КРЫМ В XX ВЕКЕ
Ефимов А.В.

Некоторые аспекты германской оккупационной политики в отношении крымских татар в 1941-1944 гг.

1.

Начало боевых действий между Германией и Советским Союзом приблизило берлинское руководство к пониманию необходимости пропаганды идей, на базе которых возможно было проведение работ по объединению антисоветски и антирусски настроенных элементов, как на оккупированных «восточных» землях, так и на территории Рейха, и в странах Европы и Ближнего Востока.

Еще в начале 1941 г. в Берлине рассматривались планы использования пантюркистской идеологии для объединения «тюрко-татарских» народов СССР под германскими знаменами в возможном военном конфликте с СССР. Представители национальных эмигрантских организаций в Германии (Кавказ, Поволжье, Средняя Азия) были привлечены МИД для разработки практических мероприятий в этом направлении. Однако к руководителям крымскотатарской эмиграции находящимся в Турции и Польше отношение первоначально было настороженное, что объяснялось их достаточно тесными контактами в прошлом со структурами польского Генерального штаба.

В конце лета 1941 г. сотрудники МИД Германии определяют свое отношение к лидерам крымскотатарской эмиграции и через прогерманское лобби в Турции собирают информацию о возможности использования их в деле антисоветской обработки попавших в плен крымских татар. Способствовал положительному решению вопроса о вовлечении крымскотатарской эмиграции в активную германскую политику, прежде всего визит в Берлин в октябре 1941 г. турецких генералов Али Фуад Эрдена (начальник военной академии) и Хусню Эмир Эркилета. В ходе переговоров Али Фуада высказал надежду, что после окончания военных действий, в Крыму будет сформирована администрация, в которой бы в значительной степени участвовали крымские татары. Что в свою очередь могло сильно повлиять на турецкое правительство в пользу решения о вступлении Турции в войну на стороне Германии.

Красноречиво заявление активного члена прогерманской группы в Турции Нури Паши (брата Энвер Паши): «Предоставление свободы такой небольшой области, как Крым, явилось бы для Германской империи не жертвой, а политически мудрым мероприятием. Это была бы пропаганда в действии. В Турции она нашла бы тем большой отклик».

Для оказания помощи МИД в проведении работ среди пленных крымских татар решено было направить в Германию представителей крымскотатарских эмигрантских групп Эдиге Шинкевича (Кырымала) (племянника муфтия мусульман Польши) и Мустеджиба Улькусала (бывшего редактора журнала «Эмель» (г. Констанца)).

2.

Необходимо отметить имевшую место двойственность в германской пропаганде по «восточному» вопросу. С одной стороны вторжение в СССР началось под лозунгом «уничтожения большевистско-азиатской бестии». В этом направлении и строилась пропаганда. Среди военнослужащих распространялись в огромном количестве листовки и брошюры с фотографиями советских солдат различных азиатских национальностей и следующим текстом: «Вот каковы татаро-монгольские твари! От них тебя защищает солдат фюрера!». Органами пропаганды СС в качестве справочного пособия была издана для немецких войск брошюра «Недочеловек» (Der Untermensch). Солдат призывали смотреть на мирное население как на вредных микробов, которых следовало уничтожить. Народы Востока именовались в ней «грязными, монголоидными, скотскими ублюдками».

С другой стороны, именно по отношению к так называемым «восточным» народам, армейское командование требовало на местах проявлять максимум уважения. Так в Крыму командующий 11-й Армией Э. фон Манштейна издал два приказа, 20 и 29 ноября 1941 г., в которых он требовал уважительного отношения к религиозным обычаям татар-мусульман и призывал не допускать каких-либо неоправданных действий против мирного населения.

Важным элементом в координации работ верховного командования Вермахта, МИД и репрессивных структур по вовлечению крымских татар в антисоветскую борьбу стало создание представительства Министерства иностранных дел при штабе 11-й Армии в Крыму, обязанности представителя исполнял ведущий сотрудник МИД майор Вернер Отто фон Хентиг.

При его непосредственном участии 23 ноября 1941 г. был сформирован первый состав Симферопольского (Крымского) мусульманского комитета, в руководство которого вошли Абдурешидов Джемиль, Керменчикли Ильми и Османов Мемет. При их личном участии или через их представителей в Евпатории, Бахчисарае, Ялте, Алуште, Карасубазаре, Старом Крыму и Судаке были проведены собрания татарского населения, на которых были подготовлены обращения к германскому командованию с просьбой о разрешении создания в их городах татарских комитетов. Германскими оккупационными властями решено было провести совещание по обсуждению вопросов поднимаемых в обращениях в 3 января 1942 г. в Симферополе.

За день до него, 2 января 1942 г. в отделе разведки 11 Армии состоялось обсуждение обращений татарских представителей. Положительное решение которых было увязано с вербовкой крымских татар из числа не призванных в Красную Армию или попавших в плен в германскую армию и вспомогательные подразделения. Штаб 11 Армии передал решение практических вопросов рекрутирования крымских татар командиру айнзацгруппы «D» оберфюреру Отто Олендорфу.

3 января 1941 г. в Симферополе, в здании, занимаемом айнзацгруппой, состоялось заседание с участием представителей германских оккупационных властей и крымских татар. Решено в городах и районах Крыма создать комиссии из представителей айнзацгруппы «D» и «проверенных» татар, на которые возложить вербовку и учет татарских добровольцев.

Уже 10 января 1942 г. в Ханской мечети состоялось избрание Бахчисарайского мусульманского комитета (17 членов), которому была поручена организация добровольческих отрядов. В январе-марте 1942 гг. во всех городах Крыма (кроме Севастополя) были созданы Мусульманские комитеты. Согласно Статуту комитеты подчинялись полицайфюреру Крыма (он же командир полиции безопасности и СД) и работали под его надзором. Правление и его члены утверждались им же. Основной задачей стоявшей перед комитетами являлась энергичная поддержка интересов Вермахта, немецкой гражданской администрации и немецкой полиции и представление интересов татарского населения.

Для более полного выполнения этих задач в структуре комитетов были созданы следующие отделы:

по борьбе с бандитами — собирал все сведения о бандах (партизан), коммунистах и других подозрительных элементах, которые могут мешать немецким и татарским интересам;

по вербовке — работал в тесной связи с соответствующими службами вермахта;

по обслуживанию семей добровольцев — ведал снабжением сотрудников оккупационных учреждений, родственников добровольцев служащих в вермахте и полиции из местного жителей или их близких, а также нуждающегося татарского населения;

пропаганды — занимался всеми вопросами политики в отношении национальной культуры. Обслуживал: а) пропагандистский актив, б) кураторов, занимающихся школами, культурой и искусством.

религии — занимался открытием мечетей и обучением мулл, а также организации антисоветской и профашистской пропаганды в мечетях. Городские и районные религиозные отделы подчинялись Религиозному центру Симферопольского Мусульманского комитета.

Работа вербовочных комиссий завершилась в феврале 1942 г. Благодаря их успешной работе в 203 населенных пунктах было зачислено в татарские добровольческие формирования около 6.000 человек и в 5 лагерях для военнопленных — около 4.000 человек (в Николаеве (2800 чел.)); всего около 10.000 добровольцев. К 29 января 1942 г. в германскую армию рекрутировано 8684 крымских татар, остальные были разделены на маленькие группы по 3-10 человек и распределены между ротами, батареями и другими войсковыми частями дислоцировавшимися под Севастополем и на Керченском п-ове. Также, по данным Симферопольского Мусульманского комитета, старосты деревень организовали еще около 4.000 человек для борьбы с партизанами. Кроме того, около 5.000 добровольцев предстояло позже убыть для пополнения воинских частей. Согласно германским документам, при численности населения около 200.000 человек, крымские татары «выделили» в распоряжение германской армии около 20.000 человек. Если учесть, что около 10.000 человек были призваны в Красную Армию, то можно считать, все боеспособные татары в 1942 г. были полностью учтены.

Оперативной группой были сформированы 14 татарских рот для самозащиты общей численностью 1632 добровольца. В последствии они были преобразованы в 10 батальонов численностью по 200-250 человек в каждом. Батальоны использовались для несения караульной службы охраны тюрем, объектов СД, в операциях против партизан. Батальоны дислоцировались: 147 — Симферополь, 148 — Карасубазар, 149 — Бахчисарай, 150 — Старый Крым, 151 — Алушта, 152 — сх «Красный» (лагерь СД), 153 — Джанкой, 154 — Симферополь, 155 — Евпатория, 156 — Ялта.

Отдел разведки 11 Армии в качестве основных причин способствовавших столь успешной вербовке отмечал: «До 1926-1927 гг. Советы как-то считались с татарскими традициями, но после того как сюда начали поселяться евреи, татары начали протестовать, а это вызвало подавление татарских элементов, и особенно за то, что они упорно держались своей веры, языка, своей культуры, своего уклада жизни. Их религиозная деятельность беззастенчиво подавлялась. Это все является главным основанием того, что татары, в своей широкой массе крестьянское население, были чужды большевизму…».

Обобщая опыт работы с крымскими татарами, Отдел разведки 11 Армии в феврале 1942 г. указывал на вероятность использования руководством татарских комитетов факта совместной борьбы с большевизмом, для централизации работы комитетов и преобразования симферопольского татарского комитета в «Крымский мусульманский комитет». Чего по мнению сотрудников отдела нельзя позволить.

В секретных инструкциях германским командованием предписывалось ни в коем случае не допускать сотрудничества и совместных выступлений мусульманских комитетов и «отрядов самообороны». Мусульманским комитетам была запрещена какая-либо политическая деятельность.

13 апреля 1942 г. состоялось совещание представителей МИД Германии и верховного командования сухопутных сил по вопросам пропаганды среди крымских татар, на котором подчеркивалось, что цель всех мероприятий заключена в том, чтобы поставить на службу германской армии, по крайней мере, 20 тысяч татарских добровольцев. Ради этого предполагалось облегчить оккупационный режим для крымских татар. Особо на совещании подчеркнут пропагандистский характер этих действий. Обещания и уступки не предвосхищают решений, которые будут приняты в отношении крымских татар после победы.

Не смотря на все препятствия, Симферопольский мусульманский комитет придал себе характер представительного органа крымских татар, захватил ключевые позиции. Хотя оккупационные власти этого не признали, этот комитет с переменным успехом представлял политические интересы крымских татар.

В апреле 1942 г. группа членов Симферопольского МК (Керменчикли Ильми и др.) разработала устав и программу Крымского татарского комитета, используя программные требования «Милли Фирка»: 1. Восстановление в Крыму деятельности «Милли Фирка». 2. Создание самостоятельного татарского национального государства под протекторатом Германии. 3. Создание татарской армии. Устав и программа комитета были направлены в Берлин, но утверждения не произошло. В Крым направлено предложение распустить Симферопольский МК и организовать в городах и районах местные комитеты с подчинением СД на правах отделов по агитации и пропаганде среди татарского населения. В Симферопольском Мусульманском комитете прошли перевыборы правления.

В этой ситуации германское руководство пошло на признание в качестве полномочного представителя, прибывшего еще в декабре 1941 г. в Берлин Э. Шинкевича (Кырымала). В июне 1942 г. ему сообщили, что он и его комитет признается представителями интересов крымских татар. Однако полномочия берлинского представительства ограничивались экономическими и гуманитарными вопросами. Поддержку попыткам Шинкевича влиять на политическую судьбу Крыма оказывал специалист по истории пантюркистского движения в России профессор Г. фон Менде. Берлинский комитет пытался установить связь с Симферополем, но на протяжении года въезд в Крым им был запрещен. Лишь только в ноябре 1942 г. Э. Шинкевич и сотрудник берлинского представительства А. Сойсал впервые прибыли в Крым.

16 декабря 1942 г. по предложению руководства СД в Симферополе состоялась встреча представителей СД с группой членов берлинского представительства (Шинкевич, Балич) и правления Симферопольского мусульманского комитета. Шинкевич информировал о своей деятельности, и уведомил о полученном разрешении на переселение в Крым 25000 татар и трудоустройстве 600 специалистов в области сельского хозяйства и техники. Руководители Симферопольского комитета подтвердили свою поддержку деятельности Кырымала и Балича. 20 декабря 1942 г. Симферопольский мусульманский комитет сообщил о своей поддержке деятельности берлинского комитета и одобрении избрания в него Кырымала и Балича.

В январе 1943 г. крымскотатарское представительство в Берлине, несмотря на сопротивление главной ставки фюрера и военных властей было признано de facto. Большую поддержку Шинкевичу оказало Имперское министерство оккупированных восточных земель, которое старалось в рамках своих возможностей удовлетворить национальные стремления и желания крымских татар. Тогда же в январе была создана крымскотататрская служба при этом министерстве. Ее задачей была забота о крымских татарах, находящихся как в Германии, так и на оккупированных территориях.

После падения Севастополя, в Турции усилились позиции прогермански настроенных политиков. Для пропаганды военных успехов Германии на восточном фронте и дружеского расположения к тюркским народам, в августе 1943 г. Крым посетила группа политических деятелей Турции, представителей газет «Акшам», «Вакыт», «Джумхюриет», «Тюрк-Сезю» и Анатолийского информационного агентства.

3.

В верховном руководстве Германии наблюдалось отсутствие единого подхода в разрешении вопроса о будущем полуострова. Если часть сотрудников МИД придерживались мнения о необходимости предоставления крымским татарам некого подобия автономии, то руководство СС требовало радикальных мер по очистке территории полуострова от расово «неполноценного» населения и его дальнейшей германизации.

В июне 1942 г. Альфред Фрауенфельд направил на имя А.Гитлера обширный меморандум о будущем устройстве Крыма, в котором он предложил переселить в Крым немецкое население из Южного Тироля. 2 июля 1942 г. Гитлер заявил, что считает это предложение весьма полезным.

Также предполагалось разместить на полуострове 140 тысяч немцев из Трансистрии и 2 тысячи немецких переселенцев из Палестины. Однако в последствии решено использовать заднестровских немцев для германизации всей Украины. В предложениях о преобразовании Крыма в 1942-43 гг. недостатка не было, так руководитель Трудового фронта и шеф организации «Kraft durch Freude» Роберт Лей в гигантский курорт для немецкой молодежи.

Для обоснования исконной принадлежности Крыма Германии в июле 1942 г. А. Фрауенфельд организовал археологическую экспедицию, руководителем которой были назначены бригаденфюрер СС фон Альвенслебен и армейские офицеры полковник Кальк и капитан Вернер Баумельбург. Было проведено обследование окрестностей Бахчисарая и средневековая крепость Мангуп-Кале.

5 июля 1942 г. состоялось совещание командования Вермахта и полиции где обсуждался вопрос о методах переселения из Крыма расово «неполноценных» жителей. Решено было создать специальные лагеря для проведения «расового обследования» населения. Существовали также идеи выселения из Крыма русских, татар и оставлении только украинцев. Против реализации всех этих планов переселения выступил шеф Управления военного хозяйства ген. Томас (Thomas), мотивируя свое негативное отношение тем, что данная акция повлечет за собой потерю столь необходимых трудовых ресурсов.

В июле 1942 г. германское руководство окончательно отказалось от плана предоставления крымским татарам самоуправления. 27 июля в ставке «Вервольф» во время ужина с постоянным представителем МИД бригаденфюрером Вальтером Хевелем А.Гитлер заявил о своем желании «очистить» Крым.

4.

Нежелание турецкого руководства вступить в войну на стороне Германии явилось основанием для прекращения обсуждения вопросов о будущем статусе тюркских народов, проживавших на оккупированных территориях Советского Союза. На крымских татар перестали смотреть как на связующее звено в германо-турецких отношениях.

Руководству крымских мусульманских комитетов даны были новые инструкции. Так на торжественном заседании в Симферополе прошедшем 22 июня 1943 г. член симферопольского комитета Велиджанов заявил: «Пускай мы погибнем, но на нашу землю уже никогда не вступит нога кремлевских убийц … Рабами мы быть не хотим! Мы будем вольными людьми! Победа или смерть! Плечом к плечу с Русской Армией мы пойдем на борьбу за наше общее освобождение».

После приезда в Симферополь активного участника революционных событий 1917-20 гг. и руководителя подпольной «Милли-фирка» Амета Озенбашлы при его участии представителями мускомитетов был нелегально создан политический центр крымских татар, возглавлявшийся Симферопольским комитетом. В декабре 1943 г. в Восточном министерстве обсуждался вопрос о создании в Крыму муфтиата под покровительством великого муфтия Иерусалима эл-Хусейна. На этот пост предлагалось избрать Озенбашлы, и объявить недействительным Муфтия, избранного Советами в Ташкенте Вермахт и СС не возражали. В «Азат Крым» Озенбашлы указывал на необходимость учреждения должности муфтия, передаче конфискованных советской властью вакуфных земель и подчинение ему всей духовной и светской власти в Крыму. Однако эта идея не нашла поддержки в Берлине. Вследствие чего Озенбашлы не вошел в состав Симферопольского МК, а занимался поездками по Крыму, агитируя за борьбу против большевизма.

5.

Одними из причин успеха германской вербовочной компании в Крыму стали просчеты командования партизанского движения на полуострове, самоустранение крымского правительства от участия в проведении политической работы среди населения оккупированного Крыма, бездеятельность руководителей НКВД Крымской АССР, имевшие место на начальном этапе партизанского движения в Крыму. Все это на фоне непрекращающихся дрязг в правительстве Крыма в которые были втянуты и командиры партизанских соединений привело к недооценке крымскотатарского фактора и полной самоизоляции партизанского движения. Вдобавок ко всему отдельные командиры допустили неоправданные действия в отношении жителей целого ряда населенных пунктов предгорного Крыма. Так, в начале 1942 г. группа партизан 4-го района в пьяном виде устроила погром в татарской дер. Коуш. Подобное произошло и в татарской дер. Маркур население которой всячески помогало Севастопольскому партизанскому отряду. Но по приказу одного из руководителей партизанского движения партизанский отряд вынужден был напасть на деревню. На следующий день немецкое командование раздало жителям деревни оружие и направило на борьбу с партизанами. В ходе непродолжительного боя они полностью разгромили Севастопольский партизанский отряд. Эти и подобные факты использовала германская пропаганда для иллюстрации своих утверждений о бандитизме крымских партизан.

Лишь только после вмешательства Командующего войсками Северо-Кавказского фронта С. Буденного и члена Военного Совета фронта адмирала Исакова, направивших 18 июля 1942 г. Сталину и Пономаренко сообщение об упущениях Крымского ОК ВКП(б) в политической работе среди крымских татар. Лишь 18 ноября 1942 г. было принято Постановление Бюро ОК ВКП (б) «Об ошибках в оценке поведения крымских татар по отношению к партизанам, о мерах по ликвидации этих ошибок и усилению политической работы среди татарского населения». В нем указывалось на то, что утверждения о якобы враждебном отношении большинства татарского населения Крыма к партизанам и о том, что большинство татар перешло на службу к врагу, является необоснованным и политически вредным. Были найдены и «виновники» этих ошибок.

Во второй половине 1943 г. положение в партизанском движении несколько меняется. В августе-сентябре 1943 г. в партизанские отряды перешли с оружием 67 добровольцев татарских добровольческих соединений. В 147 батальоне активно действовали советские агитаторы, однако, вскоре 76 добровольцев из этого батальона были арестованы и расстреляны, как просоветский элемент.

6.

В связи с осеним наступлением Красной Армии и вероятностью потери Крыма германским командованием 29 октября 1943 г. был подписан приказ о добровольной эвакуации из Крыма. Э. Шинкевич предпринимая попытки по спасению политически активных крымских татар, обратился за помощью к великому муфтию Иерусалима эл-Хусейну. Получив от него обещание поддержки, направил сообщение руководителям Симферопольского мусульманского комитета о том, что в случае ухода германских войск из Крыма «все татары будут эвакуированы со всем их имуществом». Его усилия остались без результата. Люфтваффе занималось вывозом из Крыма раненых солдат и лишь немногим из татар удалось бежать морем или по воздуху в Румынию. Шинкевичу удалось обеспечить прием в Германии лишь 60 крымских татар.

В ноябре 1943 г. при Восточном министерстве был создан Крымскотатарский руководящий отдел, под руководством Концельсена куда вошли и крымскотатарские эмигранты, в том числе Эдиге Кырымал. В его задачу входило: проводить пропагандистскую работу в т.н. «добровольческих подразделениях». Он направляет сообщения в Крым о результатах переговоров в Берлине и вносит предложения в этот отдел. К концу 1943 г. Восточное министерство разрешило расширение отдела до 20 человек.

Для обеспечения безопасности транспортных перевозок командующий 17-й Армии генерал-полковник Эрвин Енеке отдал приказ об активизации борьбы с партизанами, согласно которому подлежало выселению все население горных деревень, которые, по мнению германского командования, поддерживали партизан. Сами деревни подлежали сожжению. Общая площадь созданной вокруг гор «зоны» определена в — 750-800 кв. км. К январю 1944 г. с этой территории в центральную и восточную части полуострова было переселено 105 тыс. человек.

Эти мероприятия вызывали недовольство местного населения, часть из которого, в том числе и крымские татары, ушло к партизанам. 28 февраля 1944 г. ОКВ сообщало Министерству восточных территорий, что в последнее время крымские татары проявляют «открытое недовольство».

К марту 1944 г. германские власти предприняли попытку создания Крымского правительства для расположения к сотрудничеству «национально-сознательных русских людей». В его состав предполагалось включить представителей «главных национальных групп в Крыму» — татар, русских, украинцев. Этим планам не суждено было сбыться.

В ходе эвакуации из Крыма в марте-апреле 1944 г. с немецкими частями выехало не менее 2000 крымских татар. Большая часть из них, как и беженцы 1943 г. осела в Румынии. Некоторым разрешено было перебраться в Германию. В связи с проработкой во второй половине 1944 г. руководством СС плана организации восстаний среди восточных народов СССР, к крымским татарам в Германии вновь было обращено внимание. В ноябре 1944 г. им разрешили издавать свой печатный орган — газету «Крым».

После вступления в Румынию советских войск лишь только отдельным крымскотатарским беженцам удалось покинуть страну. Большая часть была интернирована в СССР.

Как мы видим, германская политика в отношении крымских татар строилась на понимании необходимости вовлечения их в антисоветскую борьбу с одной стороны и попыток расположить Турцию в вопросе вхождения в войну на стороне стран Оси. Однако после окончательного отказа Турции открыть боевые действия, крымские татары перестали рассматриваться в Берлине, как важный элемент внешней политики Германии. Несмотря на оказание существенной помощи в разгроме советского партизанского движения на полуострове, высшим руководством Германии разрабатываются планы удаления этого народа с территории Крымского полуострова, что соответствует нацистским геополитическим устремлениям определенным еще в начале 30-х гг.