На главную станицу
ИСТОРИЯ
 
 
Фонд Москва-Крым | Россия и Крым | Атлас Крыма | История | Искусство | Духовный Крым | Инвестиции | Отдых | Открытки
  | новости | поиск | карта сервера | обновления | контакты | погода | закладка |  

Общие труды
Архаика
Античность
Крым и Византия
Крым в X-XIII вв
Крым в XIV-XV вв
Крымское ханство
Крым в XVIII-XIX вв
Крым в XX в.
Памятники истории
История народов
 
 
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
  • В Москве похоронили бывшего премьер-министра Республики Крым Евгения Сабурова
  • Евпатория готовится к Международному фестивалю вокала "Бегущие по волнам"
  • Годовщина депортации из Крыма болгар, армян и греков


  • РОССИЙСКИЙ КРЫМ XVIII-XIXвв.

    Черноморский флот и Севастополь во второй четверти XIX в.

    Чумной бунт в Севастополе 1830 г.
          В 1828 г. на юге России началась эпидемия чумы, совпавшая по времени с началом русско-турецкой войны 1828-1829 гг. Чтобы не пустить чуму в Севастополь, в мае 1828 г. вокруг города установили карантинное оцепление из 500 солдат. В оцеплении имелись заставы, пропускавшие скот на ближние пастбища и подводы с продовольствием в город. В июне 1829 г. несмотря на отсутствие чумы в самом городе предохранительные меры ужесточили: всякий желавший оставить Севастополь или въехать в него содержался в особом карантине от 14 до 19 дней. В результате окрестные крестьяне отказались везти в Севастополь дрова и продукты. Цены на все резко подскочили, на карантинных заставах расцвела коррупция. Чумы в городе по-прежнему не было, но всех подозрительных больных собирали в пещеры Инкермана, на старые суда-блокшивы, в неприспособленные здания. Многие умирали там от бесчеловечного обращения и дурных условий. Из-за плохого продовольственного снабжения среди матросов Севастополя распространились желудочно-кишечные заболевания. Положение настолько обострилось, что правительство направило в Севастополь комиссию флигель-адъютанта Римского-Корсакова. На месте к руководству комиссией присоединился контр-адмирал Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен (1778-1852), известный открыватель Антарктиды (28 января 1820), а в войну 1828-1829 гг. - командир одного из подразделений Черноморского флота. Комиссия работала до ноября 1829 г. В итоговом документе Римский-Корсаков отметил, что "по Севастопольскому порту допущены весьма важные злоупотребления", что "приказы Главного командира насчет приема провианта и провизии вовсе не исполняются" [1]. Главком вице-адмирал А.С. Грейг, столь много сделавший для Черноморского флота, почему-то не принял в данном случае надлежащих мер, хотя война завершилась два месяца назад и он мог уделять больше внимания бытовой стороне жизни флота. А впрочем, его действия были заранее обречены на неудачу: вскоре из Петербурга пришел приказ прекратить всякие расследования деятельности черноморских интендантов. Этот запрет немало способствовал возникновению в Севастополе "чумного бунта".
          10 марта 1830 г. карантин в Севастополе стал еще строже: ввели сплошное оцепление, жителям запретили покидать дома и дворы. От плохого питания среди горожан тоже начали распространяться болезни. Карантин держали до 27 мая. А для убогой и грязной Корабельной слободки его продлили дополнительно на 7 дней.
          Корабельная слободка начиналась у берега Корабельной бухты и доходила до Малахова кургана. В слободке насчитывалось 352 дома и 1120 жителей. Кроме Корабельной слободки, беднейшее население Севастополя ютилось в Артиллерийской слободке по берегам балки и скатам холма за Артиллерийской бухтой, а также в Каторжной слободке вдоль глубокой балки в конце Южной бухты и в первом из севастопольских поселков такого типа - Хребте беззакония. Но карантин коснулся больше всего именно Корабельной слободки. Когда прошел и семидневный запрет, начальство приказало вывести жителей слободки за город и продлило карантин еще на две недели. Это распоряжение возмутило тамошних жителей и матросов.
          В слободке жили 300 матросов, у многих там были родные и знакомые. Военный губернатор Севастополя Столыпин направил в слободку контр-адмирала И.С. Скаловского и других высших командиров, но их уговоры оказались бесполезны. Тогда 31 мая Скаловский усилил оцепление слободки двумя батальонами пехоты при двух орудиях под командованием полковника Воробьева. По просьбе губернатора для увещевания непокорных явился протопоп Софроний Гаврилов. На его просьбы о смирении люди ответили, что больше не могут терпеть, у них нет ни заработка, ни пищи, ни дров, ни даже воды. Жаловались, что в самые холода их в гигиенических целях насильно купали не в бане, а в море, что карантинные чиновники дают им муку, которую нельзя есть и т.д. Доведенные до отчаяния жители начали готовиться к вооруженному отпору опостылевшему "начальству". Под руководством квартирмейстера 37-го флотского экипажа Тимофея Иванова, отставного квартирмейстера яличника Кондратия Шкуропелова и боцмана 34-го флотского экипажа Федора Пискарева были сформированы три вооруженные группы. Военное обучение гражданского населения и организацию караульной службы поручили шкиперскому помощнику Кульмину. На приказ губернатора Столыпина выдать зачинщиков мятежные жители ответили: "Мы не бунтовщики, и зачинщиков между нами никаких нет, нам все равно, умереть ли с голоду или от чего другого" [2]. Квартальному надзирателю Юрьеву непокорные матросы заявили: "Скоро ли откроют огонь, мы только того и ожидаем, мы готовы" [3].
          Вечером 3 июня губернатор расставил в городе войска, 52 солдата охраняли губернаторский дом. Караулы в городе вызвали негодование севастопольцев, особенно жителей слободок. Люди ударили на соборной колокольне в набат, толпа с криками "Ура!" двинулась к дому губернатора, адмиралтейству и собору. Наибольшую активность проявляло население Корабельной и Артиллерийской слободок. К мятежникам примкнули матросы флотских экипажей, 17-й и 18-й рабочие экипажи и рабочие военного ведомства. Все они требовали отменить карантин и убрать ненавистных чиновников.
          Восставших возглавила так называемая "Добрая партия" - совет, в который вошли Т. Иванов, Ф. Пискарев, К. Шкуропелов, а также фельдфебель Петр Щукин, слесарь Матвей Соловьев и мещанин Яков Попков.
          У дома губернатора толпу встретил и пытался остановить генерал Примо. Но с него сорвали эполеты, мятежники ворвались в дом и убили губернатора. К бунту присоединились 29-й, 38-й и 39-й флотские и 16-й ластовый экипажи. С криками "Бей и коли офицеров!" толпа разделилась на две части. Одна направилась снимать блокаду с Корабельной слободки. Охранявшие слободку солдаты сочувствовали народу, и дело едва не кончилось мирно, как вдруг с тыла на солдат бросились в штыки матросы, за ними мастеровые с кольями и ломами, а жители слободки, видя это, напали на солдат с фронта. Тогда солдаты восстали, убили полковника Воробьева и присоединились к мятежникам.
          Вторая часть бунтовщиков пошла к Хребту беззакония, где схватила адмирала Скаловского, сорвала с него эполеты и потребовала выдать расписку об отсутствии в городе чумы. Такие же расписки были получены от городского головы Носова, протопопа С. Гаврилова и коменданта Севастополя.
          К 22 часам мятежники захватили весь город. Они разгромили дома и квартиры 42 чиновников и офицеров, убили одного из "чумных" комиссаров чиновника Степанова, инспектора военного карантина Стулли, избили плац-адъютанта военного губернатора Родионова. Вся полиция бежала из Севастополя. Войска гарнизона (860 человек при трех пушках) отказались подавлять бунт. Комиссар Батищев, капитан Матусевич, штабс-капитан Перекрестов, лейтенант Энгельгардт, прапорщики Дмитриев, Кулаков и многие другие офицеры сочувствовали восставшим. 4 июня комендант Турчанинов издал по требованию народа следующий приказ: "Объявляю всем жителям города Севастополя, что внутренняя карантинная линия в городе снята, жители имеют беспрепятственное сообщение между собой, в церквах богослужение дозволяется производить, и цепь вокруг города от нынешнего учреждения перенесена далее на две версты". Свою победу над произволом администрации жители Севастополя отметили молебном и крестным ходом [4].
          А тем временем губернские власти перебросили к Севастополю из Феодосии 12-ю дивизию генерала Тимофеева, 7 июня она вошла в город. Из Николаева прибыл главный командир Черноморского флота
          А.С. Грейг. Он обещал наказать карантинных чиновников, призывал горожан сознаться в участии в бунте и обещал помилование всем, кроме зачинщиков и убийц.
          Генерал-губернатор Новороссии и Бессарабии граф Михаил Семенович Воронцов (1782-1856), герой войны 1812 г. и русско-турецкой войны 1828-1829 гг., известный либеральными взглядами и покровительством А.С. Пушкину, тоже приехал в Севастополь, но в городе появиться не рискнул и остановился на Северной стороне. Под руководством Воронцова начали действовать три военно-судные комиссии. Они рассмотрели дела 6 тыс. человек. Семь главных зачинщиков приговорили к смертной казни: Т. Иванова, Ф. Пискарева, К. Шкуропелова, П. Щукина, М. Соловьева, Я. Попкова, а также унтер-офицера Крайненко. Приговор исполнили на территории слободок 11 августа 1830 г. Различным наказаниям подвергли 497 гражданских лиц (из них 423 женщины), 470 мастеровых рабочих экипажей, 27 матросов ластовых экипажей, 380 матросов флотских экипажей, 128 солдат, 46 офицеров. Наказания им определили от битья линьками до 3 тыс. ударов шпицрутенами (6 раз сквозь строй из 500 чел.) с последующей каторгой. Офицеров наказали дисциплинарно. 4200 штатских жителей этапом переселили в другие города, самым дальним из которых назначили Архангельск [5].

    Строительство кораблей Черноморского флота в 1828-1832 гг.
          Севастопольский "чумной бунт" был не единственным в России. В условиях холерно-чумной эпидемии 1830-1831 гг. мятежи из-за непродуманных действий чиновников произошли в разных местах, особенно крупные - в Тамбове и Петербурге.
          На строительство и действия Черноморского флота "чумной бунт" заметного влияния не оказал. Купец М.Ш. Сребренный в октябре 1828 г. начал строить для казны на правом берегу Ингула второй эллинг за 437 000 руб. В мае 1829 г. строитель М.М. Суравцев заложил на этом эллинге 94-пушечный линкор "Память Евстафия", а на первом, левобережном, эллинге в июле 1829 г. М.Ш. Сребренный заложил такой же линкор "Адрианополь". На подрядных Спасских верфях Николаева в начале 1829 г. достраивались заложенные в 1828 г. линкор "Анапа" и 60-пушечный фрегат "Эривань". Второй такой же фрегат - "Архипелаг" - строился на казенной верфи [6]. В Севастополе сошла на воду бригантина "Нарцисс" (10 орудий, заложена 26 октября 1826 г.) [7].
          Главный командир Грейг продолжал уделять большое внимание пароходам. Еще в начале 1828 г. он писал Николаю I, что пароходы на Черном море необходимы "во-первых, для скорейшего сообщения между флотом и портами... во-вторых, для крейсерства у Абхазских берегов, для пресечения нападений на наши суда выезжающими с берега при штилях и маловетрии разбойниками и, наконец, для употребления их к выводу из линии кораблей, которые, потерпев поражение, не в состоянии будут удерживать своего места и могут привести в замешательство движение флота" [8]. Как видим, роль пароходов Грейг определял в соответствии с возможностями паровых судов того времени и принятыми тогда взглядами на морскую тактику. Император разрешил постройку пароходов, но в пределах уже выделенных Черноморскому флоту ассигнований. Получив "добро", Грейг немедленно заказал в кредит петербургскому заводу К.Н. Берда машины для нового парохода. 14-пушечный пароход, названный "Громоносец", заложили в Николаеве 21 февраля 1829 г. Кроме машин общей мощностью 80 л.с. и двух гребных колес, он имел две мачты с гафельным вооружением. Вместе с пароходом в Николаеве заложили 2 брига, 2 шхуны и 8 канонерских иолов.
          В мае 1829 г. Николай I утвердил представленную Грейгом программу черноморского судостроения на 1830 г. А в конце 1829 г. предприниматель Шапошников построил на подрядной Спасской верфи второй эллинг, в проектировании которого участвовал приглашенный из Англии по особому дозволению Николая I инженер И.И. Уптон. 18 декабря 1829 г. на новом эллинге заложили линкор "Императрица Мария" (84 пушки). В тот же день Николай I утвердил состав Черноморского флота, определив его в 15 линкоров и 10 фрегатов. Однако недостаток денег сорвал выполнение программы 1830 г.: вместо намеченных шести кораблей в 1830 г. в Николаеве заложили только корвет "Пендераклия" (24 пушки), а также с опозданием на год спустили 2 шхуны, 2 яхты и пароход "Громоносец" . После спуска в 1830 г. кораблей "Память Евстафия", "Адрианополь" и "Варна" на тех же верфях заложили по контракту 60-пушечные фрегаты "Бургас" и "Энос". Севастопольское адмиралтейство занималось починкою кораблей после походов русско-турецкой войны. В 1831 г. в Николаевском адмиралтействе заложили только 2 люгера (12 пушек) и 2 транспорта (500 т), запланированных к постройке на предыдущий год, постройка восьми канонерских иолов необычайно затянулась.
          Отставание черноморского судостроения встревожило Морское министерство, которое потребовало срочно наладить постройку кораблей на казенных верфях и не рассчитывать более на подрядное строительство. Черноморский флот в 1831 г. состоял из одного 100-пушечного, пяти 84-, двух 80- и двух 74-пушечных линкоров, четырех 60- и трех 44-пушечных фрегатов, двух корветов, семи бригов и катеров. Гребные черноморские суда Николай I в марте 1831 г. объединил в Дунайскую флотилию (9 иолов, 77 канонерских лодок, 3 бомбардирских судна, яхта, транспортные и ластовые суда). Для поддержания боеспособности флота требовалось ежегодно строить по одному новому линкору и фрегату. Казенных мастеровых для такого строительства не хватало, надеяться можно было в основном на подрядное строительство. В январе 1832 г. Грейг доложил императору и Главному морскому штабу о необходимости построить подрядным способом 4 линкора. Однако Николай I запретил подряд и потребовал предпринять "всевозможные старания к содержанию флота казенными средствами" [9].
          Несмотря на все распоряжения императора, рабочих все равно недоставало, и в поисках выхода Грейг прибег к весьма нежелательному, но единственно возможному средству - увеличению срока службы судов, которые на Черном море служили 6-8 лет. Продлить жизнь кораблей могла только полная чистка их корпусов в доке. Первый проект двух сухих доков для Севастополя подготовил в 1818 г. адмиралтейский инженер фон дер Флисс. Морское министерство обратилось в Главное управление путей сообщения с ходатайством о разработке подробного проекта. Проект составил инженер-полковник Потье. Фон дер Флисс счел проект Потье неудачным и предложил свой для трех кораблей: двух линкоров и фрегата. В марте 1822 г. царь разрешил постройку доков в Севастополе, но в связи с тем, что все документы существовали только в одном экземпляре, бумаги по мере их прохождения по разным ведомствам затерялись, и про царский указ забыли. И это несмотря на то, что сам Николай I желал видеть Россию могучей державой с сильным флотом. О кораблях царь рассуждал как профессионал, со знанием корабельной архитектуры и особых качеств каждого судна. Срок постройки кораблей царь приказал уменьшить до двух лет.
          К вопросу о доках вновь вернулись только в конце февраля 1831 г., когда А.С. Грейг и директор департамента Главного управления путей сообщения инженер-генерал К.И. Опперман сообща представили Николаю I доклад о постройке доков и Положение о строительном комитете севастопольских доков. Председателем комитета Грейг предложил назначить генерал-майора М.Б. Берха, главным строителем - упомянутого выше английского инженера И.И. Уптона. Пока кандидатуры утверждались царем, Грейг попросил Берха подобрать в соответствии с Положением штаты и немедленно начать работу.
          Пока решался вопрос о доках, капитан I ранга В.И. Мелихов весной 1829 г., минуя А.С. Грейга, представил в Морское министерство проект сосредоточения черноморского судостроения и руководства флотом в Севастополе. Мелихов указывал, что хотя Николаев удобно расположен для дешевой доставки туда из внутренних губерний необходимых материалов, но зато, во-первых, Ингул и Южный Буг замерзают на 4 месяца; во-вторых, малые глубины Буга и Днепро-Бугского лимана не позволяют проводить готовые линкоры с полной загрузкой из Николаева к Очакову, из-за чего теряются два месяца работы и возникают дополнительные трудовые затраты; в-третьих, по той же причине паровая землечерпалка в устье Ингула должна непрерывно работать 6 месяцев; в четвертых, из Таганрога в Николаев ежегодно доставляется 20 тыс. пудов железных изделий, а путь от Таганрога до Севастополя вдвое короче; в пятых, лес везут из Херсона в Николаев на транспортах или буксируют плотами, в то время как эти транспорты могут идти прямо в Севастополь. Кроме того, цена доставки леса из Подольской губернии в Николаев и Севастополь почти одинакова, и если устроить порт в Очакове, то можно будет сразу направлять лес туда без перевалки в Херсоне, а из Очакова везти в Севастополь, используя вместо транспортов старые линкоры и фрегаты. Перевод морских учреждений из Николаева в Севастополь и их слияние с соответствующими севастопольскими учреждениями позволяли вдвое сократить руководящий персонал. Сосредоточение всей главной администрации в Севастополе повышало оперативность в управлении флотом и боевую подготовку кораблей. Рассмотрев проект Мелихова, Министерство сперва согласилось с доводами автора и подготовило решение, по которому Николаев становился тыловой базой флота. Свой проект Министерство передало на отзыв Черноморскому ведомству, а 9 июня 1833 г. дополнило проект указанием императора прекратить расширение Николаевской базы и перевести часть подразделений флота из Николаева в Севастополь так, "чтобы сей порт находился к Николаеву в том отношении, как Кронштадт к Санкт-Петербургу" [10]. Однако против перевода морских учреждений в Севастополь резко выступила Кораблестроительная экспедиция, ссылаясь на дороговизну доставки туда леса и большие затраты на сооружение там адмиралтейства и пр. Грейг согласился с доводами экспедиции и 23 сентября 1833 г. в представлении в Морское министерство пополнил эти доводы еще одним соображением, указав на угрозу одновременного уничтожения флота и судостроения на Черном море. Руководство Морского ведомства и сам Николай I вняли предостережениям Грейга, справедливость которых в недалеком будущем подтвердила Крымская война. Николаев остался главной судостроительной базой Черноморского флота [11].
          В декабре 1831 г. по инициативе Грейга Николай I реорганизовал управление Черноморским ведомством. Вместо прежних органов было создано Главное черноморское управление. Флотом по-прежнему управлял главный командир, при котором действовали канцелярия, штаб и интендантство. Первым начальником штаба Черноморского флота по новому положению стал с февраля 1832 г. контр-адмирал М.П. Лазарев. Глава черноморского интендантства, обер-интендант получил права директора департамента. В интендантство входили канцелярия, кораблестроительная, комиссариатская и артиллерийская экспедиции и ученый кораблестроительный комитет. В подчинение Кораблестроительной экспедиции перешли рабочие экипажи и морские арестантские роты, прежде подчинявшиеся бригадным командирам рабочих и ластовых экипажей.
          Новая система управления освободила администрацию Черноморского флота от лишней опеки министерства, повысила оперативность местного управления.
          По программе 1832 г. на Черном море следовало построить транспорт в 500 т и 2 корвета. Но вместо них в Николаевском адмиралтействе заложили 20-пушечный бриг "Фемистокл" и первый на юге 120-пушечный линкор "Варшава", впервые намеченные к постройке еще в 1827 г. Проектированием линкора с использованием параболического метода руководил сам А.С. Грейг [12]. В Севастополе 2 апреля 1832 г. заложили корвет "Месемврия" (24 пушки), а 9 августа - 12-пушечные тендеры "Быстрый" и "Скорый" [13].
          В ноябре 1832 г. Грейг предложил Главному морскому штабу увеличить на Черном море число малых судов. Николай I это предложение одобрил и повелел продумать новые штаты Черноморского флота: сократить число 120-пушечных линкоров с 5 до 3 за счет увеличения 84-пушечных линкоров с 10 до 12, а также иметь 10 фрегатов, 5 корветов, 10 бригов, 5 шхун, 5 катеров, 5 люгеров, 3 бомбардирских судна, 3 яхты и впервые - 3 военных парохода, 5 транспортов больших, 10 средних и 7 малых, 27 канонерских лодок, 9 иолов, 3 бомбардирские лодки. В апреле 1833 г. с новым проектом штатов ознакомился А.С. Грейг и, исходя из опыта войны 1828-1829 гг., предложил заменить шесть 84-пушечных линкоров на пять 60-пушечных и пять 44-пушечных фрегатов, более, чем линкоры, пригодных для блокады портов и иных действий на небольших глубинах. Для восполнения естественной убыли флота при 10-12-летнем сроке службы кораблей требовалось, по расчетам Грейга, ежегодно строить 22 судна, однако Грейг отметил, что наличные мощности позволяют каждые два года строить только 2 линкора, фрегат и несколько мелких судов. Особо Грейг указал также на необходимость иметь в дополнение к военным три адмиралтейских парохода для тыловых нужд флота [14].

    Участие Черноморского флота в Турецко-Египетской войне 1832-1833 гг.
          Летом 1832 г. египетский паша Мухаммед-Али (1769-1849), умный правитель и храбрый воин, поднял восстание против турецкого султана. Турция обратилась за помощью к Англии и Франции. Англия помогать не спешила - ей было выгодно вытеснить турок из Египта и занять там место Франции. Франция тем более не стала поддерживать Турцию. И только Николай I решил помочь туркам, усматривая в египетском мятеже французское влияние и не желая в случае победы Египта французского контроля над Босфором. В ноябре 1832 г. царь направил для переговоров в Турцию и Египет генерала Н.Н. Муравьева, который обещал султану военную помощь. Узнав об этом, Франция и Англия заверили Турцию, что немедленно добьются заключения мира, и просили взять назад просьбу о помощи России. Однако российский посол А.П. Бутенев ответил султану, что русская эскадра уже вышла в море. 20 февраля 1833 г. 4 линкора, 3 фрегата, корвет и бриг под командованием М.П. Лазарева покинули Севастополь и 26 февраля стали на якорь в Буюк-дере у Стамбула. Султан под давлением европейских держав предложил контр-адмиралу Лазареву покинуть Босфор. Лазарев отказался, сославшись на противный ветер, и даже, когда ветер переменился, не тронулся с места. Вскоре египетская армия начала новое наступление, и теперь уже сам султан обратился к России с просьбой оставить эскадру Лазарева и прислать русские войска. В начале 1833 г. из Севастополя в Турцию прибыли еще две эскадры под командованием контр-адмиралов М.Н. Кумани и И.О. Стожевского с 14-тысячным десантом. 20-тысячный корпус командующего Дунайской армией генерала П.Д. Киселева получил приказ двигаться к Дунаю. 24 апреля 1833 г. с помощью европейских стран Турция и Египет заключили мир, а 26 июня 1833 г. Турция и Россия подписали Ункиар-Искелесийский договор, по которому Россия обязывалась оказывать Турции военную помощь, в обмен на это турки закрывали проливы для всех стран. Тем самым обеспечивалась безопасность южных границ России. Англия и Франция признать такой договор отказались, но Россия ответила, что будет соблюдать его твердо. 28 июня эскадра Лазарева покинула Босфор. За удачную экспедицию Лазарева произвели в вице-адмиралы. В июле 1833 г. русский десант вернулся из Босфора в Феодосию, а в августе - в Севастополь [15].

    Строительство Черноморского флота при адмирале Лазареве 1834-1850 гг.
          А между тем главком Черноморского флота адмирал Грейг - умный, инициативный, но - увы! - неуступчивый - становился все более неудобен для чиновников из высшего морского руководства. В 1832 г. адмиралтейский совет обнаружил многочисленные финансовые неурядицы в отчетности Черноморского флота за 1830-1831 гг. Выправлять отчет Грейг отказался. Николай I напомнил Грейгу, что по должности тот несет ответственность и за денежную отчетность, но строптивый Грейг ответил царю: "К проверке таковых сведений по обширности и многосложности их главный командир не имел и не имеет никаких средств" [16]. После этого заявления судьба Грейга была решена. Вместо него временно исполняющим должность главного командира Черноморского флота стал М.П. Лазарев. 19 декабря 1834 г. он был окончательно утвержден в должности.
          Новый командующий прежде всего доложил Министерству о необходимости срочно восполнить убыль в стареющих судах и в связи с этим ходатайствовал о развитии подрядной постройки или вольнонаемного труда при сооружении кораблей. В ответ Николай I потребовал строить за счет штатных ассигнований ежегодно по линкору и в 2 года по фрегату, а по дополнительным суммам - в течение 4 лет еще по линкору. Судовой штат предлагалось установить Главному черноморскому управлению, исходя из числа флотских экипажей, что обеспечивало лучшее соотношение строительства судов и укомплектования их командами. К октябрю 1834 г. составили три варианта штатного расписания, причем Лазарев склонялся к штатам 1832 г., только с заменою люгеров на малые бриги, уменьшением военных пароходов на один и перераспределением транспортов разной грузоподъемности. Достройку судов по дополнительным суммам Лазарев предполагал отдать на подряд. Новые штаты утвердили в мае 1835 г.: три 120- и двенадцать 84-пушечных линкоров, четыре 60- и три 44-пушечных фрегата, 5 корветов, 7 больших и 3 малых брига, 6 шхун, 4 тендера, 3 бомбардирских судна, 2 яхты, 2 военных парохода, 6 больших, 6 средних и 3 малых транспорта.
          Накануне введения новых штатов, в июне 1834 г., в Николаевском адмиралтействе заложили военный пароход "Северная звезда", 2 шхуны, 4 тендера и яхту, спустили фрегат "Агатополь" и корвет "Ифигения" [17]. В Севастополе 24 апреля спустили корвет "Месемврия". В 1835 г. на левобережном эллинге в Николаеве сошел на воду линкор "Силистрия" (84 пушки), заложен второй флагманский
          120-пушечный линкор "Три святителя", 84-пушечный "Султан Махмут", корвет "Орест" (18 пушек) и транспорт "Березань", а в Севастополе - фрегат "Браилов" (44 пушки) [18].
          Низкий уровень воды в Днепре в 1835-1836 гг. не позволил доставить через пороги нужное количество леса. Поэтому из крупных судов в Николаеве в 1836 г. заложили линкор "Три Иерарха" (84 пушки), а также портовый пароход "Успешный", 2 транспорта, яхту, 3 бота и 30 барж; в Севастополе - транспорт и 2 бота. Загрузка строительством малых судов позволяла Николаевскому адмиралтейству строить только один линкор в год. В результате к 1839 г. мог образоваться некомплект в 7 линкоров, поэтому Лазарев запросил у царя дополнительных ассигнований и в октябре 1836 г. получил дополнительно 4 млн руб. на постройку трех 84-пушечных линкоров с подряда и 1 млн руб. на постройку еще одного линкора казенными средствами. Но на 4 линкора денег не хватило, ограничились подрядом на 3 корабля.
          К 1838 г. Лазарев пересмотрел свои прежние взгляды на Николаевские верфи как на вспомогательные, и в начале января 1837 г. император утвердил лазаревский план модернизации адмиралтейства в Николаеве с одновременным строительством нового адмиралтейства и сухих доков в Севастополе. По данному плану в 1838-1840 гг. для Николаева в Англии купили крупные партии механического оборудования, над адмиралтейскими эллингами возвели крыши. Всего в 1844 г. в Николаевском адмиралтействе имелось 2 казенных эллинга для линкоров, мортонов эллинг, 7 малых эллингов и эллинг для транспортов.
          Сооружение сухих доков в Севастополе началось осенью 1832 г. с пробивания силами матросов водопроводного тоннеля. Затем по предложению инженера И.И. Уптона стали строить акведук. Первый шлюз заложили в июле 1835 г. в присутствии Лазарева. К концу 1840 г. завершили акведук, продолжали строить три шлюза, главный бассейн, один линкоровский и два фрегатских дока. Работы велись в скалах вручную солдатами, матросами и арестантами.
          Вместе с доками строилось новое Севастопольское адмиралтейство. Лазарев выбрал для него новое место - оконечность мыса между Южной и Корабельной бухтами, ближе к новым докам. Документацию по строительству адмиралтейства представили в Главный морской штаб в начале апреля 1835 г. В мае проект одобрил Николай I и выделил 300 000 руб. В конце июля Лазарев заказал Уптону проекты трех эллингов и набережной вокруг мыса, где шло строительство. 1 сентября 1835 г. 1 тыс. матросов начала срывать мыс, а на 1836 г. Лазарев просил выделить еще 5 тыс. солдат. Из турецкой контрибуции за войну 1828-1829 гг. Николай I отпустил Севастополю 1 млн руб. Но дефицит рабочих усилился, т.к. в апреле флот начал подготовку к летней кампании, да еще одновременно с эллингами развернулось создание сухопутных укреплений вокруг Севастополя. И кроме того, на 1840 г. правительство урезало бюджет Черноморского ведомства. Лазарев буквально умолял Главный морской штаб не допустить остановки работ в эллингах и доках, но все равно сооружение мортонова эллинга закончилось только в 1845 г. Его судоподъемный механизм с рельсовой дорожкой 140 м (90 м под водой) был изготовлен в Англии и мог вытаскивать на берег суда до 1000 т. Первое судно - транспорт "Соча" - было поднято 10 декабря 1845 г. Окончательный прием эллинга состоялся в январе 1849 г. Возведение адмиралтейства и новых батарей потребовало срочной постройки в 1837 г. 30 барж и 3 ботов, 3 транспортов и парохода Успешный".
          Вторым крупным делом Лазарева стал перевод в Николаев в Спасское адмиралтейство литейного завода из подлежащего ликвидации Херсонского адмиралтейства. Поддерживать старый завод в рабочем состоянии в Херсоне, при большом удалении от Николаева, было трудно. Впервые вопрос о ликвидации Херсонского адмиралтейства и переводе завода ставился Грейгом еще 7 января 1829 г., но осуществить это удалось Лазареву - приказ он отдал в июне 1834 г., а к осени пароход и 2 плашкоута доставили в Николаев оборудование, материалы и мастеровых завода. Николаевские эллинги отремонтировали и 28 августа 1838 г. на них заложили линкоры "Гавриил", "Уриил" и "Селифаил" (84 пушки), а в начале октября после спуска "Трех святителей" и "Трех Иерархов" - "Двенадцать Апостолов" (120 пушек) и "Варну" (84 пушки), первый железный пароход с двумя пушками "Инкерман", спустили пароход "Силач" и заложили пароход "Метеор", фрегат, корвет, 2 брига, шхуну, транспорт и 10 барж. Впервые в Николаеве сразу строили столько судов, из них 5 линкоров. Причина заключалась в гибели в штормовую ночь на 31 мая 1838 г. у берегов Абхазии фрегата "Варна", корвета "Месемврия", брига "Фемистокл", шхуны "Ласточка", тендеров "Луч" и "Стрела".
          "Двенадцать Апостолов" Лазарев строил для себя как флагманский корабль, лично следил за отделкой адмиральской каюты, соорудил в салоне мраморный камин, из Одессы привезли мебель красного дерева, из Турции - ковры. Командиром линкора стал один из лучших офицеров - капитан 2-го ранга Владимир Алексеевич Корнилов (1806-1854), будущий герой обороны Севастополя. Сам линкор являлся одним из сильнейших в мире; художник И.К. Айвазовский запечатлел его на своей картине.
          С 1842 г. в черноморском судостроении наступил спад, вызванный перераспределением средств на создание доков и Севастопольского адмиралтейства. В 1844 г. подрядчик Ш. Рафалович начал строить на Спасской верфи фрегат "Кулевчи". Этот корабль стал последним черноморским фрегатом, так как сначала новые суда данного класса не включали в штаты, а затем в передовых флотах появились пароходы-фрегаты, и обычные фрегаты строить перестали. В 1845 г. для Черного моря купили 5 пароходов, но обслуживали они коммерческие линии и лишь в случае войны подлежали мобилизации. М.П. Лазарев к тому времени проникся идеей боевого применения пароходов и неоднократно просил начальника Главного морского штаба вице-адмирала князя Александра Сергеевича Меншикова (1787-1869) ходатайствовать перед царем о заказе в Англии большого парохода-фрегата. Летом 1846 г. Николай I наконец-то согласился, и В.А. Корнилов отправился в Англию наблюдать за постройкою судна, а в октябре 1848 г. готовый пароход-фрегат "Владимир" пришел в Севастополь. Но паровых судов требовалось гораздо больше, да и Турция начала уделять паровому флоту пристальное внимание. Встревоженный этим, капитан 1-го ранга Владимир Иванович Истомин (1809-1855) подал в министерство докладную записку об отставании от Турции в данной области. Ознакомившись с запиской, Николай I запросил мнение Лазарева о способах усиления флота. Лазарев указал единственный путь - строить пароходный завод. В августе 1850 г. царь разрешил заказать за границей 7 пароходов-фрегатов, 4 из них - для Черного моря [19]. Пароходы требовались черноморцам, в частности, для блокадных и десантных операций в кавказских войнах. Здесь большую помощь флоту оказали пароходы "Крым", "Одесса", "Херсонес", "Молодец", "Могучий". В 1833 г. флот направил к Кавказу эскадру капитана 1-го ранга Павла Степановича Нахимова (1802-1855). В войне особенно отличился капитан 1-го ранга Лазарь Маркович Серебряков (1795-1862), руководивший эскадрой, а затем созданием порта в Новороссийске и возглавлявший 1-е отделение укреплений Черноморской береговой линии против горцев в районе Новороссийска [20]. Как недавно установлено, именно он основал Новороссийск [21].

    Строительство и благоустройство Севастополя при адмирале Лазареве
          Севастополь при адмирале Лазареве развивался невиданными темпами. Облик города изменило новое адмиралтейство. Грунтом, вынутым при его строительстве, засыпали болота и соленые озера в верховьях Южной бухты. От ключей Черной речки через Ушакову балку устроили по проекту Уптона каменный акведук на 16 каменных арках шириной 4,5 м, высотой 0,8 м и протяженностью 18 км. Он подавал воду в 5 новых доков. Ныне от него сохранилось 6 пролетов в Ушаковой балке и 9 - в Аполлоновой. Ключевой воды оказалось мало, и паровая машина дополнительно качала в доки морскую воду. На возвышенной части Корабельной стороны, где ныне ул. Героев Севастополя, появился ансамбль Лазаревских казарм на 6 тыс. человек, построенный из камня в 1830-1840 гг.: 8 трехэтажных и одно двухэтажное здания, расположенные каре. Они были украшены пилястрами тосканского ордера, ризалитами, фронтонами, перед первым корпусом лежали каменные львы.
          На месте Хребта беззакония Лазарев решил возвести добротные дома и разбить общественный сад. План составил Уптон. В 1837 г. при посещении Севастополя Николай I одобрил план. При сносе старых хибар Лазарев приказал выплатить за каждое строение компенсацию по оценочной стоимости, общая сумма выплат превысила 100 000 руб. Но при утверждении плана в январе 1838 г. царь отказал в выделении из казны такой суммы и предложил обойтись средствами флота.
          В 1839 г. инженер Уптон составил "План проектируемых улучшений Севастополя". План учитывал сложившуюся кольцевую систему улиц вокруг Центрального холма и был выполнен по характерной для классицизма того времени трехлучевой схеме: улицы Екатерининская, Большая Морская и Адмиралтейская. Центром города оставалась Екатерининская площадь. Артиллерийскую слободку и город соединили мостом, от города к Южной бухте пролегла дорога. Обозначилось разделение города на три части: общественный центр на Корабельной стороне, торговый - в Артиллерийской бухте и культурный - в районе Театральной площади. В 1840-х гг. в северной части Центрального холма снесли старые дома и разбили территорию на прямоугольные кварталы, из инкерманского известняка возвели двухэтажные многоквартирные дома. Подножия и вершины холмов соединили лестницами. Быстро застраивались Госпитальная и Татарская слободки.
          К 1830 г. застроили высокую сторону Большой Морской, а к 1853 г. - западную. Здесь в новых особняках в стилях классицизм и ампир жили офицеры и чиновники. Из таких особняков сохранились немногие, например, дом подрядчика Черноморского интендантства отставного офицера Волохова (перекресток ул. Суворова, Павлюченко и Фрунзе), дом Г-образной формы, двухэтажный, галерейного типа, с отдельными лестницами наверх. Вход обрамлен портиком из двух дорических пилястр и треугольным фронтоном, украшен балконами с красивыми коваными решетками.
          В 1854-1855 гг. здесь размещался штаб адмирала Корнилова [24]. Другой, трехэтажный, особняк того времени сохранился на современной ул. Героев Севастополя.
          В 1832-1844 гг. с участием добровольных пожертвований построили здание Морской библиотеки. В 1845 г. здание сгорело, но было отстроено заново; окончательно оно погибло в 1855 г. при осаде Севастополя. Рядом с библиотекой для вентиляции ее книгохранилища в 1849 г. Уптон возвел красивое здание Башни ветров. Взяв за образец афинскую Башню ветров I в. н.э., он построил восьмигранное здание с шатром и шпилем. По периметру башня украшена фризом с горельефными изображениями ветров, на карнизе маскароны в виде львиных голов [25].
          В 1834 г. на Центральном холме заложили памятник А.И. Казарскому - первый памятник в Севастополе. Проект в 1835 г. выполнил академик архитектуры А.П. Брюллов. По предложению М.П. Лазарева, деньги на строительство собрали среди балтийцев и черноморцев. Брюллов создал монумент в стиле классицизма: на каменной усеченной пирамиде бронзовая скульптура античного судна. На гранях подиума в нишах горельефы: бюст А.И. Казарского, богиня Ника, Нептун, Меркурий. Углы подиума оформлены как ликторские связки. Постамент украшен военной символикой, на нем надпись: "Казарскому. Потомству в пример" [26].
          По инициативе Лазарева инженер Уптон в 1838-1844 гг. украсил Графскую пристань двумя караульными павильонами. В 1844-1846 гг. их соединили каменным портиком с дорическими колоннами. В нишах портика две мраморные статуи, на парапетах фигуры львов работы скульптора Ф. Пелличио. Площадь перед пристанью стала любимым местом гуляний севастопольцев [27].
          В начале 1840 г. в адмиралтействе под руководством Уптона построили в стиле классицизма 5 больших зданий складов. Два из них сохранились на берегу Корабельной бухты. Они каменные, двухэтажные, главный вход имеет высокое крыльцо.
          В Севастополе появились новые храмы. На месте старой Петропавловской церкви (1792) по инициативе Лазарева в 1840 г. инженер-поручик морской строительной части, выпускник Академии художеств В.А. Рулев начал строить новую Петропавловскую церковь. Прототипом он взял храм Гефеста в Афинах (440-430 гг. до н.э.). Церковь освятили 8 декабря 1844 г. [28]
          В 1848 г. построили гарнизонную Михайловскую церковь, тоже в стиле классицизма. Особенно выразительно украшен ее главный фасад: с римским перспективным порталом входа, большим треугольным фронтоном, архитравом, пилястрами, арки опираются на колонны с византийскими капителями [29] . Интерьеры ныне утрачены.
          В окрестностях города, на окраине современного поселка Флотское, в 1839 г. возвели Вознесенскую церковь - однонефную базилику в стиле классицизма. Вход ее обрамлен портиком из четырех ионических колонн, увенчанных фронтоном [30]. Ныне прежний вход заложен и устроен новый в южной стене пристройки, убранство интерьеров утрачено при переоборудовании храма в зрительный зал.
          В Георгиевском монастыре на мысе Фиолент в 1846 г. устроили фонтан Св. Георгия - источник оформили портиком из двух трехчетвертных колонн, несущих полный антаблемент с треугольным фронтоном, над которым мраморный барельеф с изображением подвига св. Георгия. В 1850 г. в монастыре возведен храм Воздвижения Честного Животворящего креста [31].
          Продолжались археологические раскопки в Херсонесе. Первые раскопки провел еще в 1827 г. по распоряжению А.С. Грейга лейтенант Г. Крузе, он откопал три христианских храма. В 1835 г. раскопки вел лейтенант Барятинский, в 1846-1847 гг. копал чиновник Министерства двора Д. Карейша.
          К 1849 г. Севастополь занимал 262 десятины, из них 169 десятин были застроены. Улиц и переулков имелось 43, площадей - 4, колодцев - 43 и 21 у города. Жителей насчитывалось около 45 тыс. человек. В городе действовали мастерские военного порта и заводы: сухарный, несколько кожевенных, свечных, мыло- и пивоваренных, кирпичных. Лавок было 183, из них 40 погребов с вином, 31 питейный дом [32].
          В 1851 г. был принят новый генеральный план города: предусматривалось расширить адмиралтейство, построить новый сухарный завод, новые общественные и жилые здания, расширить и украсить Севастополь, но помешала Крымская война.

    Строительство Черноморского флота в 1851-1853 гг.
          В феврале 1851 г. М.П. Лазарев ушел в отпуск по болезни, его место временно занял вице-адмирал М.Б. Берх, переведенный по флоту из генерал-майоров Морского ведомства. С этого времени руководство кораблестроительной частью перешло к начштаба флота В.А. Корнилову, таланты которого в строительстве кораблей признавали даже А.С. Меншиков и Николай I. Свою энергию Корнилов направил на модернизацию флота и скорейшую достройку кораблей. На первое место Корнилов ставил винтовой флот и 1 марта 1852 г. получил согласие царя на сооружение винтовых трехдечных 120-пушечных линкоров. Потребность в таких судах Корнилов объяснял возможностью действий в Средиземном море, причем не только против флота, но и против крепостей, с перевозкой и высадкой больших сил десанта (1,5 тыс. человек).
          В сентябре 1852 г. Черноморский флот посетил император Николай I. К его визиту приурочили спуск в Николаеве 29 сентября 120-пушечного парусного линкора "Великий князь Константин" и в тот же день на освободившемся стапеле заложили первый винтовой 120-пушечный линкор "Босфор" с мощностью машины 600 л.с. Строил судно инженер-подполковник С.И. Чернявский. На 1853 г. наметили постройку второго такого же линкора, винтового фрегата и двух винтовых шхун. Решили вопрос и о пароходном заводе. Сначала, в сентябре 1849 г., место для него выбрали в Николаеве, но затем решили строить завод в Севастопольском адмиралтействе, которое после смерти М.П. Лазарева, наступившей 11 апреля 1851 г. во время лечения в Вене, стало называться Лазаревским. Место для завода выбрал сам Николай I, убежденный в неприступности Севастополя с моря. "Я так укрепил Севастополь, - заявил он, - что с этой стороны не должно быть опасений. Теперь никто, ни англичане, никто, не решится идти к нам" [22]. Сметы и план завода были представлены к октябрю 1852 г. Николаев, таким образом, оставался центром парусного и деревянного судостроения, Севастополь - парового и железного. Но пока завод строился, на Спасской верфи в августе 1853 г. заложили 135-пушечный винтовой линкор "Цесаревич", в Англии заказали 2 винтовых парохода, третий решили строить в России [23]. Однако выполнить эти планы было не суждено.

    Б.И. Гаврилов
    Историко-публицистический альманах "Москва-Крым" №4, Москва 2002

    Примечания

    1 История города-героя Севастополя. - Киев, 1960. - Т.2. - С. 77-79.
    2 Там же. - С. 79; Хартахей. Женский бунт в Севастополе//Современник. - 1861. - № 12. - С. 381.
    3 История города-героя Севастополя. - С. 79-80.
    4 Там же. - С. 81-83.
    5 Там же. - С. 82-85.
    6 История отечественного судостроения. - СПб., 1994. - Т.1. - С. 353.
    7 Усольцев В.С. Построены корабелами Севастополя. - Севастополь, 1995. - С. 19.
    8 Цит. по: История отечественного судостроения. - С. 350.
    9 Там же. - С. 352-355, 367.
    10 Там же. - С. 357, 359-366.
    11 Там же. - С. 364-366.
    12 Там же. - С 366-370.
    13 Усольцев В.С. Указ. соч. - С. 20-22.
    14 История отечественного судостроения. - С. 367-370.
    15 Болгари П., Зоткин Н., Корниенко Д., Любчиков М., Ляхович А. Черноморский флот: Исторический очерк. - М., 1967. - С. 32; История города-героя Севастополя. - С. 85-87.
    16 История отечественного судостроения. - С. 370.
    17 Там же. - С. 371-372.
    18 Там же. - С. 373; Усольцев В.С. Указ. соч. - С. 24.
    19 История отечественного судостроения. - С. 374-395.
    20 Арутюнов К.А. Гордость русского флота: Адмирал Л.М. Серебряков. - М., 1996. - С. 40-58.
    21 Там же. - С. 43-45.
    22 История отечественного судостроения. - С. 396-401; История города-героя Севастополя. - С. 88.
    23 История отечественного судостроения. - С. 401-404.
    24 Веникеев Е.В. Архитектура Севастополя. - Симферополь, 1983. - С. 70-71.
    25 Афанасьев Д. Севастопольская Морская библиотека//Морской сборник. - 1985. - № 5. - С. 21-22; Веникеев Е.В. Указ. соч. - С. 66-67.
    26 Ермолинская В. Сведения об отдельных севастопольских памятниках / Материалы и исследования Государственной Третьяковской галереи. - М., 1958. - Вып. 2. - С. 86.
    27 Веникеев Е.В. Указ. соч. - С. 40-41; История города-героя Севастополя. - С. 95-96.
    28 Гавриил, архиепископ. Хронологико-историческое описание церквей епархии Херсонской и Таврической // Записки Одесского общества истории и древностей российских. - 1848. - Т. 2. - С. 204; Головкинский Н. Путеводитель по Крыму. - Симферополь, 1889. - С. 161; Иванов А. Севастопольские заметки. - Симферополь, 1855. - С. 4.
    29 Веникеев В. Указ. соч. - С. 47-48; Памятники градостроительства и архитектуры Украинской ССР. - Киев, 1985. - Т. 2. - С. 269.
    30 Гавриил. Указ. соч. - С. 209.
    31 Веникеев Е.В. На мысе Фиолент // Слава Севастополя. - 1988. - 27 февраля; Зирченко Н. Мыс Фиолент и Георгиевский монастырь в Крыму. - СПб., 1893. - С. 23.
    32 Военно-статистическое обозрение Российской империи. - СПб., 1840. - Ч. 3. - С. 219-225.





    ЧЕРНОМОРСКИЙ ФЛОТ И СЕВАСТОПОЛЬ В КОНЦЕ XVIII НАЧАЛЕ XIX вв.
    Оглавление
  • Слава Черного моря. Флот и Севастополь в конце XVIII - начале XIX вв.
  • Борьба за выход к Черному морю при царевне Софье
  • Борьба за выход к Черному морю при Петре I
  • Донская и Дунайская флотилии в период войны 1768-1774 гг.
  • Черноморский флот при Екатерине II
  • Черноморский флот в Средиземном море. Взятие Корфу
  • ЧЕРНОМОРСКИЙ ФЛОТ И СЕВАСТОПОЛЬ В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XIX в.
    Оглавление
  • Корабли, построенные для Черноморского флота 1802-27 гг.
  • Военное и гражданское строительство в Севастополе и Балаклаве
  • Период командования флотом вице-адмирала А.С. Грейга
  • Военные действия флота 1806-12 гг.
  • Русско-турецкая война 1828-29 гг.
  • Примечания [ ]
  • ЧЕРНОМОРСКИЙ ФЛОТ И СЕВАСТОПОЛЬ ВО ВТОРОЙ ЧЕТВЕРТИ XIX в.
    Оглавление
  • Чумной бунт в Севастополе 1830 г.
  • Строительство кораблей Черноморского флота в 1828-1832 гг.
  • Участие Черноморского флота в Турецко-Египетской войне 1832-1833 гг.
  • Строительство Черноморского флота при адмирале Лазареве 1834-1850 гг.
  • Строительство и благоустройство Севастополя при адмирале Лазареве
  • Строительство Черноморского флота в 1851-1853 гг.

  • адмирал А.С. Грейг
    Контр-адмирал М.П. Лазарев
    В.А. Корнилов
    16-пушечный бриг "Персей"
    Шхуна "Ласточка"
    54-пушечный фрегат "Сизополь"
    Смотр Черноморского флота в 1852 г.
    Петропавловский храм в Севастополе

     
         
    Design © Metakultura.ru
    © Фонд развития экономических и гуманитарных связей "Москва-Крым"
    Главный редактор