На главную станицу
ДУХОВНЫЙ КРЫМ
 
 
Фонд Москва-Крым | Россия и Крым | Атлас Крыма | История | Искусство | Духовный Крым | Инвестиции | Отдых | Открытки
  | новости | поиск | карта сервера | обновления | контакты | погода | закладка |  

 РАЗДЕЛЫ
Чудотворные иконы
Жития святых
Монастыри
Храмы
 
 
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
  • В Крыму объявлено штормовое предупреждение
  • Курортный сезон


  • Аналитическая записка Б.С. Шведова и Реденса

    10.I 1923 г.
    Секретно
    Всем окружкомам
    Церковь упорно боролась за свое существование. После Октябрьской революции старалась сохранить в неприкосновенности свою средневековую идеологию, аппарат управления и влияние на невежественные массы населения.
    Будучи одной из активных частей старого строя, церковь крайне враждебно встретила революцию и установленную ею Советскую власть, которая не нуждалась в поддержке со стороны церкви и не могла и не хотела этой поддержкой пользоваться. Октябрьский переворот еще не был завершен, как патриарх Тихон, глава православной церкви, призвал к неповиновению новой власти, анафематствовал большевиков и тех, кто их признал и им подчиняется. Этот шаг был рассчитан на духовную темноту крестьянских масс. Выступления Тихона были задатком политике церкви на ближайшие годы.
    Действительно, церковь стала гнездом не только присущей пассивной, но и активнейшей контрреволюции. Достаточно вспомнить о целом ряде крестьянских восстаний, где поп играл роль не только агитатора, но и часто организатора, о полках Иисуса Христа, состоявших почти поголовно из священников и монахов, сражавшихся на стороне Колчака, о погромных проповедях священника Востокова "о священном походе" против рабочих и крестьян.
    С укреплением Соввласти, ее политическими, военными и экономическими достижениями всякие мечты о ее временности, о возможностях ее свержения постепенно рушились. Часто духовенство, особенно низшее, имевшее постоянное соприкосновение с жизнью, которая протекала в революционных условиях, пришла к выводу, что гнилой аппарат старой церкви нужно применить к условиям современности, что тот кризис, который является результатом противоречий между церковной идеологией и революционной психологией, каким-нибудь путем нужно разрешить - даже, если нужно, ценой некоторых уступок по отношению к изменившимся политическим условиям. Такова была логика незначительной, более современной части духовенства, которая видела, что социальное значение церкви сошло на нет и постепенно приблизилось к гибели.
    Из этого положения современным церковникам нужно было найти выход, нужно было обновить церковь и применить ее к условиям рабоче-крестьянской атеистической России.
    Толчком к этому движению послужил декрет об изъятии церковных ценностей в пользу голодающих, который нашел враждебную встречу в официальных церковных кругах только потому, что он исходил от ненавистного церкви правительства. Патриарх Тихон издает послание, в котором указывает на неканоничность (несоответствие основным церковным правилам) изъятия и одобряет укрывательство <...>. На этой почве на многих местах изъятие привело к столкновению между церковью и соввластью, закончившемуся суровыми репрессиями в отношении церковников. Их поведение обнаружило и внутреннее противоречие церкви между христианской любовью и жадностью к церковным сокровищам.
    Это внутреннее противоречие было использовано вышеуказанной частью церковников, так называемым прогрессивным духовенством, как главный аргумент доказательства того, что "церковь потеряла свой подлинный характер", что верхи ее враги голодающих только потому, что не хотят совместно помогать с государством, которое, по мнению обновленцев, осуществляет Христово учение о любви к ближнему и т.п. Отсюда обновленцы сделали второй вывод: нужно переменить вехи, создать "Церковь трудящихся" на демократических началах. Прогрессивное духовенство, возглавляемое петроградским протоиереем Введенским, митрополитом Антонином, московским протоиереем Красницким, Калиновским, Новиковым и др. повели широкую кампанию с церковной точки зрения по поводу изъятия, обвиняя противников, прятавших ценности, в измене христианскому учению.
    Всероссийский Патриарх Тихон Верховным трибуналом республики был привлечен к ответственности за сопротивление декрету, и судьбу его разделили многие из архиереев. В лице их вся православная церковь была дискредитирована в рядах трудящихся. Нужно было действовать решительно, устранить церковную администрацию, не сумевшую понять дух времени, заменить ее более свежими людьми и, если возможно, создать точки дружеского соприкосновения с государственной властью.
    12 мая 1922 года представители прогрессивного духовенства явились к Патриарху на основании того, что его враждебная контрреволюционная политика привела православие на край гибели, требовали отрешения его от патриаршества до созыва Всероссийского Собора, передачи всей церковной власти группе прогрессивного духовенства. Это предложение было отклонено Тихоном, который указал на то, что "явочным порядком передача церковной власти неосуществима. Однако он отрекся от патриаршей кафедры и передал ее православному митрополиту Агафангелу, но тот, находясь под судом за сокрытие ценностей, не мог явиться в Москву. Осталась единственная возможность, на которую пришлось решиться и патриарху Тихону, - это передать власть группе прогрессивного духовенства. Немедленно после этого группа прогрессивного духовенства образовала в Москве Высшее Церковное Управление (ВЦУ) во главе с Антонином как высший орган управления российской православной церкви до Поместного Всероссийского Собора.
    Первая задача ВЦУ была составить программу по духу времени и этим доказать, что "Православная церковь идет в ногу с жизнью, что она не боится даже революционных шагов", что она признает социальную революцию, не противоречащую духу христианства. Мало-помалу, лучше сказать, по мере надобности эти лозунги принимали еще более радикальную окраску вроде "капитализм есть величайшее зло для христианства", "Церковь рабочих и крестьян", "Революционная церковь" и т.д. Догматическая сторона церкви первой волной не была затронута, но тем более и острее обсуждались канонические административные вопросы. Та группа, которая самым ярким и определенным образом стала на путь реформ, приняла название "Живая церковь" и не только требовала, но и начала на деле проводить такие реформы, как женатый епископат из белого, не монашествующего духовенства, второбрачие священников, отмена обязательств ношения установленной одежды священников и т.д.
    Левизна группы "Живая церковь" очень скоро встретила сопротивление среди самих обновленцев. Митрополит Антонин - сам из монашествующего духовенства - восстал против такого ограничения прав монашества, против канонических реформ (второбрачие и т. д.) и со значительным числом примкнувших к нему священников образовал новую группу под названием "Возрождение", стоя на принципе сохранения монашеского института; новая группа в остальном оставалась реформистской, не менее громко проповедуя "коммунизацию церкви" на древнехристианский лад, "изгнание из нее контрреволюции и сожительства с самодержавием".
    Вместо единства действий и совместной борьбы против реакционного духовенства среди обновленцев появилась внутренняя борьба, которая в июне 1922 года принимала очень резкий характер. Но потом, убедившись, что подобная внутренняя грызня на руку противнику, они все же сговорились, и "Живая церковь" сделала некоторые уступки, до решения Всероссийского Собора отказались от проведения в жизнь намеченных реформ. Президиум ВЦУ был избран в виду блока от обоих групп, но все же перевес был на стороне "Живой церкви". Этим был создан единый фронт против тихоновщины, но дискуссии, недоразумения и ссоры не прекратились. Основная тенденция обновленцев - сохранить церковь при Соввласти путем сближения церковных и революционных принципов (что, в сущности, утопия) - дает себя чувствовать в том, что в реформаторских стремлениях все острее начинает проявляться левизна. В августе 1922 года образовалась новая группа обновленцев под названием Союз Общин Древнеапостольской церкви, которая уже заговорила о догматических реформах. Догматические реформы, как известно, касались уже самих основ церковного учения. Новая группа после некоторой борьбы тоже вошла в президиум ВЦУ. Только эти три группы существуют под настоящим обновленческим флагом, остальные, возникшие позже, как "Свободная Церковь" и другие, являются незначительными попытками реакционных церковников раздроблять обновленческое движение на мелкие течения.
    Несмотря на то, что Патриарх Тихон, попав на скамью подсудимых, ушел от управления церковью, те реакционные силы духовенства, которые в обновленческом движении видят влияние реакционной идеологии, подорвавшей основы их существования, всеми силами старались предотвратить "церковную революцию", очевидно, чуя, что в этой фразе больше революционности, чем церковности, и что она неминуемо ведет к тому, что церковь окончательно перестанет существовать даже в так называемых революционных формах. Способы борьбы реакционных церковников, которые были воплощены в верхах - в митрополитах, архиепископах, архимандритах, в так называемых князьях церкви, - были различны в зависимости от того, как условия требовали.
    Самым удачным средством к уклонению от признания ВЦУ являлось непризнание его каноничности (то есть церковной законности), объявление отдельных епархий автокефальными, то есть ни от кого не зависящими, в которых епископ является безграничным церковным властелином. Там, где это провести не удалось, в силу того, что епископ вместе с Тихоном попал на скамью подсудимых, он же в виду исключения сам примкнул к обновленцам, там использовались другие методы борьбы. Одним из этих способов была борьба в обновленческой шкуре против самой сути реформы. Реакционное духовенство, особенно в центральной России, стало большими партиями вливаться в группу "Возрождение" как наиболее умеренную, дабы таким путем противодействовать "революционным посягательствам головорезов из "Живой церкви", как один из священников выразился. Кроме этого, было пущено в ход всевозможное оружие реакции: ложь и клевета на обновленцев, натравливание фанатически настроенных масс и т. д. Борьба продолжается и по сей день, хотя упорство тихоновщины уже в значительной степени сломлено. Окончательные результаты борьбы скажутся только после Собора, ибо широкие массы верующих до сих пор стояли вне событий, не примыкая к обновленцам, а часть их была даже исполнителями воли реакционеров.
    Обновленческое движение в Крыму среди духовенства было гораздо более значительным, чем на севере. Здесь остались свежие традиции востоковщины (прот. Востокова, проповедовавшего священный поход против большевиков). Здесь свила себе гнездо вся русская реакция при Деникине и Врангеле. В ожидании репрессий за ярую поддержку контрреволюционных авантюр духовенство с приходом Соввласти старалось казаться вполне аполитичным, было, что называется, тише воды и ниже травы и ничем себя не проявляло.
    С появлением декрета об изъятии церковных ценностей - собственно, еще до этого - один из симферопольских священников, Эндека, на столбцах местной газеты заговорит о жертвовании церковным золотом в пользу голодающих. Духовенство осталось совершенно пассивным к зову Эндеки. После издания декрета симферопольский архиепископ Никодим вместо деятельного участия в помощи голодающим ограничивался академическими рассуждениями о каноничности, формах и целях изъятия, не давая никакого распоряжения подведомственным ему благочиниям об исполнении декрета, наоборот, как после было доказано, наиболее ценные церковные предметы своей домашней церкви укрывал от изъятия. Рассчитанный саботаж епископа, его тайные директивы на этот счет духовенству делали свое дело. Хроника дней до и после вышеуказанного декрета пестрит постоянными ограблениями церквей, часть коих была инспирирована (как это впоследствии выяснилось, духовными отцами). В результате изъятие ценностей из церквей по Крыму дало только половину того, что оно могло бы дать при ином поведении церковной администрации. Одновременно с этим волны обновленческого движения, докатившиеся до Крыма, нашли живой отклик. Протоиерей Эндека в газете "Красный Крым" помещал ряд статей по этому поводу и сам со всем своим приходом признал новую церковную власть и начал агитировать за нее.
    Инициатива Эндеки, не получившего архиерейского благословения, возмутила архиепископа и всех правоверных духовных лиц, которые сейчас же поняли суть нового движения.
    Дабы подорвать авторитет Эндеки в глазах духовенства и влиятельных в церковных делах мирян, архиепископ 13 мая 1922 года без разрешения властей [устроил] пастырское собрание (с участием мирян - ученых-богословов), куда был приглашен и Эндека с целью публично его допросить и схоластически-церковной диалектикой разбить его доводы. Намеченное собрание было созвано, но накрыто представителями КПУ - и все участники его преданы суду за нарушение положения об устроении сборищ.
    После этого Эндека поехал в Москву в ВЦУ для связи и получения инструкций. Вернулся оттуда уже в качестве уполномоченного ВЦУ и как таковой явился к Никодиму с требованием передать епархию ему. Никодим применил упомянутый способ автокефализации и заявил, что ввиду ухода Тихона он никого не признает и епархией управлять будет сам. Имея в виду, что он сам состоит под судом и в случае осуждения обновленцы могут оказаться у власти, а с другой стороны, желая на этот случай создать для реакции новую территорию и базу в северных уездах Таврической епархии, Никодим со спешно вызванным из Топловского монастыря старым архиепископом Дмитрием при соблюдении всех мер предосторожности в первых числах августа ночью тайно рукоположил своего верного приспешника прот. Зверева во епископы и одновременно отдал распоряжение всем своим благочиниям ни в коем случае не признавать еретического ВЦУ.
    Энергичное наступление архиерея устрашило тех нескольких священников, которые еще в июле месяце примкнули к Эндеке, и они вернулись к Никодиму с раскаянием.
    К этому времени из северных уездов прибыли несколько священников-обновленцев, которые сейчас же приступили к агитационно-организаторской работе и вскоре образовали первое Таврическое Епархиальное Управление. С мест первым примкнуло к обновленцам севастопольское духовенство. По мере укрепления обновленческого движения укреплялась и реакция никодимовских кликуш. Наконец, Ревтрибуналом Крыма на основании имеющихся у него в производстве дел по вышеуказанным преступлениям Никодим и несколько главарей с ним были высланы до суда в Инкерманский монастырь. Но Никодим, находясь в заточении, не переставал управлять епархией, вести отчаянную агитацию против обновленцев, и это ему тем более удавалось, что обновленцы не имели своего епископа - канонического главы епархии, ибо ВЦУ, несмотря на неоднократные запросы, вело очень медленную политику, что отчасти объясняется происходившими как раз в это время трениями в самом ВЦУ.
    Наконец в первых числах октября прибыл долгожданный обновленцами епископ в лице Петра Рождественского, и Таврическое Епархиальное Управление, которое за это время было переизбрано и пополнено, приняло Епархиальную канцелярию, домашнюю церковь архиерея, свечной завод и несколько часовен в свое ведение и таким образом обеспечило себе экономический источник существования. Власть обновленцев особенно окрепла в северных уездах епархии, благодаря их энергичной агитации, с одной, и отдаленности от архиерейского гнета, с другой стороны.
    5 ноября началось слушание дела православного, а вместе с тем и остального духовенства по обвинению в сокрытии ценностей и т.д. Весь месяц октябрь Эндека находился в Москве и с образованием левой группы общин древнеапостольской церкви - перешел туда и к началу процесса прибыл сюда вместе с прот. Калиновским (член этого же союза), который фигурировал на процессе в качестве эксперта. Процесс привлек внимание широких масс населения, длился до 1 декабря, когда приговором Ревтрибунала архиепископ Никодим был осужден на 8 лет, остальные главари - к различным срокам, а часть обвиняемых оправдана. Епископу Сергию была дана амнистия; после приговора обновленцы начали с ним переговоры по поводу использования его как более авторитетного епископа, но Сергий затягивал переговоры, уклонялся от определенного ответа, в ВЦУ написал письмо, в котором объявил, что скрылся из города неизвестно куда.
    Никодимовские кликуши, состоящие из жен старых чиновников, полусумасшедших женщин, некоторые из "истинно русских людей" в лице бывших инженеров архиерейского двора, старых акцизных чиновников и т.д. после осуждения своего "любимого архиерея" всю свою злобу перенесли на обновленцев, в особенности на Эндеку и Калиновского, обвиняя их в том, что они являются инициаторами процесса, что они "погубили владыку, православие" и т.д.
    С осуждением Никодима и официальным удалением его с архиерейской кафедры постановлением ВЦУ церковная власть перешла к обновленцам.
    Но этот юридический переход власти еще не означал и фактического овладевания церквями. Фанатики и кликуши не давали обновленцам служить, по церквям был целый ряд эксцессов, особенно острую форму они приняли в симферопольском соборе, где толпа избила священников-обновленцев, велась во всех возможных формах антисоветская агитация, пока Нарком дел Крыма не закрыл собор.
    Нужно отметить, что самому обновленческому движению в Крыму много вредило нетактичное поведение его руководителей, которые в своей левизне часто доходили до антирелигиозной пропаганды, чем, конечно, подрывали церковный авторитет реформаторов. В настоящее время Эндека и Калиновский уехали в Москву и, по всей вероятности, перестанут быть церковниками.
    Положение дел в данное время такое, что борьбу нельзя считать еще законченной. Центр движения, Симферополь, уже преодолел наибольшие трудности. Здесь предстоит лишь борьба с небольшим ядром верующих, которые все еще держатся за старые формы церкви как за единственный остаток былых времен. То же можно сказать и о Севастополе. Но в Севастополе образовывается южнобережное епархиальное управление со своим епископом-викарием, и там зарождается новая епархия. Ялтинское духовенство признало ВЦУ без всякой длительной борьбы. В Керчи недавно создана ячейка обновленцев. В Феодосии движение только началось, но, по-видимому, феодосийский благочинный сам будет руководить движением. Реакционные силы Феодосии изолированы. В Евпатории в этой области еще ничего не сделано. Еще недавно там все духовенство усердно молилось за "плененного архиепископа Никодима".
    Из всего вышеизложенного видно, что революция поставила церковь в тупик, откуда нет выхода. Разложение и смерть когда-то могучей церкви началось, и вся социальная ценность обновленческого движения заключается в том, чтобы предсмертная ее агония прошла для нас безболезненно, чтобы она и этот последний период своей жизни перестала быть контрревоционным гнездом и умерла естественной смертью отживших людей, оставляя яркое доказательство того, что она была необходима только как фактор духовного порабощения угнетенных масс.
    Будущему обществу никакая церковь уже не нужна, но в данный момент, когда церковь начала разлагаться, мы должны ускорить этот процесс, использовав для этой цели обновленческое движение. Это начинание, несмотря на мечты самих деятелей сохранить церковь в любой форме, ведет к постепенному разложению ее.
    История короткого существования этого движения показала, что раскол все более углубляется, под личиной обновленцев появляются все более левые и левые течения, вследствие чего нарастает разочарование широких масс в религиозных верованиях вообще. Наша работа должна сводиться к негласной поддержке обновленцев в своей борьбе против реакционного духовенства путем передачи под законными предлогами в их ведение храмов, часовен и источников церковных доходов, подрывая этим экономическую основу существования черносотенного духовенства. Облегчить обновленцам передвижение с агитационной целью и связь с Симферополем. Предлагать им на все могущие возникнуть обращения, вопросы, просьбы, обращаться в свою высшую инстанцию "Таврическое Епархиальное Управление" в Симферополе. Стараться, чтобы обновленцы на своих собраниях, съездах, конференциях выносили постановления о признании соввласти, о безусловной лояльности к ней и т.д. Разрешать им всякого рода лекции, диспуты, собрания на церковно-обновленческие темы, не упускать из виду, что под формой "Обновления" могут работать и реакционные элементы, особенно на платформе "Возрождения", а посему, кроме группы "Живая церковь" и союза общин древнеапостольской церкви, никаких других группировок не допускать. Свои действия необходимо координировать с действиями органов КПУ на местах, которые имеют подробные инструкции и план данной работы.
    Когда же обновленчество в достаточной мере вытеснит остатки тихоновщины, тогда необходимо будет работу повести дальше, создавая и поддерживая все более и более левые течения среди обновленцев, и таким путем углубить раскол. В углублении раскола можно и надо использовать разных сектантов, но необходимо иметь в виду, что заметное укрепление сектантского движения даже за счет православия не является для нас желательным результатом.
    Открытая тактическая линия наша остается прежней: вести борьбу с религиозными суевериями, отметать в сторону всякие разговоры о связи соввласти с обновленческим движением, использовать все средства для дискредитации тихоновщины и временно щадить обновленцев. Когда же старые церковники будут побеждены, наступит момент ударить и по их преемникам - обновленцам.



    "НАСЛЕДНИКИ
      ЦАРСТВА"
  • Священномученик Никодим архиепископ Костромской и Галичский

    Жизнь и деятельность архиепископа Никодима до 1920 года

    Жизнь и деятельность архиепископа Никодима в Крыму

    Жизнь и деятельность архиепископа Никодима после ареста в Симферополе


  • Священноисповедник Роман Медведь


  • Священномученик Елеазар Спиридонов


  • Святой мученик Димитрий Спиридонов
  • ПРИЛОЖЕНИЯ
    Циркуляр Обкома партии по агитационно-пропагандистской работе с января по декабрь 1923 года
    О порядке проведения "Комсомольского Рождества"

    Протоколы и акты изъятия церковных ценностей из крымских храмов в 1923-25 годах

    Протокол заседания Коллегии Агитпропотдела Обкома РКП(б) от 12.ХI.1924 г.

    Протоколы заседания бюро областного комитета партии
    № 52-60. Январь-февраль 1938 года


         
    Design © Metakultura.ru
    © Фонд развития экономических и гуманитарных связей "Москва-Крым"
    Главный редактор