КРЫМ В XX ВЕКЕ

«Без победителей»
К 75-летию окончания Гражданской войны
А.Г. Зарубин, В.Г. Зарубин

Предисловие

Гражданская война, в самом непосредственном понимании, есть вооруженный конфликт в пределах государства (народа). История свидетельствует: практически ни одно государство не смогло избежать гражданской войны в той или иной форме. И, к сожалению, ни настоящее, ни будущее нас не обнадеживают.
Ленин дал по-своему классическое определение: «Кто признает борьбу классов, тот не может не признавать гражданских войн, которые во всяком классовом обществе представляют естественное, при известных обстоятельствах неизбежное продолжение, развитие и обострение классовой борьбы»[1]. Но пролетарский вождь мог и обрушиться с жесткой критикой на товарищей по партии, представлявших революцию (гражданскую войну) только как столкновение двух армий — рабочих и буржуазии. А национальные движения? а крестьяне? — спрашивал он. Добавим, что во многих случаях (например, личная конфронтация, раскалывающая страну) классовая начинка конфликта вообще не просматривается.
Уходя — и справедливо — от хрестоматийно трактуемого Ленина, мы приходим к признанию того факта, что любая (или почти любая) гражданская война — запутанный клубок, в котором непросто обнаружить начала и концы. Клубок интересов, где, исчерпав иные аргументы, хватаются за винтовку, рождающую власть.
Итак: гражданские войны — доведение борьбы экономических, социальных, политических, идейных, династических, религиозных, этнических, региональных, клановых, наконец, личных интересов до уровня вооруженного противоборства в рамках одной страны. (Без внешнего вмешательства зачастую не обходится, однако и оно обычно мотивируется поддержкой стороны-участника). Какой-либо фактор лежит на поверхности, но правильно сказано: «Конфликты в «чистом» виде… редки»[2].
Американский историк В. Н. Бровкин считает, что межнациональные конфликты не следует включать в понятие гражданской войны[3]. Почему же, если этническая ошибка, внутри или даже на развалинах страны, спровоцирована политиками или обусловлена причинами социального толка?
Дворцовый переворот — не гражданская война. Революция в одежде дворцового переворота (восстание декабристов) — не гражданская война (как, впрочем, далеко не всякая гражданская война — революция). Здесь массы безразличны. Народ безмолвствует. А гражданские войны суть движения народа. Пусть даже последний втянут в них искусственно или насильственно.
И страдают в гражданских войнах в первую очередь не политиканы, не полководцы с их армиями. А население, обыватели. Так, из 10-11 миллионов погибших в отечественной гражданской войне только 800 тысяч приходится на долю полевых действий[4].
В совокупности причин гражданских войн исключительна роль экономики. Если часть населения, доведенная идеологами и мастерами социального дарвинизма до полуживотного состояния (неудовлетворенные «базовые инстинкты» — по П. Сорокину), ищет выход в истреблении последних, то кто виноват? Многие находят простой ответ — сытые, не разумеющие голодных, что и сыграло не последнюю роль в 1917 году.
По форме гражданская война — это насилие, «она неминуемо должна ставить насилие на место права»[5]. Это неумение и нежелание решать конфликты средствами, приличествующими человеку разумному, то есть путем компромиссов, здравых, а не продиктованных тупыми эмоциями решений. Гасить растущее недовольство на «добаррикадной» стадии, перешагнув которую уже имеем перед собой не оппонента, а врага, подлежащего уничтожению. Стоит ступить на эту дорожку — и очень скоро насилие становится единственным способом решения всех проблем. Во множестве появляются рабы психологии насилия, для которых привычное состояние — дикость, торжество инстинктов. Тогда гражданская война теряет всякую идейную подоплеку, оборачивается «карнавалом (праздником плоти) — хватай, грабь, скачи, пей, наслаждайся жизнью, — все дозволено»[6].
Обобщаем. Гражданские войны — вехи на развилках истории, где альтернативность начинает вытеснять прежнюю накатанность. Однако выбор самоистребления отнюдь не запрограммирован, во всяком случае до определенной ступени напряженности. Рассуждения о том, как корректнее изучать гражданские войны — в социально-политической динамике («процесс вооруженной борьбы между гражданами одной страны, между различными частями общества») или хронологическом аспекте («период» в истории страны, когда вооруженные конфликты определяют всю ее жизнь»[7]), в известной мере схоластичны. Действительно, реальный, а не изобретенный период предполагает стадиальность процесса, а процесс имеет свои, пусть условные, рамки. Объективность требует признать началом гражданской войны в России февральские события 1917 года, когда на улицах Петрограда пролилась первая кровь. Из столицы, набирая силу и темп, чума насилия начинает расползаться по стране, дробя ее на куски.
Крым не избежал общей участи. В 1918-1920, а, захватывая предпосылки и ближайшие последствия, — в 1917-1921 годах, он стал узлом большинства названных выше факторов гражданской войны. Наша цель — опираясь только на факты, — уловить внутреннюю логику событий, приглядеться к их участникам, мотивам их поведения. Мы сознательно оставляем в стороне военные действия. Они достаточно изучены, да и выпадают, в целом, из принятой нами структуры.
Работа написана на основе архивных материалов, периодики, мемуаров. Отдаем должное предшественникам и максимально используем их выкладки. Особая благодарность — работникам Государственного архива Автономной Республики Крым (б. ЦГАК) и библиотеки «Таврика».

Перейти к I главе

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т 30. С. 133. Не будем, однако, забывать о том, что Ленин, в глубинном толковании сути гражданской войны, уходил от тех прямолинейно-плакатных дефиниций, которые он себе так часто позволял и которые навсегда слились с его именем. Так, в одной из ключевых своих работ «Очередные задачи Советской власти» он — почти в духе тогдашней «буржуазной» печати — писал: «… Всякая великая революция, а социалистическая в особенности, даже если бы не было войны внешней, немыслима без войны внутренней, т. е. гражданской войны, означающей еще большую разруху, чем война внешняя, — означающей тысячи и миллионы случаев колебания и переметов с одной стороны на другую, — означающей состояние величайшей неопределенности, неуравновешенности, хаоса». И заканчивал (вскоре мы встретим чуть ли не текстуальное совпадение в устах и под пером руководителей Добровольческого движения): «Чтобы сладить с этим, нужно время и нужна железная рука (Там же. Т. 36. С. 195). И все было запрограммировано до октября 1917 года, все скрывалось — а порой и нет — в красивой обертке фраз о необходимости скорейшего мира.
2. Поляков Ю. Война гражданская? Война национальная? //Свободная Мысль. 1993. ? 8. С. 81.
3. Бровкин В. Н. Россия в гражданской войне: власть и общественные силы //Вопросы Истории. 1994. ? 5. С. 27.
4. Данилов В. За что погибли шестнадцать миллионов россиян? //Юность. 1990. ? 10. С. 19.
5. Ленин В. И. Указ. соч. Т. 30. С. 73.
6. Бровкин В. Н. Указ. соч. С. 35.
7. Миллер В. Гражданская война: исторические параллели //Свободная Мысль. 1993. ? 15. С. 111.