КРЫМ В XX ВЕКЕ

«Без победителей»
К 75-летию окончания Гражданской войны
А.Г. Зарубин, В.Г. Зарубин

Заключение

     Вернемся к нашему исходному тезису. Жителям Крыма война была совершенно не нужна, и они к ней не стремились. Но их не спрашивали, их силком тащили то в один, то в другой «рай», а большей частью обращали на них внимание только как на поставщиков хлеба и мяса, ремонтников и строителей или серую скотинку для всевозможных армий — будь то Добровольческая, Красная или Повстанческая. И меньше всего кого-либо из сильных мира того времени интересовало, что и крымчане — люди, которым, как известно, свойственны свои потребности и желания. (Правда, были исключения).
     1917-й — начало 1918 года принесли большевизацию Черноморского флота, и моряки возомнили себя вершителями судеб полуострова, устраивая одну за другой массовые расправы и терроризируя население. Попытки нащупать выход из чреватого большой кровью положения, остановить надвигавшуюся гражданскую катастрофу — в форме коалиционного Совета народных представителей или Курултая с его Конституцией Крымской Народной Республики — были обречены. И не только потому, что первый оказался бессилен, второй замкнулся в собственных устремлениях, изменив тем самым изначальной установке: быть выразителем интересов всех крымчан и дойдя до ностальгии по Крымскому ханству, — а большевики упорны. Нет. В направлении Крыма потянули руки внешние силы, для каждой из которых он представлял огромную ценность: Советская Россия, Германия, Украина, Турция, потом добровольцы и Антанта. Эта экспансия, когда крымчанин засыпал сегодня, не ведая, какая власть начнет отдавать ему приказы завтра и какой флаг ему вывешивать из окна своего дома — трехцветный, красный, желто-голубой и прочие, — породила хоровод правительств и администраций.
     1918 год: Социалистическую Советскую Республику Тавриды сметает германская оккупационная армия, поставившая у власти первое Крымское Краевое правительство генерала М.А. Сулькевича. Сулькевич, при всей своей вызывающей насмешки старомодной авторитарности, вдруг обнаруживает качества крымского патриота: он настойчиво внедряет на полуострове элементы государственности и успешно отбивается от наскоков гетманского Киева. Но понимания ни у населения, ни у либерального «общества» не находит.
     Рушится кайзеровская Германия и вместе с ней рушится режим Сулькевича, уступая место новым действующим лицам: Антанте, Добровольческой армии и «демократическому» кадетско-социалистическому второму Крымскому Краевому правительству С.С. Крыма.
     Новый, 1919 год не приносит ничего, кроме разочарований. Правительство, не в силах остановить падение жизненного уровня — а оно прогрессирует и будет прогрессировать до 1923 года. Пытается притушить все более открыто проявляемое недовольство, начинает сбрасывать с себя демократические одежки. Большевики в подполье не просто ждут своего часа — они действуют, раздражая власть. Их надежда — Советская Россия — держится и, несмотря на все прогнозы, не собирается рассыпаться в прах.
     Большевики снова приходят в Крым, но их летняя КССР — не более чем эпизод. Потекли месяцы деникинской чрезвычайщины. Теперь крымчане не удостоились правительства. Хватит с них Главноначальствующего. И белого террора.
     И «белая идея» на коне. Она стремится в Москву. Ее манят кремлевские башни.
     Но военным мстит их собственная ограниченность, страх потерять поддержку «цензовых». Крестьянам же, прихватившим землю, вовсе не улыбается возвращать ее помещикам, а Главнокомандующий и его Особое совещание много говорят и обещают, но абсолютно ничего не делают. Они опьянены предчувствием скорой победы…
     И крестьянин берется за оружие, пополняя и Красную Армию и армии «зеленых».
     Крах Добровольческой армии потряс белый стан.
     Остатки добровольцев нашли приют в Крыму, где солдафонствующего Слащева — очередного крымского диктатора — сменят… даже трудно подобрать слово, насколько это многозначная фигура, пусть будет так — реформатор барон Врангель.
     Наконец-то на земле полуострова появляется человек, у которого есть не только мечта — превратить Крым в землю обетованную, оазис в пустыне гражданской войны, к которому потянутся все российские губернии, но и программа — как этого достичь, и личные возможности: ум, гибкость, решительность, работоспособность. Хватит маршей на Москву, пора изжить «синдром Деникина», — да и сил на марши уже нет: какой маленький Крым — и какая большая Россия, и почти вся — Советская. Пора браться за дело.
     Земельная реформа, земская реформа, свобода торговли, признание Францией… Крымскотатарский вопрос — в сторону, подождет. Правда, что-то сильно «зеленые» стали донимать. Люди бегут в горы, не хотят больше сражаться.
     Но операции на Кубани и в Северной Таврии проваливаются. Режим пожирает сам себя, и после замирения Польши с Советами ему не устоять. Вся Россия — против Крыма. 14 ноября последний «белый» пароход покидает воды, омывающие полуостров. Торжествующие победители учиняют дикое кровавое побоище. Еще не насытились.
     На территории Крыма почти не велось военных действий. Несмотря на неизбежное разорение, полуостров, особенно по сравнению с соседней Украиной, еще неплохо «сохранился». Однако нелепая политика ревкомовской власти довершает разгром экономики.
     Последний аккорд гражданской войны в Крыму: голодомор 1921-1923 годов, унесший больше жизней крымчан, чем сама война.
     За что же Господь так покарал российский (украинский, татарский…) народы?
     Из «Послания Временного Высшего Церковного Управления на юго-востоке России»:
     «(…)
     Первый великий грех русского народа в скорбные дни сии есть богоотступничество многих, ослабление духа ревности в вере, молитве, благочестии.
     (…)
     Второй великий грех русского народа тот, что им овладел дух мятежного своеволия и бунта.
     (…)
     Третий великий грех русского народа есть братоненавистничество, богопротивная и злобная партийность, дух разделения и раскола, которым обессилела и изнемогает русская земля.
     (…)
     Четвертый великий грех русского народа есть служение мамоне, поклонение золотому тельцу.
     (…)

Дмитрий, Архиепископ Таврический и Симферопольский.
Феофан, Архиепископ Полтавский и Переяславский.
Вениамин, Епископ Севастопольский, управляющий военным и морским духовенством»
[1].

В этой войне не было победителей. После короткой передышки, вошедшей в историю как период нэпа, возобновляется нагнетание социальных страстей, страну потрясает «вторая Октябрьская революция» — коллективизация и индустриализация. Война продолжается. На плахе сталинских чисток сложили головы пламенные интернационалисты — вершители призрачной победы 1920 года.
     И Троцкий в те же 30-е с фантастической прозорливостью предсказывает перерождение потомков новой коммунистической генерации в плутократов и перевертышей. Война продолжается. За «белой идеей» настал час «красной».
     А Крым по-прежнему — только песчинка в бурном политическом водовороте, который явно обнаруживает стремление перехлестнуть за пределы XX столетия.
     Доколе же Крыму пребывать полигоном выяснения отношений, полем столкновения интересов и бикфордовым шнуром гражданских и национальных конфликтов? Неужели население полуострова так и останется, как это было в 1917-1921-м, 1929-1930-м, 1944-м, 1954-м, 1991- ? годах, лишь объектом давления сторонних вожделений, заложником властных игр, пленником геополитической случайности?
     Если так — то гражданская война здесь будет продолжаться вечно.

1 июля 1995 года, Симферополь.

ПРИМЕЧАНИЕ
1. Ялтинский Вечер. 1920. 10 (23) сентября.