись на абордаж. Начался рукопашный бой. Тогда капитан Сакен выпустил последние залпы в упор по турецким судам и взорвал дубель-шлюпку, отказавшись спустить флаг. Вместе с ним погибли 4 турецких галеры[25].

7 июня 1788 г. в 7 часов утра 40 турецких галер двинулись на русскую линию из 24 кораблей, обходя ее с фланга. Русские в ответ подняли сигнал об атаке и сами пошли на врага. Вперед вырвались, ведя меткий орудийный огонь, 4 быстроходных галеры под командованием бригадира Корсакова. Русские экипажи так рвались в бой, что Корсаков даже вышел на шлюпке вперед, чтобы умерить пыл своих людей и заставить их подождать остальные корабли. Огонь турок начал слабеть, они приготовились поворачивать назад, но тут к месту боя приблизились главные силы противника из 10 линейных кораблей и 6 фрегатов под командованием Хасана-паши. Они засыпали ядрами русскую линию, но наши комендоры были гораздо лучше обучены и стреляли более метко. Они подожгли турецкие корабли, и два вражеских линейных судна взлетели на воздух. В панике турки бросились к Очакову под защиту береговых батарей.

16 июня неприятель в полном составе вновь двинулся к Кинбурну. Но турецкие корабли шли «в худом порядке», управлялись и маневрировали плохо, флагманский корабль через час сел на мель, остальные сгрудились вокруг него. Русские воспользовались этим и в ночь на 17 июня, скрытно подойдя, атаковали врага артиллерией. Турки не смогли использовать свой перевес в силах, их большие корабли действовали неумело, а маневренные галеры, которым не мешал ветер, и не подумали контратакой отогнать русских. Тем не менее, враг упорно сопротивлялся в течение четырех часов. Один из турецких кораблей долго отбивался из пушек и ружей, но, оставшись в одиночестве, сдался, когда к нему подвели брандер с угрозою поджечь его. Севший на мель флагман прикрывали гребные суда противника. Турки сражались храбро, и русским пришлось направить против них подкрепление. «Прибытие подкрепления, — писал участник боя, — заставило турок отступить окончательно. Адмиральский корабль спустил флаг, но, следуя ужасному обыкновению турок, они убили у нас еще нескольких людей ружейными выстрелами, в то время, когда внутри судна они хлопотали о спасении людей от огня»[26].

Суворов, наблюдавший за сражением с Кинбурнской косы, писал в этот день Потемкину:

«Ура! Светлейший князь.

У нас шебека 18-пушечная. Корабль 60-пуш[ечный] не палит, окружен Адмиральский 70-пуш[ечный] спустил свой флаг. Наши на нем»[27].

Хасан-паша вновь укрылся под стенами Очаковской крепости. В ночь на 18 июня он решил прорваться из Лимана в море. Путь вражеской эскадры проходил мимо Кинбурнской косы, где Суворов установил батареи и в свое время настойчиво отказывался снять их, несмотря на приказы Потемкина. Теперь эти батареи вступили в дело. Они почти в упор били по турецким судам, которые шли плотной колонной. «Наши ядра, — сообщал Суворов, — пробивали оба борта, достигая до противного берега»[28]. В полночь взошла луна, турецкий флот оказался перед нашими пушками как на ладони. Два вражеских корабля были потоплены, многие повреждены. Русские корабли начали окружать турок, которые стали отходить к Очакову. Преследуя их, русская флотилия приблизилась к Очакову, ведя одновременно бой с кораблями врага и очаковской крепостью. Начались абордажные схватки. Погибли одна наша плавбатарея и 11 судов неприятеля. «Жаль, что не был на абордаже, — писал Суворов Потемкину, — … мне остается только ревновать»[29]. Всего в боях 17-18 июня турки потеряли 15 кораблей, из них 5 линейных и 5 фрегатов и 6 тыс. чел., из которых 1673 чел. пленными. Очаковское сражение принесло славу черноморцам. Теперь решительный удар должны были нанести главные силы Черноморского флота.

18 июня 1788 г. Войнович вывел эскадру на поиски врага. Авангардом эскадры командовал капитан бригадирского ранга (1-го ранга) Ф.Ф. Ушаков, бывший командир Днепровской флотилии. 29 июня у Тендры был встречен турецкий флот из 17 линейных кораблей, 8 фрегатов, 3 бомбардирских кораблей и 21 вспомогательного судна. Трое суток обе эскадры маневрировали, наконец у острова Фидониси (Змеиный) туркам удалось «захватить ветер», то есть занять подветренное положение по отношению к русской эскадре. Войнович растерялся, но Ушаков смелым маневром поставил голову вражеской эскадры «в два огня» и сам атаковал турок. Неприятельский флот обратился в бегство. Турецкий адмирал Эски Хасан-паша открыл огонь по своим кораблям, пытаясь остановить их, но безуспешно. Это была первая морская победа Ушакова. Она обезопасила с моря войска Суворова, осаждавшие Очаков, и позволила им 6 декабря 1788 г. захватить эту морскую крепость. Сражение при Фидониси явилось первым боевым крещением Севастопольской эскадры. Оно положило конец господству турок на Черном море[30].

19 июля 1788 г. русская эскадра вернулась в Севастополь. Ушаков должен был получить заслуженную награду, но в реляции о победе Войнович приписал всю заслугу себе. Не были отмечены и представленные Ушаковым к награде матросы и офицеры. Довольный морской победой, Потемкин требовал от Войновича новых выходов в море. Однако Войнович откладывал выход, ссылаясь на неисправность кораблей, плохую погоду, угрозу набега на Севастополь крымских татар… Складывалось впечатление, что он не верил в дальнейший успех, полагая победу у Фидониси случайностью. Тем временем в конце июля 1788 г. турки заняли остров Березань близ Очакова и возвели на нем укрепления. Затем они высадили у Очакова 1,5 тыс. чел. десанта, однако наша гребная флотилия воспользовалась наступившим штилем и истребила 33 турецких судна. Не дождавшись от Войновича активных действий, и чтобы отвлечь турецкий флот от Очакова, Потемкин послал в Севастополь своего офицера для поручений командира корабля «Полоцк», будущего адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина. 16 сентября Сенявин с 5 судами вышел в крейсерство к берегам Анатолии. До 6 октября он уничтожил 13 турецких транспортов[31] и нарушил продовольственное снабжение Стамбула. «Столица турецкая, — писал Потемкин, — от недостатка хлеба была бы в крайности, если бы французы не усердствовали им возить на своих судах под французским флагом; турецкие транспорты не смеют казаться…»[32].

27 декабря 1788 г. Потемкин сместил Войновича и поставил во главе Черноморской эскадры Ф.Ф. Ушакова. Войнович остался командующим флотом. Новый командир эскадры резко изменил боевую и тактическую подготовку кораблей и экипажей. При Ушакове подводную часть судов впервые стали обшивать медью, это предохраняло корпуса от гниения и увеличивало скорость хода, поскольку подводная часть не обрастала ракушками. В то время морские уставы всех стран грозили суровыми наказаниями за малейшие отступления от общепризнанной тогда линейной тактики, которая стесняла действия и оставляла мало простора для маневра. Ушаков смело отбросил устаревшие положения. Основу его тактики составляли высокая активность, маневр, настойчивость и целеустремленность. Ушаков, как и Суворов, всегда искал решительного сражения и главной целью ставил уничтожение противника. Никогда не боялся Ушаков вступить в бой с численно превосходящим неприятелем и всегда одерживал победу. Как и Суворов, он не проиграл ни одного сражения. Главные принципы маневренной тактики Ушакова: стремительная атака прямо из походного порядка с необходимыми перестраиваниями на ходу и настойчивое преследование врага; обязательное выделение резерва, выделение специальной группы кораблей («кайзер-флаг») для удара по голове вражеской колонны, по ее флагманским судам; смелый маневр в виде прорезания строя противника и сближение с врагом для решительного артиллерийского удара с предельно коротких дистанций.

Линейная тактика предписывала командующему эскадрой находиться в центре линии своих кораблей, а Ушаков, начиная со сражения при Фидониси, всегда шел впереди и подавал пример эскадре. Один из его приемов — атаку со стороны берега — применил английский адмирал Г. Нельсон в битве при Абукире (1798). Классическое использование ушаковской идеи охвата головы вражеской колонны принесло японцам победу в сражении при Цусиме 14-15 мая 1905 г. Огромное внимание Ушаков уделял тактической подготовке командиров кораблей, их умению действовать в составе эскадры. С большой требовательностью относился он к обучению комендоров быстрой и меткой стрельбе, настаивал на проведении ежедневных артиллерийских учений, рассматривая артиллерию, а не абордаж главным средством борьбы на море. В приемы обучения артиллеристов Ушаков даже ввел стрельбу с качелей, чем достигалась имитация морской качки. Много внимания уделял он разведке, поддержанию постоянной бдительности. Учения в море требовал проводить в любую погоду. Неустанную заботу проявлял он о рядовых матросах, находил время, чтобы улучшить организацию их питания, обмундирования, лечения, досуга. Видное место в деятельности Ушакова занимало формирование специальных штатных подразделений морской пехоты, введенной еще Петром I, разработка мероприятий по организации десанта и захвата плацдармов, устойчивому взаимодействию флота и берега. Принципы морской тактики Ушакова не утратили значения и по сей день. Всегда будет актуально его главное требование: не держаться шаблона, смело искать новых решений, новых путей к победам.

В декабре 1788 г. после взятия Суворовым Очакова, Потемкин решил устроить глубоководный новый порт взамен Херсона. Место он выбрал при слиянии Южного Буга и Ингула. Здесь, в устье Ингула, в 1788 г. он приказал заложить корабельную верфь, вокруг которой в следующем году возник город Николаев, будущий центр российского судостроения на юге. Из Херсона в Николаев перевели Адмиралтейство.

Черноморская эскадра к весне 1789 г. состояла из 5 линейных кораблей, 18 фрегатов, 38 мелких судов и вооруженных транспортов. Корабли были готовы к походу и бою, Ушаков неоднократно предлагал Войновичу вывести эскадру для помощи наступающим вдоль побережья войскам Суворова, но Войнович не давал разрешения. И лишь когда в конце сентября большой турецкий флот подошел к Очакову, Войнович разрешил выход. Завидев русскую эскадру, турки без боя ушли на юг.

Русской армии, пробивавшейся к устью Дуная, постоянно требовалась поддержка с моря, а командир флота Войнович медлил с активными действиями. Тогда, в марте 1790 г., Потемкин сместил Войновича и назначил командовать Черноморским флотом Ушакова, произведенного в 1789 г. в контр-адмиралы. Флот насчитывал в то время 11 линейных кораблей, 8 фрегатов и 34 меньших судна. Приняв командование, Ушаков при первой возможности вывел эскадру в море. С 15 мая 1790 г. корабли Ушакова крейсировали у Самсуна, Синопа и Анапы, потопили много торговых судов турок, 6 судов пленили[33].

28 июня 1790 г. наблюдательный пост в Евпатории заметил турецкий флот. Утром 2 июля Ушаков вышел навстречу врагу, но турки исчезли. Ушаков искал их по всему побережью Крыма. Наконец 8 июля противник был обнаружен в Керченском проливе. Эскадра Ушакова и турецкая эскадра Гуссейна-паши имели по 10 линкоров, но по количеству других кораблей турки превосходили в два раза, против 1100 турецких орудий Ушаков мог выставить только 850. Турецкая эскадра собиралась прикрыть высадку десанта, но была полностью разгромлена, а русские захватили 8 вражеских судов. Турки потеряли убитыми около 2 тыс. чел., русские — 29 чел. Успех опять обеспечило новаторство Ушакова. Он впервые в истории военно-морского искусства выделил в Керченском сражении резерв вместо того, чтобы ставить в одну боевую линию все крупные корабли в соответствии с общепринятой тогда линейной тактикой. Резерв Ушакова наносил отдельные удары по вражеской линии, ломал ее, нарушал строй и тем обеспечивал успех главных сил. Новая тактика неизменно приносила Ушакову победу.

В августе 1790 г. потребовалось обеспечить переход Лиманской флотилии к Дунаю. 14 турецких линейных кораблей, 8 фрегатов и 23 других судна, имея 1300 пушек, вышли на перехват флотилии. Ушаков в свою очередь вывел эскадру в море и 28 августа обнаружил врага между Тендрой и Хаджибеем (Гаджибей). Ушаков имел меньше кораблей, чем противник (10 линкоров, 6 фрегатов и 21 другое судно, всего 860 пушек), но его корабли сходу устремились в атаку. Турки оказались застигнутыми врасплох. Исход противоборства, как и при Керчи, решило наличие резерва. Бой продолжался 6 часов, до полной темноты. Утром турки бежали. Русские преследовали их и потопили 74-пушечный линкор «Капудания», находившегося на нем адмирала Сеид-бея захватили в плен. В пути до Стамбула потонуло еще несколько поврежденных турецких судов. Турки потеряли 2 тыс. чел., русские — всего 16 убитыми и 25 раненными. Был захвачен 74-пушечный турецкий линкор «Мелеки Бахри», переименованный после ремонта в «Иоанна Предтечу». Победа у Тендры-Хаджибея обеспечила переход Лиманской флотилии и прикрыла с моря войска Суворова под Измаилом. Ушакова наградили Военным орденом Св. Георгия Победоносца II-й степени.

Сражения при Керчи и Хаджибее укрепили Ушакова в мысли выделять из состава эскадры группу кораблей с особой задачей — атаковать флагманские суда неприятеля с целью вывести их из строя и тем самым нарушить управление вражеской эскадрой. Командующий вооруженными силами России на юге фельдмаршал Потемкин поддерживал новаторские идеи Ушакова, одобрил он и это предложение. Ударная группа, резерв Ушакова («кайзер — или кейзер — флаг») была официально узаконена.

16 декабря 1790 г. русскую гребную флотилию переименовали в Черноморский гребной флот. В кампанию 1791 г. он помог Суворову разбить турок у Мачина. Вскоре после этого начались русско-турецкие мирные переговоры, но турки затягивали их, надеялись наличием сильного флота добиться более выгодных условий. Тогда 29 июля 1791 г. из Севастополя вышла эскадра Ушакова. 31 июля она обнаружила турецкий флот у мыса Калиакрия. Турки вдвое превосходили русских: они имели 18 линкоров, 17 фрегатов и около 50 других судов, Ушаков — 16 линкоров, 2 фрегата и 19 прочих судов. Против 988 русских пушек турки имели 1800. Кроме того, их поддерживали береговые батареи. Но Ушаков смело пошел под огонь батарей между берегом и турецким флотом. Этим маневром он выиграл наветренное положение и устремился на врага. Русские корабли наголову разбили и рассеяли турецкий флот. Турецкий адмирал Сеид-Али, который обещал султану привезти Ушакова в железной клетке, еле добрался до Стамбула на тонущем корабле. Огибая в бою корму турецкого флагмана, Ушаков кричал, потрясая кулаками: «Саид, бездельник! Я отучу тебя давать такие обещания!» Разгром турецкого флота ускорил заключение мира. Договор подписали в Яссах 29 декабря 1791 г.: Турция признала присоединение Крыма к России, но без права передачи Россией Крыма другому государству. Территория между Бугом и Днестром стала русской. Ушакова за заслуги произвели в вице-адмиралы.

Черноморский флот в Средиземном море. Взятие Корфу
В 1798-1800 гг. Ушаков возглавил средиземноморский поход Черноморского флота против агрессии наполеоновской Франции. Ключом к овладению центральной частью Средиземного моря являлись Ионические острова с сильнейшей крепостью Корфу. Эскадра Ушакова очистила острова от французов, русские десанты в сентябре-октябре 1798 г. овладели двумя самыми крупными островами — Цериго и Занте. Оставался неприступный Корфу. Штурм такой крепости считался немыслимым, но русский десант при поддержке кораблей яростным штурмом захватил большую часть крепости, и 20 февраля 1798 г. остатки гарнизона сдались. Получив сообщение о победе, полководец Суворов воскликнул: «Ура русскому флоту! … Я теперь говорю самому себе: зачем не был я при Корфу, хотя мичманом!». Блокада и героический штурм Корфу опрокинули господствовавшие тогда взгляды о невозможности атаки приморских крепостей с моря, причем главным боевым средством Ушакова являлась артиллерия кораблей и десанта, их четкое и слаженное взаимодействие. После Корфу русские десанты помогли союзникам-англичанам захватить Неаполь и взять Бриндизи, блокировали Анкону и Геную, вошли в Рим. В 1800 г. с Францией заключили мир, и эскадра Ушакова вернулась в Севастополь. Средиземноморский поход принес Черноморскому флоту и Ушакову всемирную славу. Ушаков стал полным адмиралом, кавалером многих орденов. Павел I пожаловал ему 500 душ крепостных крестьян. Принять крепостных Ушаков отказался[34].

Новая тактика Ушакова являлась итогом развития русского военно-морского искусства за 100 лет — от Петра I до XIX в. Но при жизни Ушакова правительство России не нашло ему места среди героев. После великих побед его в 1802 г. перевели на Балтику командовать гребным флотом, а 17 января 1807 г. уволили в отставку. Во время Отечественной войны 1812 г. дворянство Тамбовской губернии, где он в ту пору жил в своей деревне Алексеевка близ г. Темников, избрало Ушакова предводителем губернского ополчения, но из-за болезни Ушаков отказался. Последние годы он провел в трех верстах от Алексеевки, в специально построенном доме около Синакасарского (Синаксарского) монастыря, где настоятелем одно время был его дядя Иван. Когда 2 октября 1817 г. Ушаков умер, его похоронили в этом монастыре. На несколько десятилетий имя Ушакова оказалось забыто.

Вспомнили о нем, когда пало крепостное право и началось обновление России. Тогда новаторская тактика Ушакова пригодилась новому броненосному флоту. Идеи Ушакова подхватил адмирал Степан Осипович Макаров. После 1917 г. об Ушакове вновь забыли как о «царском сатрапе», могилу его разрыли, и «дети революции» играли черепом флотоводца. Вновь вспомнили об Ушакове, когда над Россией снова нависла беда — во время Великой Отечественной войны. 3 марта 1944 г. учредили орден и медаль Ушакова. Имя Ушакова в Российском военном флоте носил броненосец береговой обороны, героически погибший в Цусимском сражении 15 мая 1905 г. В 1915 г. в Николаеве заложили 8 эсминцев так называемой «ушаковской серии», поименованные в честь побед Ушакова «Гаджибей», «Занте», «Калиакрия» (с 1926 г.- «Дзержинский»), «Керчь», «Корфу» (с 1925 г. — «Петровский», с 1939 г. — «Железняков»), «Левкас» (с 1925 г. — «Шаумян»), «Фидониси» и «Цериго». С 1950-х гг. имя Ушакова носят крейсера Российского флота.

Б.И. Гаврилов

Примечания

1 История отечественного судостроения. Под ред. И.Д. Спасского, — Т. I. — Спб., 1994. — С. 188-190 .
2 Веселаго Ф. Краткая история русского флота (с начала развития мореплавания до 1825 года). — Изд. 2-е. — М.-Л., 1939. С. 66, 67.
3 История отечественного судостроения. — С. 242-243.
4 Веселаго Ф. Указ. соч. — С. 102-104.
5 История отечественного судостроения. — С. 248-255.
6 Черноморский флот: Исторический очерк. — М., 1967. — С. 11.
7 История отечественного судостроения. — С. 256.
8 Там же, С. 257-258.
9 Цит. По: История города-героя Севастополя: 1783-1917. — Под ред. С.Ф. Найды. — Киев, 1960. — С. 27.
10 А.В. Суворов. Письма. — М., 1987. — С. 42-43, 506.
11 Там же, С. 515.
12 Черноморский флот. С. 11.
13 Цит. По: История города-героя Севастополя. — С. 27.
14 Там же, С. 28-29
15 Черноморский флот. — С. 12; Севастополю 200 лет: 1783-1983 // Сборник документов и материалов. — Киев, 1983. — С. 29.
16 Зверев Б.И. Страницы русской морской летописи. — М., 1960. — С.124.
17 История города-героя Севастополя. — С. 31.
18 Веселаго Ф. Указ. соч. — С. 110.
19 Цит. по: История города-героя Севастополя. С. 37.
20 Там же. С. 38.
21 Черноморский флот. — С. 12.
22 Цит. по: Веселаго Ф. Указ. соч. — С. 115.
23 Там же, С. 115-116.
24 Там же, С. 116-118; Зверев Б.И. Указ соч. — С. 128-133; Суворов А.В. Указ соч. — С. 560.
25 Черноморский флот. — С. 15
26 Зверев Б.И. Указ. соч. — С. 135-137.
27 Суворов А.В. Указ. соч. — С. 156.
28 Там же, С. 150-151; А.В. Суворов. Документы. — Т.II. — М., 1951. — С. 420; Зверев Б.И. Указ. соч. — С. 137.
29 Суворов А.В. Письма. — С. 158; Зверев Б.И. Указ соч. — С. 318.
30 Зверев Б.И. Указ. соч. — С. 139-144.
31 Веселаго Ф. Указ. соч. — С. 120; Березовский Н.Ю., Доценко В.Д., Тюрин Б.П. Российский императорский флот: 1696-1917. Военно-исторический справочник. — М., 1993. — С. 210; История города-героя Севастополя. — С. 41-42.
32 Цит. по: Зверев Б.И. Указ. соч. — С. 151.
33 История города-героя Севастополя. — С. 42-44.
34 Там же, С. 44-51; Зверев Б.И. Указ соч. — С. 151-200