КНИГА ПУТЕШЕСТВИЯ
     
Эвлия Челеби

Описание законов рода Чингизидов

     Этот народ подобен молнии. К примеру, если оказывается, что неверные находятся на расстоянии одного-двух переходов, то татарам отдается приказ пуститься в набег, то есть скакать галопом. Тогда татары садятся на своих коней, заблаговременно откормленных овсом, уже облегчившихся и почищенных, и скачут.
      Да удалит от нас Бог такую участь! Если в это время кто-нибудь свалится с коня — спастись для него нет никакой возможности. Тот человек будет растоптан ногами лошадей и погибнет. И потому у татарского народа нет обычая смотреть назад и оглядываться на свои следы во время движения. Поэтому их кони связываются за хвосты веревкой, по 10-15 в ряд, и все кони вынуждены идти голова к голове, подтягивая друг друга.
      А во времена наших предков бывало так, что если лошадь свалится, то она уже не могла подняться и погибала под копытами других коней, и не могло случиться так, чтобы человек, упав с коня, спасся. И конь, и человек под ногами коней превращались в кашу, в месиво, в давленное мясо.
      Бог мой, ты смилостивился над нами, и сей недостойный и смиренный, из страха перед этой опасностью отъезжал в сторону вместе с кошами хана, калги и нуреддин-султана. Короче говоря, высшим благоразумием является решение идти не в гуще этого народа, когда он находится в движении, а с краю, ибо, как говорят, «кто стремится к безопасности, тот находится с краю». И если время летнее, то спокойнее находиться вне гущи войска, но в зимние дни идущий посреди этой толпы воинов погружается в тепло крови и пота коней и людей, и холод совершенно не оказывает на него никакого воздействия.
      Но у татарского войска со времен рода Чингиза есть еще один закон, который состоит в том, что если ханы отправляются в поход, то впереди становятся 12 от-аг в качестве ведущих, и войско выстраивается по 12 лошадиных подпруг в ряд. Таким образом воины образуют строй в 12 колонн, и что бы им ни встретилось на пути — долины, горы или брод, — все 12 колонн воинов держатся сомкнутым строем.
      А когда в поход идет калга-султан, 50 тысяч человек его войска образуют 8 колонн. Если же в поход идет нуреддин-султан со своим войском, то идет 40 тысяч воинов 6-ю колоннами. А если в поход отправляется ханский везирь, казак-султаны, прибрежные аги или аги ширинли, мансурлу или седжевутов, то бывает 30 тысяч воинов, которые образуют строй в 5 колонн.
      Кроме того, когда в набег идут мурзы и беи племен, то бывает по 10 тысяч воинов, и они образуют 4 колонны. Однако такие набеги не называют походами. Если раз в месяц или раз в неделю ходят в набеги всего лишь с 10-ю тысячами человек, то эти 10 тысяч идут без строя. Это называется беш-баш. В течение одной-двух недель они бьют и грабят и, объехав небольшие пространства земель неверных, захватывают добычу и возвращаются в Крым. А еще строем беш-баш ходят карачи с каким-то удивительным мурзой во главе, вместе с 2-3 тысячами батыров и джигитов. Сколько их ни есть, столько и идет. Счета по колоннам у них нет. Они ходят, собираясь полным войском, сколько имеется в данное время. Однако неверные очень боятся этого войска и всегда предпринимают предосторожности по отношению к нему, ибо такое войско совершенно не дает врагу пощады или передышки. Если у них не случается своевременного похода, то они отдельными отрядами беспрестанно ходят строем беш-баш на страну неверных. При этом другой отряд может в тоже самое время идти по другой дороге. Потому неверные и боятся этого народа. Они никогда не могут быть спокойны, ни в горах, ни в лесах при рубке дров, ни в полях на посеве, ни тогда, когда они просто находятся в своих деревнях. Для неверных татарский народ — словно чума.
      Короче говоря, вышеупомянутое построение колоннами установлено предками ханов таким образом, что в походе все идут строгим порядком, и если человек или конь падает, то они не погибают, и поистине, это разумно. Но когда они пускаются в набег, у них нет ни колонн, ни рядов, ни порядка, и все это напоминает день Страшного Суда. Да сохранит Всевышний Господь всех татарских воинов!

Крепость Феррах-керман, или прочная крепость Ор, [находящаяся] на земле [Крымского] острова

[…] Я, ничтожный, низко поклонился хану и сказал: «О мой падишах! Сколько раз я приходил в страну Крымскую и вкушал горя от походных невзгод, а область Крыма я по-настоящему не осмотрел. Бью челом хану». Тут достославный хан взял в руку драгоценное перо, и я получил грамоту, гласившую:
      «О крымские старейшины, сановники, аталыки и кождалыки [1], все начальники горных проходов и городов! Вот мой брат, друг в ратных делах и спутник в походах, мой близкий товарищ Эвлия-эфенди. Куда бы он ни пришел, наделяйте его милостями из уважения ко мне самому, отправляйте его от себя как подобает, снаряжайте в дорогу и снабжайте алтунами. А когда мой достойный друг поедет и будет осматривать мои владения, то с подобающим почтением снабдите всякими припасами лошадей его, самого владельца грамоты и его спутников. А ты, ага крепости Гёзлёв [2] — Ахмед-ага, когда к тебе прибудет Эвлия Челеби — мой брат и родня, ты размести его во дворце, дай ему всевозможные яства и напитки и на каждый день выдавай алтуны. А когда он пожелает уехать, ты дашь ему соболью шубу и сто алтунов, и пусть мой высокочтимый друг направится куда ему будет угодно. И да будет над ним благословение Божие!»
      И я простился с ханом.

1 Коджалык (татар.) — старейшина.
2 Гёзлёв — совр. г. Евпатория.