КРЫМ В XX ВЕКЕ

ОБЗОР МУСУЛЬМАНСКОГО ДВИЖЕНИЯ
ПО 1-Е ОКТЯБРЯ 1920 ГОДА

     Идея панисламизма, как стремление к объединению всего мусульманского населения под властью Халифа, жила постоянно в некоторых кругах татарского населения России, связанных родственными и духовными узами с Константинополем, как центром религиозной и культурной жизни мусульман.
      Идея эта не имела глубоких корней в населении, и первая задача панисламистских кружков заключалась в пропаганде с целью привлечения к этому движению широких кругов татарского населения России.
      Во исполнение этой задачи еще в 1904-1905 гг. в России появился целый ряд мусульманских периодических изданий в Казани, Оренбурге и Крыму. Печать эта с первых же дней своего возникновения приняла враждебный бывшему Российскому Императорскому Правительству тон, проповедуя узкую национальную политику, выдвигая требования представления татарскому населению России внутреннего освобождения, правда, на первых порах лишь в области религиозно-просветительной деятельности.
      Пропаганда эта не встретила сочувствия в массе татар-крестьян, но в городах ее результатом было нарождение мусульманских национальных кружков, к которым примкнула часть татарской интеллигенции и татарского пролетариата.
      Мусульманские выборные (депутаты Государственной Думы) занимали места в рядах оппозиции Правительству, примыкая к левому крылу Государственной Думы.
      Между тем, Правительство совершенно не учитывало роста мусульманского движения в той подготовительной пропагандистской работе, которую вели панисламисты. Объясняется это тем, что вся сила пропаганды мусульман сосредотачивалась в области национального татарского образования, а во главе правительственного надзора за последними стояли лица, которым, по незнакомству с языком и внутренней жизнью мусульман, уловить направление ведшейся в школах национальной работы было не по силам. Во главе таких учебных округов, как Казанский, которому подчинялись губернии Уфимская, Оренбургская и др., с преобладающим мусульманским населением стояли попечителями округов лица, которые ни народного татарского быта, ни его языка не знали, и при них не было даже и посредников.
      Инспектора народных школ в большинстве случаев, за очень редким исключением, более всего интересовались при исполнении своих обязанностей устройством школьных заведений и числом учащихся, но отнюдь не качеством учебников и их направлением.
      Между тем, большинство принятых в татарских школах учебных пособий получались из Константинополя, направление их было явно враждебным русским интересам.
      Учителя татарских школ в своих знаниях и своей подготовленности к занятиям своих должностей были сплошь преданными мусульманству.
      Еще в 1916 году, например, в некоторых татарских школах в Уфимской губернии было введено требование, чтобы ученики являлись на занятия в турецких фесках.
      Еще хуже обстояло дело в женских татарских школах, где многие ученицы вовсе не знали татарского языка.
      Вопрос о наличии панмусульманской пропаганды среди татарского населения России впервые был выдвинут на страницах печати епископом Момадышским Андреем (кн. Ухтомский).
      Будучи переведен епископом в Уфу, Андрей начал издавать первую газету для татар в желательном для нас направлении, причем газета издавалась на татарском языке, но русским шрифтом.
      Главным объектом борьбы между епископом Андреем и татарской печатью были религиозные вопросы (т.н. развитие «муххамедизма»), но попутно епископ Андрей обличал и сепаратистские тенденции татарской интеллигенции.
      Так обстояло дело в центральных губерниях России.
      В Крыму это движение, за отсутствием достаточно образованных и энергичных работников и в виду встреченного им противодействия со стороны мусульман, опиравшихся на косность и религиозный фанатизм населения и опасавшихся усиления влияния светских элементов и потери своего влияния на население — особого распространения не получило.
      Здесь главным проводником идей панисламизма и национализма являлись татарские учителя, закончившие свое образование по преимуществу в турецких медресе, и молодые муллы, зараженные уже материалистическим учением, стремлением к реформированию не только существующего социального порядка, но и религиозного учения и пытавшиеся приспособить последнее для службы социальному перевороту.
      Старшие муллы, заметив надвигающуюся со стороны своих коллег опасность и покушение на разрушение всего религиозного фундамента мусульманской жизни, будучи преданными идее русской великодержавности и стремясь сберечь свято хранимые ими религиозные устои магометанства, обращались за помощью к Российскому Имперскому правительству, но безрезультатно.
      Одним из наиболее ярких представителей панисламистского движения этого периода в Крыму является бывший редактор издававшихся в Бахчисарае единственной издававшейся татарской газеты в Крыму «Терджиман» Смаил-Мурза Гаспринский. С началом революции 1917 г. сторонники панисламизма усилили свою деятельность, пропагандируя необходимость предоставления мусульманскому населению России вообще и Крыма в частности права самоопределения.
      Результатом их усиленной агитации явилось образование в мае месяце 1917 г. в г. Бахчисарае, с разрешения Временного Правительства, т.н. Исполнительного Комитета, под председательством нового выборного муфтия Челибджана Челебиева, из 48 выборных членов. Комитет этот быстро захватил руководство всей жизнью местных татар.
      Одновременно почти в Симферополе, с разрешения начальника гарнизона, образовался «Военно-революционный комитет», под председательством полковника Енилеева, имевший официальной задачей — заботы о материальном устройстве солдат-мусульман в Симферополе.
      В декабре 1917 г. Исполнительный Комитет после производства дополнительных выборов, превратился в род законодательного органа по делам Крыма, присвоив себе название «Курултай».
      Центром деятельности «Курултая» был выбран город Симферополь, причем на первых же заседаниях были выработаны «Крымские основные законы», трактовавшие Крым, как самостоятельное независимое государство.
      Государственным органом «Курултая» по проведению его решений в жизнь явилось вновь образованное, т.н. «Парламентское Бюро».
      Председателем «Бюро» был избран муфтий Челебиев; военными и внешними делами заведовал Джафер Сейдаметов; финансами — Сеит Джалил Хаттатов и народным образованием — Ибрагим Озенбашлы.
      «Парламентское Бюро» тогда пыталось захватить краевую власть, но в виду оппозиции, встреченной в «Курултае», и вследствие протеста рабочих масс, вынуждено было отказаться от осуществления этой своей попытки.
      Тогда же «Парламентское Бюро» вошло в сношение с петлюровским Правительством Украины, пытаясь, через командированного для этой цели в Киев Джафера Сейдаметова добиться признания самостоятельности Крыма и заключить оборонительный союз, но начавшиеся в это время в России октябрьские события и переход советской власти к агрессивным действиям против украинского правительства помешали осуществлению проекта.
      При переходе в январе 1918 г. Крыма под советскую власть «Курултай» и «Парламентское Бюро» были большевиками разогнаны, а председатель «Бюро» Челебиев убит.
      Отношения татар и большевиков были натянутыми, и с большевиками работало лишь несколько мусульманских деятелей, причем только один из них учитель Смаил Керимджанов, левый эсер, открыто признал политическую платформу коммунистов.
      По изгнании большевиков и занятии Крыма германскими оккупационными войсками деятельность «Курултая» возродилась, а из бывших членов «Парламентского Бюро» было образовано национальное татарское правительство, под наименованием «Директория».
      Войдя в соглашение с германским командованием в лице генерального Командующего и пользуясь поддержкой его, «Директория» открыто проявила свое стремление к созданию независимого Крымского Ханства.
      В Константинополь был послан в качестве посла учитель Асан Сабри Айвазов, а затем специальное посольство в составе Сеит Джемиля Хаттатова и Джафера Аблаева. Официальное назначение второго посольства — было принесение соболезнования «Курултая», по случаю кончины турецкого султана Магомета V-го, а фактическое его назначение — переговоры с турецким правительством об оказании Крыму материальной помощи. Одновременно в Берлин был командирован Джафер Сейдаметов с докладной запиской, составленной Асаном Айвазовым, о создании самостоятельного Крымского Ханства, под протекторатом Германии. Результатом этих посольств явилось получение 70 тысяч турецких лир в распоряжение «Директории» и предложение генерала Коша Джаферу Сейдаметову составить национальный кабинет министров.
      Однако попытка составить вышеуказанный кабинет, из-за отказа русских политических деятелей войти в его состав и вследствие отсутствия среди татар подходящих лиц, не удалась.
      Тогда, по инициативе того же генерала Коша, было образовано правительство, во главе с премьер-министром генерал-лейтенантом Сулькевичем, по рождению литовским татарином. Правительство Сулькевича, вдохновляемое генералом Кошем и опираясь на сочувствие «Курултая» и «Директории», приняло резкий реакционный курс политики, восстановив против себя земские и городские самоуправления и действовавшее через него еврейское население Крыма.
      Между тем, поражение Германии на Западе и уход немцев из Крыма поставили правительство Сулькевича, не имевшего в своем распоряжении реальной силы, в тяжелое положение и, не имея шансов на успех в борьбе против земства и городов, Сулькевич сложил полномочия, и на краевом съезде земств и городов Крыма было выбрано Крымское Краевое правительство, ставшее на политическую платформу Добрармии.
      Члены «Курултая» и «Директории», усматривая в Добрармии силу, направленную к объединению России, усмотрели в ней врага своим национальным вожделениям и потому по отношению к Краевому правительству заняли резко враждебную позицию.
      Исходя из этой враждебности, курултайцы развили сильную агитацию в населении против Крымского Краевого правительства и Директории, призывая население не оказывать последней никакой помощи и не давать людей для пополнения армии.
      Наибольшего развития агитация эта достигла в Евпаторийском уезде и Ялтинском. Объявленная командованием Крымской Добровольческой Армии мобилизация не дала никаких результатов, т.к. на призыв явились буквально одиночные люди.
      Тогда Крымское Краевое правительство приняло против «Курултая» и «Директории» ряд репрессивных мер, произведя обыски и аресты наиболее видных курултайцев, в роде доктора Чапчакчи. При обысках были взяты образцы тех агитационных листков с призывами против мобилизации, которые рассылались курултайцами по деревням.
      Однако Добрармия, не имея пополнений, уступая напору во много раз превосходившего ее в силах неприятеля, была вынуждена отойти к Керчи, и Крым снова был занят большевиками.
      По занятии Крыма большевиками, «Директория» вошла с ними в переговоры о предоставлении в советском правительстве [мест] представителям местного татарского населения, но успеха это домогательство не имело. Тем не менее, желая гарантировать свою безопасность, «Директория» объявила татарскому населению о достижении соглашения с большевиками и что последние, якобы, обещали не противодействовать ей. Эта прокламация возымела известное действие, т.к. на этот раз татарское население не только не оказало большевикам вооруженное сопротивление, но часть из них, приняв политическую платформу советской власти, пошла к ним на службу.
      Занятие Крыма Добрармией летом 1919 г. нисколько не изменило враждебного отношения к ней «курултайцев».
      Вражда эта еще больше усилилась после того, как г-л. […] закрыл деятельность «Курултая» и других татарских национальных учреждений, созданных в годы реакции. «Курултаевцы» вновь развили свою агитацию среди сельского татарского населения и последнее начало составлять приговоры, написанные по одному шаблону, с протестом против закрытия национальных учреждений, именуя этот акт командования «покушением на права наций».
      В то же время не прекращалась и агитация против мобилизации, причем наибольший успех эта агитация имела среди татар, населяющих горную часть Крыма. Где в некоторых деревнях Ялтинского уезда, как например, в Капсихоре, Туаке, Вороне, Шелене, Арпате и др., никто на мобилизацию не явился.
      Равным образом, крайне тяжело проходят мобилизации людей и поставка лошадей для армии в татарских деревнях и сейчас.
      В то же самое время и местная татарская пресса, руководимая лицами, близко стоящими к курултайскому движению и к кружкам панисламистов, усиленно вела пропаганду.
      Характерной в этом отношении является статья, помещенная в ? 29 от 9 сего мая издающейся в Симферополе газеты «Крым Мусульманлары», под заголовком «Мусульманский мир», автор которой (он же и редактор газеты) Сеит Мемет Меметов проводил мысль о необходимости объединения мусульман, указывая на то, что случившийся в России государственный переворот дает возможность 35-и миллионам мусульман, живущим в России, выйти на арену политической жизни с своим правительством и войском, рекомендуя приложить все усилия к объединению вокруг Турции для образования великого и сильного ислама.
      Деятельность панисламистских кружков особенно усилилась с началом в Турции национального движения, возглавляемого Кемаль-пашой.
      Во исполнение решений панисламистской конференции в Сивасе (в конце апреля с.г.), вожди названного движения приступили к широкой организационной и агитационной работе: собрали крупные суммы денег, посланы агитаторы во все государства, где проживают мусульмане.
      Агенты панисламизма проникают в Крым из Турции под видом купцов, привозящих товары.
      Местом отправления таких агентов является Трапезунд и Ризе. Проводниками служат татары, отчасти работающие идейно, а частью за деньги.
      Чтобы ускользнуть от встреч с нашей пограничной стражей, «купцы» эти направляют свои шхуны на пустынные берега между Судаком и Феодосией, где принимают и направляют закупленное в Крыму оружие для вывоза в Турцию.
      Пунктом скупки оружия является Карасубазар и его окрестности.
      Необходимо констатировать, что участники панисламистского движения принадлежали к различным политическим партиям от монархистов до республиканцев, но сколько-нибудь ясно выраженной симпатии к идеям коммунизма среди татар не замечено.
      Довлеющая, преобладающая мечта панисламистов — возрождение и величие ислама и наблюдая текущие сообщения, наблюдая давление Антанты на Турцию и усматривая в Русской Армии препятствие к осуществлению своих национальных вожделений, панисламисты надеются, что поддержанная Германией Советроссия в конце концов одолеет Антанту, освободит Турцию от гнета иностранцев-победителей и даст возможность восстановить могущество империи Османисов, объединив вокруг нее весь мусульманский мир.
      Этим объясняется упорное враждебное отношение курултайцев, фанатичных приверженцев панисламистской национальной идеи — к правительству Юга России, в котором они усматривают нового собирателя земли Русской.
      Указанная враждебность курултайцев к начинаниям, исходящим от правительства Юга России, ярко проявилась и на созванном в мае месяце сего года в гор. Симферополе, по инициативе главнокомандующего Русской Армией, татарском съезде, имевшем своей целью выяснение стремлений и желаний татарского населения, в области устроения его жизни, организации культурно-просветительской работы и реформирования, так называемой Вакуфной комиссии.
      Курултайцы, оставшись неудовлетворенными узкой программой съезда, отсутствием в ней выдвигаемых ими политических вопросов, сделали первоначально попытку придать работам съезда политический характер.
      Для этого лидерами курултайцев докторами Чапчакчи и Куртиевым, на предварительных совещаниях по поводу съезда было предложено вынести на съезд требование восстановления деятельности «Курултая» в прежних рамках и заявить протест против назначения председателем съезда г. Перлина (б. Начальника Гражданского Управления).
      Когда же из совещаний выяснилось, что предложение это для умеренной части татарских представителей неприемлемо, то курултайцы бойкотировали съезд, развивая соответствующую агитацию против него в деревнях.
      Результатом панисламистской, враждебной нам агитации явилось развитие среди местного сельского татарского населения особой замкнутости, отчуждения и систематического пассивного противодействия нашей власти.
      Выше отмечено об уклонениях татарского населения от выполнения своего долга перед Армией при мобилизациях и поставке лошадей. Донесения чинов администрации единогласно подчеркивают, что татарское население чинит систематическое пассивное сопротивление чинам администрации и упорно отказывается от всяких совместных действий по водворению порядка в крае.
      Так, например, будучи точно ознакомлено с местонахождением шаек зеленых, зная их притоны, зная все подступы к последним, татары упорно скрывают все им известное от наших властей. Все попытки получить от татарского населения нужные нам сведения — остаются до сих пор бесплодными. Мусульманское население живет особняком, замкнувшись в своем кругу, имея своих руководителей и открыто подчеркивает свое недоверие к нашей власти.
      Таковые результаты двухлетней работы курултайцев, они не думают успокаиваться на достигнутых результатах и ныне под предлогом необходимости реформирования национальной школы подготавливают кадры новых агитаторов.
      Так, при Симферопольской Уездной Земской Управе в конце июля месяца сего года открыли ежемесячные курсы для сельских учителей, причем преподавателями приглашены исключительно лица, известные по своим прошлым связям с панисламистским движением.
      1. Исмаил Леманов, уроженец Крыма, 45 лет, окончил Симферопольскую учительскую татарскую школу, а затем благодаря влиянию известного панисламистского деятеля (ныне покойного) Исмаила Гаспринского, закончил образование в Египте в университете. При содействии того же Гаспринского, издавал в
      г. Каире газету на арабском языке панисламистского направления. Впоследствии Леманов был секретарем мусульманской фракции Государственной Думы 1-го и 2-го созывов, затем членом «Курултая».
      Во время диктатуры большевиков в гор. Симферополе в 1918 году был комиссаром народного образования среди татар, занимая эту должность и во второй период владычества большевиков в Крыму.
      При всех сменах власти Леманов занимал должность заведующего мусульманским отделом народного образования при Губернской Управе, каковую занимает и в настоящее время.
      2. Усеин Абдурефиев Боданинский, уроженец Крыма, 40 лет, окончил Симферопольскую татарскую учительскую школ и Московскую школу рисования, после чего продолжал свое образование в Париже, а затем, приобретя известность в художественном мире — был назначен директором Петроградской школы рисования.
      Во время существования «Курултая», Боданинский состоит в числе членов последнего и был назначен директором Ханского дворца и по охране древних памятников и вообще всех художественных древностей.
      В первый период диктатуры большевиков в Крыму в 1918 году, Боданинский был комиссаром финансов и управляющим делами Совета народных комиссаров Крымской советской социалистической республики.
      3. Абдулла Адабаш, он же Темурджан, журналист, литературный псевдоним «Четыртавли», уроженец Ялтинского уезда, 30 лет. Первоначальное образование получил в Крыму, а дальнейшее в Турции, где изучил науки на юридическом факультете «Хукуль».
      Во время пребывания в Турции, Адабаш состоял членом турецко-татарского комитета, организованного в 1905 году в Константинополе, целью деятельности которого было распространение идей панисламизма и объединение Крыма. С открытием Крымско-татарского «Курултая», он был приглашен в Крым и избран в члены «Курултая», заняв, кроме того, и должность инспектора по народному образованию.
      При всех сменах власти Адабаш все время работал в татарских организациях (а во время диктатуры большевиков, кроме того, занимал должность учителя).
      В настоящее время Адабаш издает ежемесячный литературный журнал на татарском языке, под названием «Ешиль-ада».
      Как в Турции, так и в России, он хорошо известен своими горячими статьями в защиту идей панисламизма.
      4. Сеит Джелил Шемьи, мещанин г. Бахчисарая, 30 лет, первоначальное образование получил в Крыму, а затем в богословских «медресе» в Турции, где и состоял членом турецко-татарского комитета.
      С открытием «Курултая», был избран в члены последнего и принимал участие в создании органа «Курултая» — газеты «Миллет», также сотрудничал и в других издававшихся в то время газетах. В настоящее время принимает участие в издании газеты «Крым Мусульманлары Седасы», приобрел известность своими статьями, касающимися национального вопроса.
      По своим убеждениям Шемьи панисламист, но особенно деятельного участия в этом движении не принимает.
      5. Мустафа Февзи, уроженец Крыма, 30 лет, первоначальное образование получил в Крыму и окончил учительский институт в Турции, где состоял членом турецко-татарского комитета.
      С открытием «Курултая» был приглашен в Крым и избран в члены последнего, работая инструктором по народному образованию. При всех сменах власти и во время большевизма Февзи занимал должность народного учителя. В настоящее время он состоит директором Симферопольского женского института. Февзи также, как и все члены турецкого комитета, по своим убеждениям панисламист, но активной деятельности в этом направлении не проявляет.
      6. Мемет Абдулаев, уроженец Крыма, 25 лет, окончил Симферопольскую турецко-татарскую учительскую семинарию (Рушдие) и учительский институт в Константинополе. В Турции Абдулаев состоял членом турецко-татарского комитета, а в 1918 году был приглашен «Курултаем» в Крым, в качестве инструктора по народному образованию. Состоял членом «Курултая» и все время работал в Курултайских организациях.
      Сравнивая развитие мусульманского движения в Центральной России и в Крыму в периоды революционных событий 1904-05 гг. и в 1917-18 гг. — необходимо прийти к выводу, что одной из самых действенных причин развития в последнее время среди крымских татар националистического сепаратизма является зарубежное влияние.
      В то время, как татарское население приволжских губерний, где мусульманский элемент особенно силен, как количественно, так и культурными силами, где сосредоточен центр умственной жизни всего русского, мусульманства, в годы великой разрухи, постигшей Российскую державу, оказалось с самого начала революционных переворотов 1917-1918 гг. самым консервативным. Крымские татары, не имевшие ранее местных политических, руководящих центров, внезапно открыто выдвинули лозунги сепаратизма.
      В то время, как все усилия Советской власти привлечь вожаков татарского населения Приволжья к участию в коммунистическом движении, встретили резкий отпор татарских вождей, не только не соблазнившихся посулами советских властителей, но начавших при помощи сформированной в Казани в начале 1918 года «зеленой гвардии» открытую борьбу с Советской властью — в Крыму одновременно, несмотря на противодействие русских властей, вспыхивает сепаратистское движение.
      В Казани с начала 1918 года создается особая, так называемая «Забулачная Республика», возглавляемая известным мусульманским присяжным поверенным Алкиным и его сыном офицером, поддерживаемая народным мусульманским формированием «зеленой гвардии».
      Большевики из всего татарского населения успели привлечь на свою сторону лишь ничтожную группу фанатиков религии, группировавшихся с 1905 года вокруг Сардара Ваисова.
      Однако соглашение Сардара Ваисова с Советом Казанской республики было для него роковым. В ночь на 17-е февраля красный штаб Сардара Ваисова был окружен «зеленой гвардией» и сам он и весь его штаб, вследствие отказа сдаться, были перебиты.
      Казанский Совнарком устроил торжественные гражданские похороны Ваисова и его штаба, но в процессии из татар никто участия не принял.
      Желая привлечь татарское население на свою сторону, Казанский Совнарком назначил торжественное поднятие на башню Сюимбеки полумесяца, взамен двуглавого орла.
      Мусульмане на означенное торжество не явились. Исчерпав способы мирного улаживания наметившегося политического расхождения с мусульманами, Совнарком пытался подчинить татар силой, но политика эта, произведенная в ночь на 21-е января 1918 года, встретила вооруженный отпор «зеленой гвардии» и закончилась перемирием.
      Воспользовавшись «передышкой», Совнарком вызвал матросские батальоны и при их помощи произвел разоружение татарского населения Казани.
      Однако начавшийся конфликт с мусульманами этим насилием ликвидирован не был, и в результате, опасаясь отмщения, Совнарком вынужден был оставить в Казани экспедиционные войска, а параллельно с этим приступил к разработке проекта учреждения «Приволжских соединенных татарских штатов».
      В текущем году в печати было известие о том, что декретом Московского Совнаркома учреждена особая «татарская республика».
      Из этого можно заключить, что настроение мусульманского населения Центральной России остается враждебным к Советской Власти и принуждает последнюю искать компромиссов.
      Совершенно иное направление мусульманского движения в Крыму должно быть объяснено исключительно наличием зарубежных влияний, питаемых наблюдаемым распылением великого государства.
      Это мнение находит подтверждение в том обстоятельстве, что расцвет наблюдающегося в Крыму панмусульманского движения совпадает с приходом в Крым немцев и установлением после крушения Турецкого фронта связей с Турцией.
      Поэтому развивающееся в Крыму среди татар движение должно привлечь особое внимание власти для изыскания путей к его парализованию.

Подлинный подписал: сенатор, генерал-лейтенант Климович.
С подлинным верно: помощник начальника отдела, полковник Самохвалов.

Примечание: настоящая архивная копия снята с дела ? 19 фонда Таврической судебно-следственной комиссии (контрразведки) Добровольческой армии за 1920-й год.
Зав. Секретным архивом ЦАУ Крым. АССР Вербов А.
Копия с копии.
(сов. секретно).