КРЫМ В ГЕОПОЛИТИКЕ И ВОЙНАХ РОССИИ XV-XIX вв.
С самого момента своего появления на свет славянский мир находился в крайне беспокойном, опасном для жизни, но вместе с тем и многообещающем месте пересечения исторических судеб стран и народов: это был стык двух цивилизаций. Здесь прошла граница западной (европейской) и восточной (степной) цивилизаций, граница разного типа культур, нравов и обычаев, образов жизни. Хлебопашец, и оседлый ремесленник-славянин, и кочевник-скотовод, лихой степной витязь-тюрок.

Чаще эти миры сталкивались в конфронтации, но не только через копье, саблю или ружейный прицел смотрели эти миры друг на друга. На протяжении веков граница была местом слияния, местом торгового, политического, куль-турного взаимодействий Запада и Востока.

Земледелец и скотовод не могли существовать друг без друга, хотя бы без обмена продуктами труда, без торговли. Достаточно отметить только то, что через земли древнерусского государства шли ответвления знаменитого шелкового пути из Китая в Европу.

Хорошо известно и сколь часто русские князья от Владимира Святого, Мономаха, Калиты и до Ивана III не только враждовали, но и заключали военные союзы с печенегами, половцами, татарами, женились на степных красавицах. Хорошо известно, и много писалось об общих чертах в национальном характере, образе жизни, нравах, хозяйстве и культуре, скажем, казаков и татар. Исследо-ватели даже в ‘Слове о полку Игореве’ находят следы взаимодействия тюркской и славянской культур.

К сожалению, исследователи больше акцентировали внимание на противоречиях и борьбе славянства со степью. Вероятно, это объясняется тем, что в политических взаимоотношениях вооруженная борьба между двумя мирами явно превалировала. Тем важнее отметить и в дальнейших исследованиях более подробно разработать периоды сравнительно мирных и тем более союзнических отношений между славянами и тюрками, применительно к теме сообщения, между Россией, Украиной и Крымским ханством.

 Сравнительно мирные, и даже союзнические отношения скла-дываются в момент формирования национальной государственности России и Крымского ханства (1440 — 1510-е гг.). Благодаря союзу Ивана III и Менгли-Гирея Россия сумела сбросить ордынское иго, а Крымское ханство отстоять свою независимость в борьбе против ханов Большой Орды. Вынужденное признание Крымским ханством влас-ти турецкого султана не лишило ханства значительной доли самостоятельности в разрешении внутренних, да и внешнеполитических проблем. Россия через Крымское ханство поддерживала довольно добрососедские отношения и с Османской империей (1).

Обретение независимости Малороссией шло в основном в борьбе и против Речи Посполитой, и против Крымского хан-ства. Но и здесь дело не сводилось только к оружию. Довольно часто казаки и татары объединялись, сражаясь за национальную независимость. Так, в 1610 -1626 гг. Мухаммед-Гирей II часто соединял свои силы с малороссийским казачеством, особенно с гетманом Михаилом Дорошенко, сражаясь с турецким султаном и помогая казакам в борь-бе против Речи Посполитой. В 1690-х гг. восставшие казаки под руководством Петрика заключали военные союзы с татарами (2).

Кстати, отметим, что именно в эти годы ослабевает натиск Крымского ханства на южные границы России, изнурен-ной страшным внутренним и внешнеполитическим кризисом, разразив-шемся с стране в начале ХVII в. (3).

Общеизвестно, что во время Освободительной войны 1648-1654 гг. гетман Богдан Хмельницкий заключил союз с ханом Ислам-Гиреем, ко-торый стремился создать независимое от Турции государство. (Конечно же, Ислам-Гирей сам намеревался подчинить Украину, но реально его воины шесть лет сражались вместе с воинами Хмельницкого).

После того, как в 1654 г. Украина воссоединилась (относительно этого термина в литературе возобновились споры) с Россией, Хмельницкий и русское правительство попытались использовать и даже расширить союз с Крымом. В Бахчисарай были посланы русские послы, но в ханстве предпочли воевать против России (4).

Впрочем, и со стороны Крымского ханства были попытки соединить силы с Россией в борьбе за свою самостоятельность. Так, в 1670 г. хан Аадиль-Гирей заключил вопреки воли султана мирный договор с Россией, за что уже в 1671 г. лишился престола (5).

В 1700-1701 гг. претендент на ханский престол Казы-Гирей даже обратился через гетмана Мазепу к Москве с просьбой принять ханство в русское подданство, но получил отказ: в условиях Северной войны против Швеции Россия была заинтересована в спокойствии на своих южных рубежах (6). Можно еще привести примеры, но важно не их количество, а имеющаяся тенденция, хотя и далеко не ведущая в истории российско-крымских отношений XV-ХVIII вв.

Тем не менее в целом внешнеполитическая концепция Крымского ханства дале-ко не соответствовала внешнеполитическим концепциям России и Украины. После свержения ордынского ига перед Россией стояли следующие геополитические проблемы:

1/ Укрепление восточной границы и продвижение в Поволжье, на Урал, а затем и в Сибирь;

2/ Расширение выхода к Балтийскому морю (со Столбовского мира 1617 г. — отвоевание утраченного выхода в Балтику);

3/ Борьба с Польшей и Литвой за западнорусские земли и воссоединение Украины и Белоруссии с Россией;

4/ Оборона южных границ и последующее продвижение к Черному морю.

Отношения союза России и Крымского ханства при Иване III и Менгли-Гирее неизбежно должны были смениться отношениями соперничества, хотя бы из-за власти над Казанью и Астраханью, на которые претендовало Крымское ханство. Вероятно, не следует ‘смягчать’ то обстоятельство, что историки несколько преувеличи-вают опасность восточным рубежам России со стороны Казани в сере-дине ХVI в. Данные о набегах казанских татар взяты из московских летописей, писавшихся под ‘редакцией’ царя Ивана Грозного, а то и просто с отсылкой на его высказывания. Источник довольно тенденциозный. Несомненно, что и со стороны Крыма, и со стороны Москвы притязания на Казань были экспансией. Несомненно, что со времен Ивана III дело шло к мирному вхождению (присоединению) Казани к России. Представляется, что исследователям нужно снять морально-этические оттенки термина ‘экспансия’ примени-тельно к событиям XVI-ХVIII вв., когда состояние экспансии было закономерным и естественным состоянием растущих и набирающих силы государств. Шел процесс формирования национальных границ России и сопредельных стран. Без экспансии как нормального состояния крепнущего государства этот процесс установления естественной границы был бы просто невозможен.

А.А.Новосельский политику Крымского ханства в XVI-ХVII вв. объясняет золотоордынскими амбициями ханов (7). Попытки В.Е. Возгрина оспорить эти выводы в научном отношении не убедительны (8).

Во-первых, ханы претендовали на всю территорию Золотой Орды, включая не только Поволжье, но и Украину, и даже саму Москву. Вплоть до 1632-1633 гг. крымские ханы предпринимали походы к Москве, а Девлет-Гирей в 1571 г. даже захватил Москву (9).

Во-вторых, лишь в 1640-х гг. ханы согласились признавать за российскими царями титул ‘самодоржец’, то есть независимый государь. В то время, как сами ханы категорически требовали именовать их в российских официальных документах ‘царями’, то есть именно так, как именовали русские князья ханов Золотой Орды. Такой титул русские дипломаты использовали вплоть до Карловицкого перемирия 1699 г.

В-третьих, ханский двор пытался трактовать ежегодные подарки от царского имени как официальную дань, как признание полити-ческой зависимости Москвы от Бахчисарая, как продолжение той дани, которую платили русские земли в Орду. В Москве настаивали на добровольном характере именно подарков, а не дани. Целью этих подарков было хотя бы уменьшить опасность походов на русские земли. В годы официальных войн и наиболее значительных походов крымских татар на Россию выплату подарков пре-кращали. Окончательно прекратили выплату подарков от царского имени лишь в 1699 г., закрепив это положение в Константинополь-ском мире 1700 г. Правда, эпизодически, в наиболее напряженные моменты, ‘подарки’ посылались в Бахчисарай, но не от имени царя или императора, а как личные подарки украинского гетмана, а то и киевского генерал-губернатора.

Что могла противопоставить крымской политике Россия? На протяжении XVI, XVII и значительной части XVIII вв. южная геополитическая проблема не была главной для России. Воссоединение западных русских, украинских и белорусских земель, борьба за вы-ход к Балтийскому морю, взятие Казани и Астрахани не позволяли вести активное наступление против ханства и требовали лишь хоро-шо организованной обороны южных рубежей. Конечно, и в ХVI и в XVII вв. эпизодически активизировалось южное направление, предпринимались иногда совместные с казаками военные походы в степь, но это были лишь эпизоды. Авантюрист Дмитрий Вишневецкий предлагал Грозному даже план завоевания Крыма, но эта авантюра не нашла никакой поддержки у царя. Крым и Россия были отделены друг от друга непроходимым для русских войск ‘барьером’ нейтрального ‘Дикого поля’.

Впрочем, в последнее время для доказательства ‘угрозы’ ханству со стороны России уже в XVI в. ссылаются и на план Вишневецкого (11). Ну что же… В том же ХVI в. такой же аван-тюрист Генрих Штаден предлагал западным монархам расписанный по дням план завоевания ‘Московии’. Подобные ‘планы’ становились просто политической модой века, множество авантюристов осаждали дворы враждующих европейских владык. Но не эти планы определяли политику.

На протяжении XVI и особенно XVII вв. политика России на юге определялась не натиском на Крым, а обороною и постепенным про-движением своих границ в ничейное ‘Дикое поле’. Это было стро-ительство Белгородской, Сызраньской и Изюмской оборонительных засечных линий, линий сплошных укреплений вдоль границы. Укрепленная линия выносилась южнее существующей линии поселений в ‘Дикое Поле’, а потом под её прикрытием шло заселение защищенных земель (12).

Безусловно, это была экспансия России. Но это была экспансия на земли, не принадлежащие ни одному государству, ни одному народу. Это была экспансия на ничейные земли.

По существу шло поглощение Россией этих, почти лишенных населения земель. Ситуация начинает постепенно меняться после воссоединения Украины с Россией, когда к рубежам Крымского ханства приблизились границы централизованного Российского государства, и особенно после возведения в 1670-х гг. Изюмской оборонительной линии. Теперь ‘прослойка’ ‘Дикого Поля’ сократилась настолько, что Крым стал хотя и трудно, но уязвимым для удара с севера.

В новой геополитической ситуации, сложившейся после воссоединения Украины с Россией, Украина сохраняет весьма широкие, практически конфедеративные права в составе России. Русское правительство было заинтересовано в сохранении украинской автономии хотя бы уже потому, что на землях Украины развернулись в 70-90-х гг. XVII в. военные действия против Османской империи, которые были невозможны без помощи и участия украинских казаков. Конфедеративная Украина являлась как бы политическим буфером, принимавшим на себя удары османов. Но это не означает, что Россия вела войну за счёт Украины. Это была совместная борьба единого государства и двух соединившихся народов (13). В ходе этой борьбы Россия предпринимает первые походы на Крым. Это печально знаменитые походы В.В.Голицына и Азовские походы Петра I.

События второй половины ХVII в. показывают нам, как постепенно одна геополитическая проблема России перерастает в другую: от обороны границ и поглощения ничейной земли ‘Дикого Поля’ Россия переходит к решению другой проблемы — борьбы за выход к Черному морю. Можно примерно обозначить и грань между этими проблемами: русско-турецкие войны 1677-1681 гг. и 1686-1700 гг.

Сейчас трудно сказать, возрастает или падает в это время роль Крыма в российской геополитике. С одной стороны, главное внимание страны сосредоточено на борьбе за Балтику. Украина совершенно отчетливо играет роль буфера, и Петр прак-тически передает в руки Мазепы, а после измены гетмана в 1708 г. в руки киевского генерал-губернатора политические контакты с Крымом.

С другой стороны, воспользовавшись отвлечением сил на север и особенно поражением России в Прутском походе 1711 г., ханство активизируется, и к ноябрю 1713 г. Османская империя отбирает у России всю территорию Запорожья. Граница подходит практически вплотную к Изюмской черте, и прослойка нейтрально-го ‘Дикого Поля’ исчезает (14).

Ништатский мир 1721 г. России и Швеции видоизменил балтийскую проблему. Речь шла уже не об отвоевании выхода к морю, а о защите этого выхода от реванша Швеции, от посягательств Пруссии и др. Балтийская проблема отходит на второй план. Но выдвигается проблема южная. Походом хана Каплан-Гирея на Закавказье, Кабарду и Дагестан началась русско-турецкая война 1735-1739 гг.

Крым в этой войне уже явно не стоял в центре внешней политики России. Фельдмаршал Миних наносил главный удар на Очаков и Молдавию. Ордынские амбиции ханства не проявлялись открыто, да и сам Крым впервые подвергся вторжению неприятеля: корпус генерала Ласси занял Бахчисарай.

В российских правительственных кругах, пожалуй, впервые (если не считать требования Петра в 1699 и 1700 гг. передать России г. Керчь) появляются планы захвата Крыма. Но петербургский кабинет склонен был не расширять, а локализовать конфликт и не поддержал планы завоевания Крыма (15). По существу мир 1739 г. восстановил границу 1700 г.

Таким образом, к 1739 г. роль Крыма в геополитике России меняется. Из опасного и сильного противника Крымское ханство постепенно начинает превращаться в объект вторжения, но пока еще не в объект постоянного завоевания.

Впрочем, опасным противником Крымское ханство остава-лось всегда вплоть до своего последнего похода на Россию и Укра-ину в 1769 г. Борьба за черноморское побережье развернулась в годы русско-турецкой войны 1769-1774 гг. Ставила ли Россия в этой войне изначальной целью захват Крыма? В русских правитель-ственных кругах существовали две группировки. Одна из них во главе с братьями Орловыми ратовала за захват Крыма. Глава другой — Н.И.Панин — полагал, что присоединять Крым не следует, что гораздо выгоднее сделать его ‘независимым’ государством под протекторатом России. Екатерина II колебалась, но правы те исследователи, которые считают, что императрица скорее склонялась к панинскому варианту (16). Правительственная точка зрения была выражена в докладе М.И.Воронцова: ‘Полуостров Крым местоположением своим столь важный, что действительно может почитаться ключом российских и турецких владений. Доколе он остается в турецком подданстве, он всегда страшен будет для России. А напротиву того, когда бы находился под российскою державою или бы ни от кого зависши не был, то не токмо безопасность России надежно и прочно утверждена была, но тогда находилось бы Азовское и Черное море под ею властью’ (17). В инструкциях на переговоры в Фокшанах, в Бухаресте и в Кючук-Кайнарджи русским дипломатам предписывалось однозначно: требовать независимости Крыма. Независимость Крыма была провозглашена Кючук-Кайнарджийским миром 10 июля 1774 г. и Айналы-Кавакской конвенцией 10 марта 1779 г.

Фактически Крымское ханство попало в зависимость от России и превратилось в буферную зону, прикрывающую южные владения России от Османской империи. Нужно сказать, идея ‘буферных зон’ была довольно широко распространена в европейской внешней политике ХVII-ХVIII вв. Вовсе не чужда она была и России. Для ХVII в. это земли Левобережной Украины и Запорожья, по мере усиления влияния России на Крымском полуострове Украина утрачивает значение политического ‘буфера’ и одновременно с этим идет угасание её автономии в 70-90-х гг. ХVIII в. К этому времени роль ‘буфера’ начинает играть Крымское ханство. ‘Буферным’ образованием на западных границах России становится Речь Посполитая, находившаяся под контролем России.

Можно предположить наличие прямой связи идеи ‘независимого’ ханства и знаменитого нереализованного ‘греческого проекта Екатерины II’- возрождения на развалинах Османской империи полузависимой Дакии и ‘греческой империи’ с внуком Екатерины Константином Павловичем на троне.

Наконец, если обратить внимание на пограничные казачьи области России, то можно и эти автономные районы страны считать своего рода ‘буферными’ политическими образованиями.

Причины, по которым в 1783 г. императрица Екатерина ликвидировала независимость ханства, требуют дополнительного исследования. Необходимо более тщательно изучить экономические, культурные, религиозные, этнические последствия присоединения Крыма. Безусловно одно: ликвидация национальной государственности крымских татар была глубокой исторической драмой этого народа. Оценка этого сложного явления требует специального исследования, выходящего за рамки данной работы. Ссылки правительства Екатерины II на дороговизну содержания ‘независимого’ Крыма (потратили 7 млн. руб.!), конечно же, не дают полного ответа. Для нас важно отметить, что с 1783 г. Крым рассматривается Россией как территория Российской империи и целью войны с Турцией в 1787-1791 гг. было удержание этой территории.

Присоединение Крыма к России, естественно, вело к притоку на полуостров русского и украинского населения, но насильственной высылки крымских татар с полуострова, о чем можно прочесть в книге В.Е.Возгрина, не было. Правительство Екатерины II, не желая осложнять ситуацию в Крыму, предложило всем, кто этого захочет, покинуть пределы бывшего ханства. С 1802 г. в Крыму учреждается Таврическая губерния.

На протяжении XIX столетия Турция неоднократно пыталась взять реванш, отвоевать у России Крымский полуостров, ставший территорией империи. В этих войнах речь шла о защите Россией Крыма как своей земли. В связи с этим, вероятно, необходимо пересмотреть типичные для советской историографии оценки Крымской войны 1853-1856 гг. как войны несправедливой с обеих сторон. Не говоря уже о том, что Крымская война способствовала подъему национального движения на Балканах, героическая оборона Севастополя сделала эту войну справедливой со стороны России. Речь шла о защите её территории.

Эволюция роли Крыма в геополитике России прошла сложный путь, на котором случались не только военные драмы, но и создавались союзы против общих врагов. Именно благодаря такому союзу в XV в. утвердилась национальная государственность и России, и Крымского ханства, в XVII в. союз с Крымом помог становлению национальной государственности Украины.

Вместе с тем, примерно до середины XVII в. — до создания в 1635-1653 гг. Белгородской оборонительной черты — для России существовала угроза не только постоянных пограничных набегов крымских татар, но и опустошения центральных земель, а в XVI в. даже взятия Москвы. Ханы явно претендовали на наследство Золотой Орды.

По мере продвижения границы России на юг и после воссоединения Украины с Россией проблема обороны южных земель постепенно перерастает в проблему выхода к Черному морю. Выход к черноморскому побережью в свою очередь поставил перед страной проблему черноморских проливов.

В новых геополитических условиях ханство оказалось неспособ-ным противостоять северному соседу. Слабеющее из-за своих внутренних неурядиц, имеющее крайне слабо развитые производительные отрасли хозяйства, ханство превратилось в буферную зону на границах России, а в 1783 г. вообще утратило самостоятельность. В XIX в. Крым стал органической составной частью Российской империи.

Г.А. Санин

Примечания

1. Назаров В.Д. Свержение ордынского ига на Руси. М. 1983; Каргалов В.В. Конец ордынского ига. М. 1980; Хорошкевич А.Л. Русское государство в системе международных отношений конца ХV — начала XVI вв. М., 1980. С. 78-100.

2. Грушевский М.С. Иллюстрированная история Украины. СПб. б/г. С. 269-273, 285.

3. Новосельский А.А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине ХVII в. М.1948. С. 86 — 134.

4. Санин Г.А. Отношения России и Украины с Крымским ханством в середине XVII в. М. 1987. С. 46-58.

5. Санин Г.А. Взаимоотношения России и Правобережной Украины на рубеже 60-70-х гг. ХVII в. Автореферат кандидатской диссертации. М. 1970; Заборовский Л.В. Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в. Из истории международных отношений в Восточной и Юго-Восточной Европе. М.1981; Санин Г.А. Некоторые проблемы истории Крымского ханства в XVII в. — Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. III. Симферополь. 1993.

6. Орешкова С.Ф. Русско-турецкие отношения в начале ХVIII в. М. 1973; Санин О.Г. Антисултанская борьба в Крыму в начале ХVIII в. и её влияние на русско-крымские отношения. — Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. III. Симферополь. 1993. С. 276-277.

7. Новосельский А.А. Указ. соч.

8. Возгрин В.Е. Исторические судьбы крымских татар. М. 1992.

9. Карамзин Н.М. История государства Российского. т.IX. СПб. 1897; Альшниц Д.Н. Начало самодержавия в России. М.1988; Кобрин В.Б. Иван Грозным, М. 1989; Скрынников Р.Г. Иван Грозный. М. 1980.

10. Новосельский А.А. Указ. соч. С. 280, 419.

11. Возгрин В.Е. Указ. соч. с. 207-208.

12. Загоровский В.П. Белгородская черта. Воронеж, 1969; его же, Изюмская черта. Воронеж. 1975; Санин Г.А. Южная граница Рос-сии во 2-й пол. XVII — 1-й пол. XVIII вв. — ‘Russian History’, Chicago. 1992. ?19, p. 1-4.

13. Степанков В.А. Украiнська держава у серединi XVII столiття: проблеми становлення й боротьби за незалежнiсть /1648-1657 роки/. Автореферат докторськой дисертацii. К. 1993; Санин Г.А. Борьба за господство в Восточной Европе и государственная независимость Украины и Речи Посполитой в XVII-XVIII вв. — ‘Славяне и их соседи’. М. 1992.

14. Орешкова С.Ф. Указ. соч.; Письма и бумаги императора Петра Великого. М. 1992. Т.XIII. С.180-186; Полное собрание законов Российской империи. Т.V. СПб. 1830. С. 36-43.

15. Некрасов Г.А. Роль России в европейской и международной поли-тике 1725-1738 гг. М. 1976. С.245.

16. Дружинина Е.И. Кючук-Кайнарджийский мир 1774 г. (Его подготовка и заключение). М. 1955. С. 87-88; Гаврюшкин А.В. Граф Никита Панин. Из истории русской дипло-матии ХVIII в. М. 1989. С. 113-145.

17. Дружинина Е.И. Указ. соч. С. 66.