На главную станицу
ИСТОРИЯ
 
 
Фонд Москва-Крым | Россия и Крым | Атлас Крыма | История | Искусство | Духовный Крым | Инвестиции | Отдых | Открытки
  | новости | поиск | карта сервера | обновления | контакты | погода | закладка |  

Общие труды
Архаика
Античность
Крым и Византия
Крым в X-XIII вв
Крым в XIV-XV вв
Крымское ханство
Крым в XVIII-XIX вв
Крым в XX в.
Памятники истории
История народов
 
 
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
  • На Чеховской выставке в Ялте представлены уникальные экспонаты
  • В западной Африке погибли крымские вертолетчики
  • Прямые убытки от пожара в Краеведческом музее составили около 50 т. грн
  • Вышел в свет «Словарь винного языка»
  • Будет создан крымско-российский финансово-экономический холдинг
  • В доках «Севморзавода» отремонтировано очередное иностранное судно
  • Крым и Курская область подписали соглашение о сотрудничестве
  • В Севастополь доставлено тело Виталия Романюка - члена экипажа подлодки "Курск"
  • В Партените частично восстановлен храм, основанный в VIII веке Иоанном Готским
  • В Сакском районе строится храм свт. Иннокентия Иркутского
  • Парламент и правительство – кто в Крыму главнее?


  • КРЫМ В XX ВЕКЕ

    Дневники
    Х. Г. Лашкевич

    27.VII.42

         Кругликов — техник-мелиоратор, еврей, его жена русская, дети маленькие — мальчик и девочка — полуарийцы. Сам Кругликов Аркадий Юрьевич как еврей подлежал уничтожению, жена его как арийка имела право на жизнь, а о детях смешанной крови определенного постановления еще не было. Кругликов не явился на регистрацию евреев на сборный пункт 10.XII.41 г., он прятался. Семья его жила в квартире его расстрелянной сестры еврейки Файбисович, по Крымской улице. Кругликов прятался в платяном шкафу, на чердаке, под кроватями, уходил к своим русским знакомым, где проживал по нескольку дней, не высовывая носа из комнат, чтобы не попасться на глаза соседям. Знакомые держали его у себя непрописанным по нескольку суток, но надолго оставлять при себе не решались, так как за укрывательство посторонних лиц без прописки рисковали сами быть казненными. Русские приятели подделали Кругликову паспорт, обозначив его русским.
          Но беда Кругликова заключалась в том, что он имел ярко выраженный еврейский тип, сразу выдававший его «неарийское» происхождение, и никто не решался на риск — прописать его жильцом в своей квартире.
          Однако никто из знакомых, конечно, не мог и выдать его немцам. Бояться надо было посторонних, не связанных с Кругликовым знакомством лиц. Вот почему Кругликов прятался целыми днями в комнатах, не показываясь не только на улицу, но и во двор. В таких прятках прошло две недели.
          Немцы искали Кругликова на его квартире, но безрезультатно. Однако 23.XII.41 г. Кругликов был пойман и, конечно, казнен. Нет, не казнен! — этот термин неприменим в данном случае, так как казнь применяется в наказание за преступление, а Кругликов преступления не совершил, он был уничтожен.
          Вдова Кругликова, Валентина Александровна Пациорина, нервно потрясенная фактом уничтожения мужа почти до состояния сумасшествия, искала утешения и помощи у знакомых. Хотя детей смешанных браков немцы в 1941 г. и не уничтожали, но население от немцев ожидало всяких жестокостей и поэтому как сама Пациорина, так и принявшие в ней дружеское участие ее знакомые решили принять меры к тому, чтобы обезопасить детей от возможного уничтожения.
          Пациорина переменила квартиру, заметая этим следы. Со своим довольно ценным имуществом отдалась под покровительство старосты дома по Инвалидной улице по прозвищу Усач. Когда непосредственная угроза жизни отпадает, тогда даже нервно расстроенный человек успокаивается и ведет себя, как нормальный, если только окружающие его люди заботятся о его успокоении.
          Но Усач оказался гнусным мерзавцем, он решил воспользоваться имуществом Пациориной, не останавливаясь ни перед каким преступлением. И вот начался шантаж. Усач начал выманивать имущество Пациориной, якобы для мены на продукты. Одежда, белье, швейная машина — все забирал Усач, давая за вещи гораздо меньше продуктов, чем эти вещи стоили по оценке того времени.
          При этом Усач внушил Пациориной, что спасение ее детей зависит от него. Пациорина боялась его и оказалась в полной власти гнусного мерзавца.
          Пользуясь своим положением, Усач изнасиловал Пациорину. Он пугал ее судьбой ее детей, и несчастная женщина была вне себя от ужаса. Наконец страдания Пациориной прекратились. 10 июля 1942 г. гестапо потребовало детей Пациориной.
          Пациорина не пожелала отпустить детей на уничтожение, тогда немцы забрали ее вместе с детьми. Пациорина как арийка сама уничтожению не подлежала, но ввиду ее отказа расстаться с детьми немцы уничтожили и ее.
          При знакомстве с повестью о Пациориной необходимо помнить, что Пациорина постаралась скрыть от немцев своих детей, переменив место жительства. Дети числились русскими. Немцы не могли уследить за полуарийскими детьми, жившими при своей русской матери, однако дети были схвачены и уничтожены.
          Следует предположить, что Пациорина с детьми была предана немцам, но кем? Возможно, что этому содействовала русско-татарская полиция, которая, вероятно, вела учет лиц неарийского происхождения, а возможно, что саму полицию навел на след какой-нибудь человеконенавистник или тот человек, которому было выгодно это сделать. В свете логических рассуждений я пришел к заключению, что выгоду от предательства Пациориной в руки немцев получал Усач. Принимая же во внимание, что он по отношению к Пациориной оказался вымогателем, насильником и бессердечным негодяем, державшим ее в постоянном страхе, я безоговорочно обвиняю его и в прямом предательстве Пациориной и ее детей с целью овладеть полностью оставшимся после нее имуществом.
          Инженер-мелиоратор Маковер Михаил Абрамович, еврей, проживавший по Пушкинской улице, уехал из Крыма при отступлении Красной Армии, оставив дома русскую жену Екатерину Николаевну с маленькой дочерью. 10 июля 1942 года немцы взяли дочь Маковер для уничтожения. Сама Маковер как арийка могла остаться жить, но Екатерина Николаевна была не немецкая арийка — она была русская арийка, а как русская, а не немецкая арийка она предпочла умереть вместе со своей восьмилетней дочерью — не арийкой. Русские матери не делят своих детей по расам.
    28.VII.42
          Когда я узнаю, что какой-нибудь мой современник, обладающий благородной душой, умер, я упрекаю судьбу за то, что умер он, а не я. Я с радостью пожертвовал бы своей жизнью, если бы эта жертва спасла жизнь благородному человеку. У меня был благородный друг, теперь умерший, и я с гордостью говорю своим знакомым: «Этот человек был моим другом».
          Сам себя чувствуешь чище и благороднее от сознания, что благородный душой человек был твоим другом. И как хочется иметь побольше благородных душой друзей!
          Ефремова теперь не возвратить к жизни, но может быть, у него есть друзья, которые смогут в будущем сказать: «Ефремов был нашим другом!» На обязанности этих друзей лежит — осветить наиболее полно благородство его натуры. Я не знаю ни имени, ни отчества Ефремова, ни его бывшего адреса и повесть о нем передаю с чужих слов.
          Ефремов, русский инженер, был женат на еврейке. Как и все непреступные по натуре люди, Ефремов не предполагал, что приказ немцев о явке евреев 10.XII.41 г. на сборный пункт является преступной гнусной ловушкой. Ефремов, как и большинство жителей, как и сами обреченные евреи, был уверен, что сбор евреев 10.XII производится для какой-то особой регистрации. Вот что говорил впоследствии Ефремов своим знакомым: «Я не могу успокоиться от той мысли, что сам лично передал свою жену в руки палачей на казнь».
          «Когда мы пришли на сборный пункт, мою жену зарегистрировали как еврейку и очень быстро увели от меня из комнаты, меня же немцы любезно спросили — желаю ли я или не желаю остаться вместе с женой? Я не понимал смысла происходящего, но, прежде чем сумел ответить, из-за двери раздался категорически протестующий голос против возможного моего согласия, голос моей жены: “Нет, нет!” . И я не остался с женой», — с горечью оканчивает свой рассказ Ефремов.
          Да, инженер Ефремов не понимал смысла регистрации евреев 10.XII и потому не остался вместе с женой на уничтожение немцами, но зато Ефремов хорошо понимал смысл сбора немцами полуеврейских детей 10.VII.42 года, и когда немцы явились в этот день за его пятнадцатилетней дочерью — отец Ефремов не захотел, чтобы дочь его умерла без отцовской поддержки и отправился вместе со своей дочерью-неарийкой, русские отцы не делят своих детей по расам.
          Я не был знаком с Ефремовым и, к сожалению, не могу сказать, что он был моим другом, но я с гордостью буду говорить: «Ефремов был моим соотечественником!» Чувствуешь себя чище и благороднее от сознания, что твои соотечественники проявили благородство души. Маковер, Пациорина, Ефремов, жена Балабана и многие десятки и сотни русских жен и мужей, матерей и отцов, добровольно умерших со своими еврейскими супругами и детьми, самые обыкновенные, ничем не выдающиеся граждане СССР, представляют собой массовый образец благородства русского народа. Да сохранится о них память в нашей стране, да будет их памяти вечная благодарность нашего народа за оставление нам такого образца благородства души!
          Конечно, я сожалею о гибели благородных людей, но я и горжусь и вместе с тем со злорадством думаю: «Нет, господа немцы, вы за всю свою историю не проявили такого благородства, какое постоянно проявлял и проявляет русский народ! Культура народа — в его благородстве, и вы, господа немцы, хуже, ниже, некультурнее нашего народа! А если культура духа немецкого народа ниже духовной культуры другого народа, то, следовательно, по вашей же, господа немцы, логике выходит, что немецкий народ не может претендовать на принадлежность к высшей расе человечества и является тем, что когда-то называлось «подонками общества».
          В будущем я постараюсь разобрать этот вопрос более детально. И доказать логически, что вы, господа немцы, никакими чертами вашего характера не заслужили признания за вами высокой культурности и представительства вами высшей расы.
    29.VII.42
          Итак, я своими глазами и многие мои соседи наблюдали в июле 1942 г., как некоторые матери и дедушки с бабушками в сопровождении вооруженных немцев или татар-добровольцев, заливаясь слезами, с выражением несказанного ужаса на лицах, с воплями страдания несли в гестапо на своих руках своих маленьких полуеврейских детей или внуков на смерть.
          Люди всего мира! Подумайте над этим, представьте себе эту картину: родители и дедушки с бабушками сами, на своих руках несут своих детей и внуков на смерть! Что это такое? Из какой противоестественно кошмарной сказки взят такой сюжет?
          Нет, рассудок нормального человека отказывается понимать и представлять себе, что такая картина является действительностью, это или кошмарный сон, или кошмарная сказка, придуманная сумасшедшими садистами.
          Но если все-таки допустить, что какой-нибудь народ способен принуждать родителей самих нести на смерть своих детей, то представится, на первый взгляд, затруднение — какой народ способен на это? На это способен тот народ, который мог бы опоэтизировать и воспеть как красивый образец детоубийство. Вспомните же, люди, что не кто иной, как немцы, воспели и в красивом образе опоэтизировали немца-сыноубийцу по расчету Адельстана. Даже лебедя, символ чистоты, пристегнули немцы к преступному сыноубийце, даже оперу написали.
          Немцы способны восхвалять и воспевать самые ужасные преступления — почему же им и не совершать этих преступлений? Такое заключение напрашивается само собой, логически. Немцы — преступники и садисты по натуре.
    30.VII.42
          Немцы уничтожили у нас евреев в декабре 1941 г., а через 7 месяцев начали уничтожать детей смешанных браков, полуевреев. Почему они это делали?
          Согласно немецкой идеологии евреи, во всей своей массе, имели намерение овладеть всем миром. Немецкий народ также имеет цель — овладеть всем миром, следовательно, немцы и евреи являлись соперниками в одном и том же деле, и чтобы евреи не противодействовали немецким планам, немцы решили их уничтожить.
          Дети полуеврейского происхождения могли бы в будущем подрывать основы немецкого мирового господства, поэтому немцы решили уничтожить этих детей.
          Немецкая логика последовательна, правильность ее я сейчас не разбираю, вопрос же о нравственности такого взгляда разбирать нечего, все человечество, за исключением обуянных зверским инстинктом немцев, содрогнется перед фактом истребления несопротивляющихся людей, к какой бы расе эти люди ни принадлежали.
          Меня в данное время занимает другой вопрос. Евреи нашей страны, «русские евреи», находятся вне какой бы то ни было зависимости от законов и установлений Германии. Граждане СССР, и евреи в том числе, подлежат законам и установлениям нашего государства.
          Немцы не имеют ни в моральном, ни в юридическом праве, ни в международных постановлениях и обычаях оснований для расправы с невоюющими гражданами другой страны. Почему же немцы не считаются ни с законами нашей страны, ни с желаниями русского народа?
          Да потому, что немцы считают себя хозяевами как нашей страны, так и всего нашего народа: немецкие законы, немецкая мораль (о какой морали приходится говорить!) обязательны для нас, русских, потому что мы, русский народ, принадлежим по праву завоевания немцам, причем принадлежим не как равноценный немецкому народу народ, а как рабы или как рабочий скот.
          Немцы считают немыслимым, чтобы русский народ смел иметь свое мировоззрение: наша доля — только подчиняться, но не рассуждать! В свете такой постановки вопроса становится понятным и факт истребления немцами самого русского народа.
    31.VII.42
          Семь месяцев немцы не трогали детей смешанного полуеврейского происхождения, проживавших при своих русских родителях. Почему? Возможно, потому, что эти дети были полуарийского происхождения. Но я думаю, что здесь играло роль следующее соображение: немцы не хотели лишней жестокостью возбуждать против себя негодование русских людей. Одно дело, по их мнению, уничтожить евреев — людей обособленной расы, к каковому
          уничтожению русский народ мог отнестись, по немецким соображениям, без протестов, и другое дело — уничтожать детей, принадлежащих хотя бы и наполовину к русскому племени, что могло привести к нежелательному возбуждению всего русского народа.
          Но раз немцы сделались нашими хозяевами, то чего же им было бояться русского народа? Оказывается, было чего: сильная русская армия захватила Керченский полуостров и угрожала южному немецкому фронту, Севастополь ожесточенно сопротивлялся, у Харькова большие силы Красной Армии представляли большую угрозу. Военная обстановка не благоприятствовала проведению в жизнь полностью немецких идеологических установок: а вдруг русские окажутся победителями? Тогда русский народ будет мстить немцам. Немцам казалось, что русский народ не будет мстить им за уничтоженных евреев, но за уничтожение русских детей мстить он будет. Так, вероятно, немцы рассуждали, основываясь на своем собственном подлом мировоззрении.
          Немцы не могли взять в толк, да и теперь еще не понимают того, что русский народ считает все племена своей страны равноценными и составляющими единую семью СССР. Немцы боялись и потому не приступали к уничтожению русских, хотя бы и полурусских, детей.
          Но вот военная обстановка переменилась: армию на Керченском полуострове немцы разбили, разбили также Красную Армию у Харькова, взяли после восьмимесячной осады Севастополь, — разгром Советского Союза казался немцам неотвратимым, а может быть, и совершившимся.
          Теперь, при несомненной своей победе, немцы могли делать все что угодно, не боясь возмездия. Главное — безнаказанность!
          Чувствуя свою безнаказанность, преступник по натуре готов совершить любое преступление. И немцы приступили к уничтожению русских, полурусских, полуеврейских детей. Это уничтожение было проведено 10.VII.42 года. Взяли немцы на уничтожение детей у многих десятков русских матерей, в том числе и у Пациориной.
          Как и другим матерям, немцы предоставили Пациориной «право на жизнь». Но русские матери предпочли умереть со своими детьми. Но что же! Немцы — люди культурные: они понимают чувства арийских родителей и как культурные люди не отказали несчастным матерям в исполнении их желания — уничтожили и их самих.
    1.VIII.42
          Итак, 19 июля немцы показали, что они уничтожают не только евреев, как представителей особой расы, но и русских детей — полуевреев, и не только полуарийцев, но и чистокровных отцов и матерей этих детей и чистокровных арийцев — русских жен и мужей, соединенных браком с евреями.
          Немцы объявили себя идеологами борьбы с еврейством, но попутно уничтожают и русских — «чистокровных арийцев». Из этого факта следует сделать простой вывод: немцы делают различие между расами только на словах, в действительности же они истребляют как семитов евреев, так и арийцев, они не только ненавистники евреев, они ненавистники всех вообще народов не немецкого племени.
          И если немцы щадят в Крыму татар, армян и людей прочих национальностей, то это происходит потому, что они не успели еще завоевать всей нашей страны и им выгодно пока пользоваться услугами национальных меньшинств. Следовательно, напрасно татары примкнули к немцам и образовали татарские войска для борьбы с русской армией, в случае победы немцев они будут подлежать такому же истреблению, как и евреи.
          Татары, по немецкой идеологии, стоят неизмеримо ниже русских, что доказывается строжайшим запрещением немецкого командования немецким солдатам вступать в брачную связь с татарками. Татары недостойны того, чтобы смешивать свою кровь с немецкой кровью.
          Все не немецкие народы должны очистить занятую немцами территорию, вот лозунг Гитлера и всего немецкого народа! И этот лозунг был нам известен задолго до войны, когда мы читали о требованиях немцев «жизненного пространства».
          А «жизненное пространство» немцы уже давно мечтали отнять у народов СССР, но СССР не был пустым населенным местом, следовательно, немцы еще до войны мечтали очистить нашу страну от не немецких народов, чтобы свободно занять нашу землю немецким племенем. Мы все — все народы СССР — были давно уже обречены немцами на уничтожение, и полное уничтожение всех нас не произошло только потому, что Красная Армия своей кровью отстаивает нашу страну.
    2.VIII.42
    Об украинцах и прочих.
          С приходом немцев от русского народа отшатнулись в местах оккупации все нацменьшинства, пользовавшиеся ранее его силой, трудом, богатствами, культурой. Эти нацменьшинства стараются убедить немцев в том, что они никакого касательства к войне не имели и не желают иметь и что они видят в немцах своих освободителей от русского ига. Они пытаются представить дело так, что войну с немцами ведет якобы не СССР, а один русский народ, который один и должен отвечать за ее последствия, с которым с одним немцы и должны расправляться, не трогая преданных им нацменьшинств. Прежде всего обособились от русских татары, которые создали свой национальный татарский комитет и татарские воинские части в помощь немцам. Татары тотчас же по вступлении немцев в Крым начали вести борьбу с разгромленными русскими войсками, но когда им пришлось иметь в дальнейшем дело с пришедшими в себя остатками Красной Армии, образовавшими партизанские отряды, то боевые качества их проявились воочию и очень ярко: каждое столкновение татар с партизанами неизменно кончается поражением татар. Только путем измены проникающих в состав партизанских отрядов татар немцам удалось уничтожить две группы партизан.
          В первом случае бывшие в охране партизанского отряда татары провели немцев к убежищу партизан как раз в тот момент, когда партизаны созывали собрание, где им разъяснялось международное положение. Вся эта группа была уничтожена без встречного боя.
          Другой подобный же случай был на днях в лесах по пути к Ялте: татары, бывшие в среде партизан, провели немцев обходными тропками к становищу, но в этом случае на часах стояли не татары, а русские, и потому охваченные со всех сторон партизаны были в последнюю минуту оповещены и успели встретить врага с оружием в руках, — незначительная часть из них сумела спастись. Из татар были составлены отряды для «охраны Крыма».
          Первоначально немцы поручили татарам очистить Крым от партизан, однако ввиду неизменно повторяющегося разгрома татар при каждом их столкновении с партизанами немцы принуждены были передать эту борьбу с партизанами в руки румын, а татарам оставили роль разведчиков и шпионов.
    3.VIII.42
          В первые же дни образования симферопольской городской управы я видел целые волны караимов и армян, набросившихся на управу с желанием рвануть себе кусок общественного пирога. И они пристраивались к теплым местечкам, пристраивались потому, что они не русские, а как инородцам, ненавидящим русский народ, им можно позволить грабить этот народ и забрать над ним власть.
          Цивильные татары бросились в частную торговлю, караимы заняли счетные должности, а армяне — административные. Болгары из-за своей малочисленности и из-за недостаточной пронырливости заняли менее скромные места: начальников цехов, хлебопекарен и мастерских. Все граждане из нацменьшинств обращались и обращаются к немецким властям за преимуществами, льготами и милостями и обосновывают свои притязания указанием на то, что они не русские, а армяне, болгары и т. п., то есть ставят себя в положение враждебности к русской народности и к государственности русского народа.
          А раз они отмежевываются от русской народности, то это является для немцев вполне достаточным основанием для предоставления этим паразитам разных преимуществ. Но наиболее гнусно было поведение украинцев. На том основании, что они «не русские», украинцы образовали свой украинский комитет и этим сразу отмежевались от своих русских соплеменников.
          Создается впечатление, что в СССР никогда не существовало не только содружества, но и союза народов. Все нацменьшинства образуют свои национальные комитеты, один только русский народ на своей земле не имеет своего «русского комитета».
          Война ведется в защиту всех народов СССР, но несмотря на это все нацменьшинства уклоняются от принятия на себя ответственности за ведение войны, перелагают эту ответственность на один только русский народ с тем, чтобы все несчастья, все бедствия войны нес только он один, а они, нацменьшинства, будут пользоваться выгодами положения не только при победах, но и при поражениях.
    4.VIII.42
          Мне ясно, что немцы решили покончить с нашей государственностью. Но чтобы покончить с нашей государственностью, необходимо уничтожить спайку этой государственности, цемент, связывающий все народности нашей страны. Таким цементом является русский народ с его культурой, языком и мощью, значит, нужно или уничтожить русский народ, или унизить его, обессилить и свести его значение к нулю, тогда все соединенные, скрепленные русским народом народности СССР разложатся на составные части и государственность перестанет существовать, а вся территория СССР «как географическое понятие» войдет в состав других государств, в первую очередь в состав Германии.
          Поэтому политическая задача немцев в это время — создавать временные раздробленные национальные объединения украинцев, татар, армян и т. п. И вот появилось разрешение восстанавливать национальности СССР. Самой значительной из «восстанавливаемых» национальностей является украинская.
          Украинский народ — ветвь великого русского народа, во все времена именовавшаяся малороссами. Враги русского народа издавна стремились раздробить его. Поляки ополячивали украинцев, немцы, как более дальновидные, создали план отделения Украины от России путем создания самостоятельной народности.
          Австрийская династия Габсбургов детально разработала план отделения Украины. По мысли Габсбургов, для малороссов создавался на территории Австро-Венгрии особый язык и даже придумано было и особое название будущей страны — «Украина», взятое из народных песен и обозначающее по смыслу край, сторону, окраину страны.
          На протяжении целого столетия проводилась немцами предательская политика полного разделения и отделения русского и украинского народов. После же преобразования России в СССР немцы стали совершенно откровенно проповедовать полное отделение Украины как особой страны, будто бы чуждой русскому народу (см. процесс «Спилки вызволения Украини», 1931–1932 гг.).
          Теперь мечта немцев как будто бы осуществилась, южная часть СССР отторгнута от страны, и остается только уничтожить на этой территории всякий намек на единение с остальной страной, надо сделать так, чтобы на Украине совсем не было русских. И вот создается украинский комитет восстановления национальности.
          Приглашаются все русские, считающие себя украинцами, предъявить свои паспорта для исправления в них наименования национальности «русский» на «украинец». А чтобы успешнее провести это предательское дело — открыли украинский магазин и объявили, что украинцам будут выдавать муку и другие продукты. Украинцам! А русским — нет! Русские — обреченные люди, им не дадут муки, на земле русского народа в привилегированном положении оказываются украинцы, для которых откуда-то, очевидно от доброго дяди, достается мука.
          Украинцы не желают делить судьбу русского народа, русский народ должен погибать в одиночку: какое дело украинцам до русского народа! Вот какой смысл имеет создание украинского комитета и украинского магазина. Расчет на низкие инстинкты низменных душонок оказался верным: голодающее население понесло свои паспорта и за муку продавало свою национальность — по древнему сказанию о чечевичной похлебке.
          В украинцы записывались люди, которые сами и отцы которых никогда не видали земель Украины и которым при других обстоятельствах и в голову не пришло бы обратиться в украинцев.
          Приведу пример. Иван Иванович, происхождением из центральной полосы РСФСР, никогда не бывший на Украине, не знающий абсолютно ни одного украинского слова, по лицу типичный великоросс, всегда значившийся по паспорту, как и его отец и мать, русским, записался в украинцы. Основанием для украинизации ему послужила фамилия.
          Отмечу, что Т. вовсе не из нуждающихся. Кроме того, Т. — человек образованный. Других таких же точно примеров не буду приводить, замечу только, что их были сотни. Русский народ унижен, оплеван — и поделом! Он не заботился воспитанием поколений в духе национального самосознания. Но я, кажется, раздражаюсь, а должен быть беспристрастным.
          Национальное самосознание и стремление к объединению и сплочению не угасло в моем народе. В интересах справедливости я обязан привести и другой пример, только не о себе, потому что это могут посчитать неприличным.
          Есть у меня соседи К. Фамилия украинская, физиономии у всех шестерых круглые, типично украинские, говор у них простонародный, близкий к украинскому языку, их деревенские родственники говорят на шевченковском языке, телосложение у них широкое, словом, К. — типичные украинцы, люди, не потерявшие связи с украинской нацией. Когда этим К. предложили объявить себя украинцами и получить муку в украинском магазине, то глава семьи, его жена и старший сын, подросток 17 лет, категорически отказались, объясняя тем, что такое действие будет предательством по отношению к русскому народу.
          К. говорят так: «Теперь нам, русским, нужно объединяться для спасения или всем вместе помирать. Чем наша семья лучше других?» Вот как говорит необразованный рабочий, семья которого находится в непрерывной нужде. Это не Т. К моему удовлетворению, таких лиц немало у нас.
    5.VIII.42
          Интересно отметить, кстати, что германские национальные единицы: саксонцы, баварцы, вюртембергцы, швабы, пруссаки и т. п. — несмотря на разность языков и наречий, несмотря на разницу в быте, в религии и в политическом устройстве, многие десятки лет стараются объединиться в одну сплошную нацию; наши же «щирые» шовинисты украинцы из кожи лезли, чтобы создать непроходимую пропасть межу русским и украинским народами. Кому это нужно? Ответ ясен — немцам. Попытайтесь объявить об отделении от Германии, скажем, Саксонии: тотчас немцы всего мира завопят о недопустимости посягательства на их национальное единство, достигнутое, кстати сказать, только с 1874 г. А попробуйте объявить о создании в нашей стране новой национальности, положим, дончаков на Дону или кубанцев на Кубани, и среди русского народа, исторически объединенного на своей территории в течение нескольких веков, не проявится даже пассивного сопротивления.
          Создатель «Слова о полку Игореве» 750 лет тому назад называл галичан, киевлян, суздальцев русскими и считал всех жителей своей страны одним народом. Он призывал весь русский народ как единое целое к ополчению; а вот его потомки через 750–770 лет умудряются разрывать свое государственное и национальное единство на радость исконным кровным врагам, не желая видеть, что этот разрыв ведет к гибели всех наших народов.
          К тому ли наш Сталин двадцать лет объединяет народы СССР, чтобы разные мерзавцы пытались посеять рознь и ненависть между нашими племенами? Немцы называли Россию, а теперь называют СССР «тюрьмой народов». «Тюрьма народов» — это понятие, обозначающее положение, при которым малым народам запрещается самое их существование. При котором насильно истребляются их национальные черты, когда этим народам запрещается говорить на их языке, песни петь, праздновать их праздники, придерживаться своих обычаев, пользоваться своей землей, когда эти народы третируются, как животные, и лишаются даже защиты общегосударственных законов; т. е. «тюрьма народов» — это понятие такого положения, которое немцы создали и проводили в жизнь по отношению к полякам на территории Германии вот уже полтораста лет.
          Вот что такое «тюрьма народов»! Мерзавцы создали у себя такую тюрьму для польского народа и обвиняют в свойственной им преступности нас. Правильно ли это обвинение по отношению к нашей стране? Нет, это гнусная ложь! И доказательство того, что это ложь, налицо. В течение столетий в России сохранялись различные племена, говорящие на национальных языках, сохранившие свои обычаи, обряды, все свои национальные черты: поляки, грузины, финны, армяне и другие и даже такие отсталые, как зыряне, ненцы, чуваши, башкиры и прочие и такие малые, как карачаевцы, ингуши, калмыки, ойроты. А по отношению к СССР, проводящему политику национального развития всех народностей, и говорить нечего — настолько очевидно бесстыдство немецкой лжи.
          А вот позвольте спросить: куда девались славянские племена — полабы, жившие на реке Эльбе (Лабе), бодричи, лютичи, жившие в теперешнем Бранденбурге и в Мекленбурге, поморяне, жившие в западной Пруссии, и другие славянские племена, место которых заняли немцы и племя пруссов, жившее в восточной Пруссии? Куда они делись, эти племена? Они целиком уничтожены немцами. На их землях живут немцы, на их костях, на их прахе и их трудом немцы создали свое благополучие. Если вы, немцы, называли Россию, а теперь называете СССР «тюрьмой народов», то как же назвать истребительницу целых племен и народов — Германию? Да так и называть: «истребительница народов!»
    6.VIII.42
          У меня произошел ожесточенный спор о женщинах с Иваном Ивановичем. Как человек прямолинейный, не признающий компромиссов и уклонений, он со всем своим раздражением обрушился на продажность женщин за их связи с немцами. Мои указания на особую физиологию женщин он игнорирует контрвопросом: «А почему тогда вот эта женщина может обходиться без мужчин, а та, другая, бегает за немцами? Если одна может обходиться без мужчины, то и другая может». Мое объяснение о развитии сдерживающих начал он отвергает: все люди одинаковы и должны иметь одну и ту же мораль.
          Однако он же рассказал один случай связи женщины с немцами, который он оправдывает чувством самопожертвования. Какая-то вблизи от нас живущая женщина переходит из рук в руки от одного немца к другому и благодаря ее просьбам и заступничеству немцы не трогают проживающую у нее еврейскую девочку сироту. Кстати заметить, эти немецкие офицеры относятся брезгливо к «юде», не желают принимать от нее никаких услуг: приборки за ними, подметания полов, подачи кушаний, в разговоры с нею не вступают и требуют, чтобы она не попадалась на глаза.
          Может быть, это делается для самосохранения: на случай, если у них потребуют отчет, почему они не выдали гестапо еврейскую девочку, они смогут сказать, что не знали о ее существовании.
          Этот разговор дает мне повод написать о наших женщинах. Много русских женщин с самых первых дней прихода немцев завязало с ними гнусную связь. Это были самые красивые, выхоленные из симферопольских женщин. Мы видели их в первые же дни гуляющими с немецкими офицерами. Затем бабы попроще связались с немецкими солдатами, а после с румынами. Женщины наши настолько доступны, что денщики искали их (да и теперь иногда ищут) открыто и, не стесняясь, спрашивали прохожих: «Где есть женщины? Пусть идут к нашим офицерам, для них будет угощение и музыка».
          Как вскоре выяснилось, немецкое командование разрешало немецким воинам иметь связь с русским женщинами, но запрещало иметь связь с караимками, армянками и татарками: имелось в виду появление арийского потомства, а какой же ариец произойдет от армянки или от татарки? Румыны подошли к делу попроще, они не брезгуют ни армянками, ни татарками. Румыны стараются поближе сойтись с населением: например, они охотно идут крестить русских детей, покупают для крещения крестики, часто играют с детьми. Но все-таки наши женщины предпочитали и предпочитают отдаваться немцам: немцы как полновластные хозяева страны снабжают своих любовниц и одевают их лучше, чем румыны, «немецкие проститутки», как их называет народ, ходят великолепно разряженными. Почему, в самом деле, наши женщины так доступно и откровенно отдаются немцам?
          Что здесь любовь не имеет места — это очевидно: слишком уж скоропалительно и массово завязываются связи, причем в подавляющем большинстве случаев вступающие в связь не понимают один другого. Действует ли здесь гипноз победителей, имеют ли немцы личное обаяние? Может быть, на наших женщин производит впечатление выправка немцев, их белая кожа и чистота тела, за которой они так тщательно следят?
          Может быть, неотразимое влияние производит военный мундир, может быть, немцы умеют как-нибудь особенно обращаться с женщинами? А может, здесь имеет место влияние «моды», новости, любопытства, желание изведать новые неизвестные и неожиданные ощущения? Или здесь имеет место, как утверждает Иван Иванович, простой практический расчет — с помощью любовника покрасивее одеться, получше обставиться, щегольнуть перед подругами, послаще покушать?
          Несомненно, случается и насильное принуждение, но думаю, что это последнее бывает очень редко: «Сука не схочет, кобель не вскочит» — как выразилась одна соседка. Как бы там ни было, но последствия этих связей не замедлили проявиться летом этого года. Забеременевшие женщины толпами повалили к докторам за абортами. Это ясно означает, что наши женщины не имеют ни особой любви, ни привязанности к своим любовникам и не желают нести обязанности по отношению к своему потомству.
          Но не тут-то было! Немецкое командование все предвидело и приняло свои меры: всем докторам было объявлено строжайшее запрещение делать аборты женщинам, забеременевшим от немцев, под угрозой тяжелого наказания как абортирующему, так и абортируемой. Вот так фунт! Что тут делать? Неужели придется возиться с такой обузой, как ребенок? А вдруг еще наши вернутся, как все громче и увереннее утверждают эти несносные русские мужчины, которым только и дела что заниматься вопросами о какой-то там родине? И вот полузнакомые мне женщины стали обращаться ко мне с просьбами дать от «малярии» десять порошков хинина.
          Я много лет болею малярией и когда-то запасал хинин в большем, чем следует, количестве. Конечно, я не мог отказать страдалице в помощи, тем более что сам страдаю от этой ужасной болезни. Но когда я увидел, что мой запас катастрофически уменьшается, я задался вопросом: почему обращаются именно ко мне, частному лицу, за хинином, когда могут достать его в аптеке. Почему заболевают малярией исключительно женщины? Почему у меня просят именно 10 порошков, не больше? Ответ на все вопросы понятен: хинин нужен для самовольного аборта. Я объявил, что у меня хинина нет. Иван Иванович не одобряет моего отказа женщинам в хинине, он одобряет аборты, он не желает появления в СССР немецкого потомства. Я считаю, что нам необходим прирост населения, хотя бы и от немцев: страна обезлюдеет и неоткуда будет достать новое поколение, так необходимое при общем росте других менее пострадавших от войны народов. А что новое поколение будет наполовину немецким, то это не имеет значения: оно растворится в общей массе русского поколения, а воспитание в духе демократии и братства не даст произрасти нежелательным фашистским чертам.
          Но интересно разобрать вопрос, почему немцы запрещают аборты. Немцы сами дали ответ на это. В помещенном в «Голосе Крыма» приказе значится: «Все родившиеся у русских женщин от немецких воинов дети будут считаться немцами, таким детям германское правительство окажет помощь при кормлении и воспитании, воспитание же будет проводиться в немецком духе!»
          Вот оно что! Немцы уничтожают наши народы не только для того, чтобы освободить для себя жизненное пространство, но и с целью вообще искоренить их. Однако пространства СССР настолько обширны, что для заселения их не хватит наличности немецкого племени, которое и само сильно разредится от войны, следовательно, необходимо пополнить количество немцев за счет родившихся от русских женщин детей.
          Ведь русские женщины, хотя и не немки, все-таки арийки, следовательно, потомство от немцев будет носить все признаки «высшей расы», а впоследствии даст ему характер «благородный», чисто немецкий. Дальновидные люди! Интересно только знать — кто окажется прав: немцы, ожидающие от русских женщин немецкого потомства, или я, ожидающий от немецких солдат русского потомства?
          Из всей этой галиматьи с деторождением пока ясно только то, что немцы выработали определенный план не только завоевания нашей страны, не только порабощения ее, но и полного, совершенного онемечивания.
    7.VIII.42
          У меня два новых приятеля из моих старых знакомых. Иван Иванович Т. (Имена и фамилии лиц противонемецкой ориентации в листках моего дневника, который я переписываю в эту тетрадь, по вполне понятным причинам не значились.)
          В его квартире ежедневно собирается от 10 до 15 человек советски настроенных граждан. Там я свободно дышу, так как высказываюсь без стеснения и надзора, но в последние дни мне тяжело там бывать. Тесленко совершенно не управляет своими нервами, они у него разболтаны. Сегодня он меня совершенно измучил: подавай ему победу Красной Армии сейчас, немедленно в руки, чтобы он мог ее видеть своими глазами и ощущать руками. Он в отчаянии от воронежского разгрома и обвиняет меня в том, что я не могу его утешить. «Вы каждый раз уверяете меня, что Красная Армия победит. Когда же это будет? Когда? Почему, если, по вашим словам, мы сильнее, немцы нас бьют? Я понимаю все, что вы говорите об Урале, о наших резервах и о значении социалистического устройства, но почему все эти факторы не действуют сейчас? Почему надо ждать еще поражения, а только черт знает, в каком будущем, когда нас всех немцы тут истребят, придет победа?»
          Правда, я сам виноват в этом взрыве отчаяния, я высказал предположение о том, что немцы пойдут по пути наименьшего сопротивления на юг, поднимут неизбежное, по моему мнению, восстание донских, кубанских, терских и оренбургских казаков и будут, как Карл XII, через Полтаву искать путь на Москву через Новочеркасск. Вот и подите с такими людьми!
          Я искренне радуюсь тому, что немцы идут на юг, так как это означает неправильность их стратегии и неудачу на главном — Московском направлении, а товарищи Тесленки вопят о том, что этим маневром немцы завоюют еще лишнюю территорию и что (самое главное?) они истребят наши драгоценные жизни.
          Значит, надо согласовать войну так, чтобы военные действия происходили подальше от нас, чтобы наши бойцы проявляли исключительное мужество и самопожертвование, но чтобы мы лично не были затронуты войной, вышли бы из войны целыми и здоровыми: ведь наше личное «я» представляет такую большую ценность!
          Впрочем, Тесленко — славный малый, определенный сторонник советской власти и горячий патриот и компанию себе подбирает исключительно из патриотов и даже, кажется, организует какое-то подпольное общество патриотов.
          Мне пришлось сегодня много говорить на тему о падении Воронежа, о значении южного плацдарма, о значении для развития военных действий путей сообщения, которых так мало на Дону и так много в распоряжении Красной Армии за Москвой, и опять об Урале, и еще об Урале.
          Я вижу довольное выражение на лицах моих слушателей и сам рад за них и за себя. Следовало бы записать мои мысли этого времени, мои лекции экспромтом, да до того ли теперь?
          У меня большая задача — описать гибель евреев, да я никак не решаюсь к ней приступить и откладываю это дело со дня на день уже много месяцев. Почему немцы стремятся на юг? Что им там надо? Хлебным районом — Украиной — они обеспечены, заводской промышленности на юге, кроме Ростова, не найти, угольный район — Донбасс — занят. Что им там надо?
          Там не дорога на Москву и на Урал, там вообще мало дорог. Растягивать свои коммуникации, имея на левом фланге главные ударные силы Красной Армии, сосредоточившей там, вероятно, огромные живые силы и технику, имеющей за собою важнейшие базы снабжения и развитую сеть дорог, очень глупо. Неужели немцы так сильны, что могут делить свои армии на два фронта, одну часть оставлять на главном московском направлении, а другую бросать на какую-то таинственную авантюру. Может быть, они хотят обойти Москву с востока? Так это будет стоить им дороже лобового удара. А может быть, предполагая, что они теперь неимоверно сильнее СССР, немцы стремятся овладеть Кавказом, заиметь наш Черноморский флот, базу на Черном море, принудить его к самоуничтожению, затем заставить Турцию присоединиться к себе и совместно с нею ударить на Англию в Египте?
          Это был бы грандиозный план, но время для его завершения упущено. Турцией надо было раньше заняться, а теперь... За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Может быть, немцы гонятся за бакинской нефтью? Так очевидно, что они ее не получат: даже в случае удачи они найдут в Баку только море огня, но не море нефти.
          Единственное правильное движение немцев — это прямое движение на центральный промышленный район, т. е. опять-таки на Москву и за Москву. Растягивание немцами фронта и движение их на юг — такая колоссальная, непроходимая, такая несуразная, такая явная глупость, что мне хочется выйти на улицу и во весь голос прокричать немцам: «Дураки, дураки, дураки! Вам капут, капут!»
          Я сегодня на радостях объявил своей семье, и Ивану Ивановичу, и Тесленковскому кружку, и доктору Языджи, и всем своим знакомым, что я ручаюсь своей головой, что в конце этого года или в самом начале 1943 года немцы будут разбиты и в войне наступит решительный перелом. У Черновой, нашей патриотки, я даже выразился так: «Если к 1 января 1943 года наши войска не нанесут немцам решительного поражения, то даю честное слово, что 2-го января я уже покончу с собой». Там к моему прогнозу отнеслись с полным доверием, как, впрочем, относятся и все мои знакомые, даже в последнее время и моя семья.
          Я настолько уверен в нашей победе этой зимой, что действительно, если ее не будет, я не перенесу разочарования. Впрочем, от гибели ненужного никому и к тому же больного человека мир ничего не потеряет.
    8.VIII.42. Суббота
          И смешно, и досадно. Был сегодня у Б. Илья Афанасьевич — грек лет около шестидесяти, заведует табачным складом и снабжает меня табачной фарматурой, но такой сквалыга, что дает каждый раз по 200 и даже по 100 граммов, не больше, может быть, с тем расчетом, чтобы я чаще к нему заглядывал. Он восторженный патриот, оптимист и готов верить, если я скажу, что через месяц немцев выгонят из нашей страны.
          Он жадно прислушивается к моим умозаключениям, причем с моим приходом созывает мужчин-рабочих послушать меня. Все мужчины на складе патриоты и ждут не дождутся прихода Красной Армии. Но с немцами Б. весьма осторожен и старается подчеркнуть свою лояльность. Политика правильная: у него два сына в Красной Армии! Этому Б. я показал портрет генерала Лашкевича, и он немедленно и восторженно уверовал в мое генеральское происхождение и теперь каждому, решительно каждому заглянувшему на склад немцу, офицеру ли, солдату ли, он обязательно представляет меня: «Это сын известнейшего генерала Лашкевича — мой большой, мой первейший друг!» Мне и смешно и досадно, я в таком возрасте, что у меня самого сын мог бы быть по крайней мере командиром дивизии, а тут меня суют в «сыновья».
          Но немцы относятся почтительно, офицеры и солдаты козыряют. Права была Анна Соломоновна: у немцев удивительно развито чинопочитание, даже не к генералу, а только к сыну его они относятся почтительно.
          Сегодня, например, два немецких солдата не посмели сесть на складе, несмотря на приглашение к тому Б., пока Б. не догадался сказать мне: «Разрешите им сесть». Я разрешил, и солдаты сели. Черт знает что! (Примечание: продолжение этой записки утерялось, и я не помню, что было дальше, докончу о Б. тем, что он ссудил меня карточкой в столовую, за что я ему очень благодарен.)
    30.VIII.42
          Об отправке детей в Германию. Этот гнусный мерзавец Булдеев со своей сворой гнусных приспешников опять поднял кампанию за отправку наших детей в Германию на работы. Немцы поразвешивали плакаты, красочно рисующие богатую и радостную жизнь в Германии. В «Голосе Крыма» каждый день печатаются письма ранее уехавших в Германию русских рабочих и работниц. Наши девушки там служат прислугой у хозяев. Подумать только: наши девушки, имеющие среднее образование, не знавшие, что такое хозяева и прислуга, теперь выносят горшки у грубых, невежественных, полуграмотных, скотоподобных «фрау». Для того ли они получали у нас образование и воспитывались в духе независимости и равенства? Наши мальчики от 14 лет помогают немцам выпускать с их заводов снаряды, пускаемые потом по нашим войскам, и это называется борьба с большевизмом и еврейством.
          Я думаю о немецких женщинах. Ведь ни одна средняя немка не имеет того образования, какое получают у нас все девушки. Ни одна немка не имеет того кругозора и миропонимания, которые усваиваются нашими девушками. Ни одна немка не имеет тех духовных потребностей и высоких стремлений, какие свойственны нашим девушкам. Ни одна немка не знает, что такое культура духа, которой пропитаны наши девушки. И вот образованные, культурные и правильно воспитанные девушки с высокими стремлениями становятся прислугами у невежественных немок. Не слишком ли большая честь для немок? А наши мальчики 13 и 14 лет? Мыслимо ли у нас такое положение, чтобы отрывать детей от учения и в таком возрасте заставлять работать по 12 часов на заводах?
          Да у нас и в голову никому не придет такая несуразность! Что же ждет наших детей в Германии, где люди стоят на менее культурном уровне, чем наш народ, где люди необразованные, невоспитанные и грубые хамы, да при том еще и тысячелетние злобные враги нашего народа? Обращение немцев с нашими беспомощными детьми в Германии будет, конечно, зверски злобным, и едва ли кто-нибудь из них вернется живым. Но немцы пока возвращают некоторых русских, побывавших у них на работе. Эти счастливцы освобождены от работ как не подходящие по состоянию здоровья. Так возвращены и Петя Д. с женой. Это тот самый Петя, который с 1 на 2 ноября прошлого года при отступлении наших войск из Симферополя так геройски всю ночь стрелял «от пуза» из винтовки по звездам.
          Его и его жену приспешники Булдеева заставили написать в газету «Голос Крыма» хвалебную статью о своей жизни в Германии, где они проработали около 2 месяцев. Эти мерзавцы из «Голоса Крыма» — гнусные убийцы наших детей. О господин Булдеев! Неужели я до вас не доберусь? Друг Пети, богатырь Ваня Ш., симулировавший на родине сумасшествие и потому не попавший в армию, признан придирчивыми немцами совершенно здоровым и оставлен в Германии на работах.
          По всеобщему и единодушно высказанному всеми нашими соседями предположению немцы обязательно казнят Ваню, так как он не только имеет непобедимую страсть к водке, но и сильно нечист на руку, с такими субъектами немцы не церемонятся. К нам часто приходят взрослые соседи и подростки послушать мои высказывания. Так, бывает Павлик К., который всегда точно придерживается моих советов во всех случаях своей жизни. Бывал и Витя Х., мальчик 18 лет.
          И вот последнее время Витя Х. перестал ходить ко мне. Оказывается, он решил ехать на работы в Германию. Я тщетно уговаривал и убеждал его и его мать не делать такого безумного шага. Витя — сын многолетнего заслуженного партийца, сам комсомолец, мать его всегда считалась убежденной большевичкой. Что заставляет этого мальчика принять такое решение?
          Если бы еще он оставался без руководства, это было бы понятно, но ведь он в течение шести-семи месяцев ходил ко мне и слушал мои поучения! Останавливаюсь вот на каком соображении: Витя как комсомолец и сын известного всем партийца постоянно живет под страхом доносов и преследования и решил избавиться от этого страха тем, что поедет на работы в Германию.
          Он сбивал и других подростков на этот шаг. Ко мне приходил за советом по этому же вопросу и Валя Ю., но ему и Павлику я категорически запретил и думать об этом, и они послушались.
          По их словам, Витя слушает советы Пети Д. Много берет на себя Петя Д.! (Петя Д. искупил свою вину. Он 27 июля 1944 года погиб под немецким танком при сражении в Литве.)
          И вот сегодня, 30 августа, Витя эшелоном отправлен на работы в Германию. Поехал с ним и 14-летний Андрюша К. Отец Андрюши с самого начала войны ушел добровольцем в Красную Армию, мать его веселится с румынскими офицерами. Как Андрюша попал в «рабочие добровольцы»? Очень просто.
          Немцы приказывают регистрироваться на бирже труда детям с 14 лет. Оттуда они посылают детей на физически непосильные работы. Специально посаженные на бирже продажные стервы «барышни» уговаривают детей ехать в Германию. Простой отказ ребенка не останавливает этих проституток. Они, как пиявки, пристают к ребенку с расспросом: почему он отказывается, что его удерживает, не коммунисты ли его родители? Что может ответить запуганный немецким владычеством ребенок? Он боится сказать лишнее слово и отмалчивается, а стерва говорит: «Вот видишь, тебе нечего сказать, значит, я тебя запишу добровольцем в Германию». И записывает 14-летнего ребенка «добровольцем». Конечно, если бы мать Андрюши пошла с ним на биржу, она отстояла бы сына, но Андрюша был предоставлен самому себе. Когда знакомые стали укорять К. в том, что она допустила сына до гибели, то она побежала на биржу и стала протестовать против его вербовки. Но было уже поздно!
          Биржевые стервы и немцы накинулись на нее, стали ей угрожать репрессиями и затем попросту выгнали. Вот это называется «добровольной записью на работы в Германию». Немцы не имеют сострадания не только к взрослым, но и к детям. Это прирожденные кровожадные палачи.
    6.XI.42. Воскресенье
          У нас делается что-то невообразимое: по всеми двору разливаются зловонные потоки из уборной. В уборную никто не ходит, туда выливают нечистоты из ведер и в самой уборной по всему полу на десять сантиметров разлита зловонная жижа. Несчастная Даша умудрилась провалиться в эту жижу и с проклятием и слезами долго отмывалась и отстирывалась. Никаких средств к вывозу нечистот нет. Городская управа взимает налоги, но ничего не предпринимает к облегчению нашего положения, а немцы под всегдашней угрозой расправы требуют нечистоты во дворах очищать.
          Алексей М. организует очистку своими средствами: жильцы копают во дворе яму и сами сливают туда нечистоты из уборной. Больше всех работает, конечно, мой Сережа, но и моя сватья и многие другие работают усердно.
          К моему удивлению, меня не допускают к этой работе. Между жильцами идут бесконечные склоки по поводу участия в работе отдельных лиц. Но когда я пришел помогать им — меня единодушно отстранили от этой работы, и никто во дворе при своих склоках не бросает мне обвинения в том, что я не принимал участия в работах. Это происходит, конечно, оттого, что Сережа работает за пятерых и берет на себя мою долю работы, но смею думать, что здесь сказывается и личное уважение ко мне. Это мне очень приятно. Вообще во дворе со мною все вежливы и деликатны и даже услужливы.
          Двор у нас большой, до 80 жильцов. Все грызутся между собою как собаки, но, к удивлению, за эти 9 месяцев не было ни одного случая предательства или доноса. Алексей М. оказался прекрасным старостой. Он, конечно, подчиняется немцам, исполняет их приказы, но изо всех сил старается не дать жильцов в обиду.
          Лучше него старосты не сыскать. Я помню, когда немцы начали выбрасывать из некоторых квартир жильцов, М. сразу без просьб предложил свою квартиру для уплотнения выселяемыми. Язвы нашего двора — сестры П., несмотря на бесконечно заводимые ими склоки и ссоры, несмотря на свою немецкую ориентацию, до сих пор никого не предали, ни на кого не донесли. Но мы их все-таки боимся до сих пор.
          При советской власти П. всегда высказывались как самые убежденные большевички, были активистками. С приходом немцев они тотчас повесили у себя иконы. П. указывают на то, что раньше они были безбожницами и оскорбляли религиозное чувство других людей, они отвечают, что раньше они боялись советской власти и носили советскую маску из страха, а теперь эту маску сбросили.
          Сейчас я думаю, что настоящую маску, немецкую маску, П. носят теперь, при немцах: они сами боятся репрессий за свои прежние действия и изо всех сил стараются выявить свою немецкую ориентацию, а чтобы на них кто-нибудь не донес, они всем и каждому сами угрожают доносами, но угрозы не приводят в исполнение. Это своего рода мимикрия, перекрашивание для собственного спасения. Но все-таки озлобление против них жильцов очень большое.
          Ввиду переполнения уборных нечистотами жители пользуются разоренными домами и дворами. Я задался целью — подсчитать, сколько домов разорили немцы. В старой части города я насчитал таких домов больше сотни и бросил считать. К чему было разорять эти дома? Это все частновладельческие еврейские дома.
          Когда немцы взяли на казнь евреев, они на каждой еврейской квартире вывесили приказ, запрещающий под страхом смерти заходить в эти квартиры. Затем, после казни евреев, немцы позабирали из еврейских квартир все имущество, до мебели включительно.
          Пустые еврейские коммунальные квартиры немцы разрешили заселять, но частновладельческие еврейские дома, несколько сот, немцы оставили под запретом. Эти дома немцы затем начали разорять — выламывали двери, рамы, стропила, потолки и полы: все это шло им на топку. Из стен немцы выламывали годный камень, а с крыш брали черепицу для своих нелепых построек.
          Вот на месте этих разоренных домов жители и устроили свои уборные. Свалки для мусора немцы устраивают тут же в городе на пустых местах. Около нашей квартиры две свалки, которыми пользуются наши женщины: там они находят разные годные для топки отбросы — дрова, щепки, тряпки, автомобильные шины и книги.
          Никакими убеждениями я не мог заставить женщин щадить книги. К книгам женщины относятся с какой-то остервенелой ненавистью, и былые библиотеки бессмысленно погибают. Иван Иванович жалуется, что его жена Феня, несмотря на его запрещения и даже ругательства, истопила уже несколько десятков томов энциклопедии Брокгауза. При моей попытке спасти от сожжения очень ценную книгу о мироздании наши женщины наговорили мне так много злобных неприятностей, что я пришел в ужас. Не помогло даже мое тонкое указание на то, что эту книгу можно продать за 200 рублей. Книга на моих глазах была со злобой разорвана и брошена в печь. В течение пятидесяти лет я не плакал, а сегодня заплакал от обиды: как наши русские женщины не понимают, что они участвуют в разрушении своих культурных ценностей!
          Книгами топят все женщины нашего двора, благо немцы вывалили на свалку целую библиотеку пединститута. На нашу свалку немцы выбрасывают и книги, и разные препараты, и гербарии, и музейные редкости. Мы не люди, мы — собаки, и у нас не должно быть культуры: зачем животным культура? Культурны только немцы, образование нужно только немцам, а русский народ займет подобающее ему положение прислуги и рабов у своих немецких хозяев, если эти хозяева не истребят его до конца.
          С ужасом я вижу, что немцы не только стремятся уничтожить нас физически, но и стараются стереть с лица земли все достижения нашей культуры, нашего русского ума. Русская земля — это <нрзб.>, на которой немцы будут писать свою немецкую историю так, чтобы никто и не подумал, что здесь был народ более могущественный, более развитой, более умный и более культурный, чем они.
          В самом деле, чем помешали русские книги немцам? Ведь если немцы их не читают, то они нужны для нас: книги дают нам образование, книги дают нам знания, книги служат украшением нашей жизни, показателем наших достижений в области науки и искусств, достижений не меньших, а больших, чем немецкие, по книгам учится наше молодое поколение, книги, наконец, служат нам для развлечения.
          Чем помешали немцам наши книги? Может быть, наши книги плохи? Может быть, они являются продуктом низшей культуры? Может быть, они вредны? Так рассуждал когда-то мусульманин Омар, сжегший на несчастье всего человечества ценнейшую Александрийскую библиотеку. Так этого не может быть. У нас есть Ломоносов, превзошедший своих немецких учителей, у нас есть Менделеев, до которого не дорасти ни одному немецкому химику, у нас есть Пирогов — зависть современных ему немецких докторов. Наши инженеры, химики, астрономы, геологи, философы внесли в мировую науку вклады более объективные и более ценные, чем вклады немецких ученых.
          Кстати о немецких философах. Что это за философы? Шопенгауэр извращал современное ему мировоззрение до такой степени, что заставлял ненавидеть жизнь. Фихте договорился до того, до чего договариваются умалишенные в сумасшедших домах, стал отрицать свое собственное существование. Кант все мировоззрение вывел из собственного куриного помысла. Ницше, служащий величайшим предтечей Гитлера, проповедовал человекоубийство для утверждения единого немецкого «сверхчеловека». Кстати, Ницше сошел-таки с ума.
          Да избавит нас судьба от таких философов. Но немцы гордятся своими философами, которых, кстати, и не читают, и стараются умножить число немецких философов — вероятно, на удивление всему миру они возвели в философы Гете. Пора бы разоблачить этого умника, нахватавшегося поверхностных знаний и насильно втискивавшего принадлежавшие другим, преимущественно французам, идеи в свои произведения. Ведь если копнуть хорошо того же «Фауста», то выявится, что все высказанные там «мировые» мысли, тенденции принадлежат современным французским ученым.
          Немцы издавна занимаются грабежом чужих мыслей и знаний и стараются выдать их за свои, немецкие. А немецкие историки? Послушать их, так окажется, что в мире не существовало цивилизации до тех пор, пока ее не создали немцы, и теперь не существует никакой цивилизации, кроме немецкой! А освещение исторических фактов? Более подлого извращения смысла исторических событий не найти ни в какой другой литературе. А немецкие литераторы? Что это за ничтожество!
          Всякий другой народ стыдился бы выставлять напоказ такие произведения, как «Страдания молодого Вертера», а немцы до сих пор прославляют эту захламленную повесть. Мошенники в науке, присваивающие себе изобретения других ученых, немцы — мошенники и в искусстве. Посмотрите только на эту картину: «Винцершторикс сдается в плен римлянам». Победители римляне изображаются неуклюжими хмурыми людьми, подавленными царственным величием и красотой сдающегося в плен немца. Всякий немец, глядя на эту картину, должен вообразить, что настоящим победителем является пленный немец, а владыки мира римляне — слуги его.
          Эта картина служит ярким отображением всего миросозерцания немцев и в то же время показателем их фальши и невероятной наглости в изображении событий. И вот эти немцы уничтожают нашу науку, нашу литературу, наше искусство. Впрочем, ошибаюсь — произведения искусства немцы грабят у нас и вывозят к себе в Германию.
          Нашими картинами они будут украшать свои залы и, вероятно, поставят на них штамп «изготовлено в Германии». Чем помешали немцам наши писатели, что они выбрасывают на свалку их произведения? Разве у них есть такие писатели, как наши Гоголь, Достоевский, Толстой, Горький, Некрасов и другие?
          Разве этого недоноска Гауптмана, не умеющего договорить до конца свою иронию, можно сравнить с Гоголем? Разве у них есть такие отобразители душевных переживаний, как наш Достоевский? Разве у них есть такие философы и вместе с тем художники от литературы, как наш Толстой? Разве их поэтов можно целиком сравнить с нашим Пушкиным?
          Я думаю, что при истреблении наших культурных ценностей немцами руководит не только прямое стремление уничтожить нашу культуру, но и черная злобная зависть бесталанного ремесленника к талантливому художнику, зависть Сальери к Моцарту: во всех областях науки и искусства русский народ талантливее и гениальнее немцев, и этого немцы не могут нам простить.
          Я слушал как-то лекции профессора Зоммера. Зоммер прямо говорил: «Русские студенты талантливее немецких студентов, а немцы лучшие компиляторы, чем русские: то, чего русский достигает гениальным вдохновением, немец добивается усилиями многих лет».
          Немцы ненавидят нас не потому, что мы люди будто бы низшей расы (это выдумка немцев для оправдания своих зверств), а потому что мы в действительности культурнее и одареннее, чем немцы. Наши культурные достижения нужно уничтожать не потому, а для того, чтобы они не затмевали немецкой культуры.
    8.VIII.42
          Приятели убеждают меня писать о румынах. Но что о них можно писать? Это такие невзрачные и ничтожные люди, что о них положительно нечего писать. Но попробую.
          Во-первых, румыны нечистоплотны, во-вторых, внешность их ничем не примечательна, в-третьих... а в-третьих, о них нечего сказать, кроме разве того, что они воры. Да, самые обыкновенные мелкие воришки. Они заходят в квартиры и стараются незаметно стянуть какую-нибудь мелочь: духи, пудру, зеркальце, кольцо и т. п. У нас они украли кусок мыла, зажигалку и еще какую-то мелочь, и вот сейчас же в нашем дворе продали соседям украденное у нас мыло. Румыны так же наглы, как и немцы, но у них нет необходимой для крупного грабителя самоуверенности, на них можно прикрикнуть, можно выгнать их, как попрошаек.
          С первого же знакомства с ними население стало называть их «цыганами». Румыны «цыганят» у жителей разные подачки. Обращение немцев с румынами презрительное, высокомерное. Румыны иногда пытаются отыграться на нас своим обращением, но это им не совсем удается. Но все-таки в моральном отношении румыны лучше, чем немцы: они не проявляют жестокости, а наоборот, стараются сойтись с населением поближе. Лакомы они также и на женский пол. Один румынский офицер до того приставал к моей свояченице, что довел ее до слез. Другой румынский офицер завязал связь с татаркой, и такая пошла у них любовь, что на удивление: целый день ходят по двору и во всеуслышание поют: «Миша любит Зою, Зоя любит Мишу», — и это на все лады и до бесконечности, может быть, продолжалось бы и по сие время, если бы не случилось несчастья: кто-то кого-то из них заразил сифилисом, ну тут уже, конечно, любовь пропала. Происходило это на Кантарной улице. Румынские солдаты вечно толкутся на улице и предлагают прохожим свои пайки папирос, мыла, масла. Наши мальчишки завязали с ними постоянные торговые сношения. В то время как немецкого солдата на улице почти не встретишь, румыны облюбовали себе улицу для прогулок. Кормятся они значительно хуже немцев, одеваются не так аккуратно, немцев ненавидят.
          Почти все румыны охотно играют на гитаре, причем подпевают сами себе, румынских песен не поют, а пользуются нашими. Любимая их песня «Катюша». Поют они ее так: «Вихатиля на перех Катуша». Все они, не в пример немцам, очень быстро усвоили русский язык, а некоторые владеют им с детства.
          Попадаются среди них люди чистейшего русского типа, эти говорят по-русски прекрасно, очевидно, бессарабцы. Исключая выцыганивания и мелкого воровства, румыны не причиняют населению вреда. Но недавно произошел такой случай. Очередным эшелоном отправлялся на родину офицер, лишившийся в бою обеих ног. Его провожала невеста — русская девушка, с которой он собирался вступать в брак. Несчастный молодой человек, вместе с ногами лишившийся и любимой девушки, и перспектив нормальной жизни, перед самой отправкой поезда застрелил свою невесту и застрелился сам. «Чтобы никому кроме него не досталась», — комментируют это событие наши женщины. Немцы возмущены этим поступком: сильная страсть им непонятна, безнадежность от неразделенной любви они также не понимают. Убивать по безрассудству, из страсти — недостойно арийца, это могут делать только люди низшей расы. Вот как передали мне мнение немецких офицеров по поводу этого случая.
    9.IX.42
          Ну, господа немцы, не вдаваясь в анализ этого случая, я скажу, что предпочтительнее иметь дела с людьми, могущими совершить преступление случайно, в порыве слепого нерассуждающего чувства, чем с хладнокровными убийцами, рассчитывающими заранее как размеры своих преступлений, так и беззащитность своих жертв и собственную свою безнаказанность за преступление.
          В судебной криминальной практике аффектированное состояние преступника при совершении преступления часто признается смягчающим вину обстоятельством, а преступление по хладнокровному расчету ничем оправдано быть не может.
          Румын сделал преступление, но, как не потерявший совести и чувства ответственности человек, он сам применил к себе высшую меру наказания. Он не рассчитывал на то, что состояние войны и его собственное тяжелое ранение облегчает ему судебный и общественный приговор, он сознавал, что его поступок противоречит общечеловеческой морали и международным законам и что вслед за преступлением должно идти и наказание, и от этого наказания он не уклонился и сам применил его к себе.
          Теперь поговорим о вас, господа немцы. Я не обратил бы внимания на случай с румынским офицером, слишком незначительный и совершенно теряющийся в общем хаосе ужасных совершаемых вами, господа немцы, преступлений, если бы вы не высказали своего осуждения румыну. Да имеете ли вы право судить? Кто вы сами такие? Что вы сами представляете собою в моральном отношении? Можете ли вы быть судьями в каком бы то ни было деле — даже в самом ужасном преступлении?
          Ведь преступники не могут быть судьями, а вы — преступники! Как вы смеете выносить приговор, вы, убийцы мирного населения, истребители детей! У вас даже не является мысли, что вы потеряли права человека на общественное мнение. Вы — истязатели, вы — хладнокровные убийцы, вы — грабители, вы — разрушители не только материальной, но и духовной культуры, вы сами стали «людьми без закона», теми людьми, от которых отказывается всякий закон, которых он ставит вне своей защиты, которых он лишает всех прав человека! И вы осмеливаетесь высказывать свое суждение чужому преступлению! Поистине, самовлюбленность и самомнение сделали вас совершенными, абсолютными дураками.
          Вы настолько глупы, что даже не понимаете собственного положения. Вы даже смешны в своей глупости. Представьте себе, что в присутствии большого числа честных людей всем известный вор взобрался бы на судейское кресло, укравши тут же на глазах всех присутствовавших из кармана прокурорский платок, стал бы судить обвиняемого. Прекрасная картина, достойная экрана. В роли судей вы, господа немцы, не только неприемлемы, но и немыслимы. Вы истязаете наших пленных, вы убиваете наших мирных жителей, убиваете наших детей, уничтожаете нашу культуру, и вы еще мните себя судьями. Глупо до пошлости!
          Я, обреченный наравне со всеми оккупированными вами гражданами, не признаю за вами не только права на суд, но и права на высказывание вами общественного мнения. Подумать только: человек, который сегодня утром раздевал обреченного на смерть ребенка 4-х лет, который аккуратно складывал платьице, белье, чулочки, туфельки этого ребенка, чтобы послать их своим детям как обновку, который затем хладнокровно травил этого ребенка как негодного щенка, этот человек осмеливается через два часа принимать на себя роль судьи чужого преступления. Если бы я, господа немцы, видел в вас действительных представителей человечества, то, наверное, сошел бы с ума, но я вижу, что вы, к счастью, подонки, отребье человечества, и хотя я и не доживу до суда над вами, но я уверен, что суд этот состоится, и единственное ваше спасение на суде, господа немцы, произойдет в том случае, если суд признает вас не людьми, а существами только человекоподобными, низшими по природе и потому не ответственными за свои деяния, как, например, хищные звери.
          Что убийство румынским офицером своей невесты? Пустяк, который забудется завтра же. А вот тот факт, что немцы оказались в роли вершителей судеб Европы и в роли судей, это — величайшее несчастие для оккупированных народов, это — кошмарный случай в истории человечества.
          Пройдут века, а человечество будет помнить, что изверги и подонки его были когда-то его судьями. Да, всемирная война принесла неисчислимые бедствия, и как был прав Сталин, тысячу раз прав, когда в своей беседе с Иденом предупреждал весь мир о готовящейся катастрофе. Я помню, что английский министр высказался тогда в том смысле, что он не разделяет пессимизма товарища Сталина. Вот тебе и не разделил! Дожили до того, что гнус, мерзавец предписывает свои законы, свои морали и свое «общественное мнение».
          Да имеете ли вы на это право?! Впрочем, зачем повторяться? Нет, не удержусь, чтобы еще раз не сказать: немцы сами лишили себя права на суд и на высказывание общественного мнения, и «немецкое общественное мнение» не может приниматься в расчет культурными людьми, они не должны с ним считаться, это было бы слишком большой честью для варваров!
    12.Х.42
          В последние дни мне приходилось ежедневно высказываться о положении на фронтах. Сегодня вечером Иван Иванович потребует обоснований моих взглядов по поводу последнего выступления Гитлера, а Иван Иванович — очень требовательный слушатель, не терпящий темных неразъясненных мест, надо будет дать ему исчерпывающие объяснения, да и самому надо предварительно разобраться в деталях положения. Дело в том, признаться, что на днях я встретил двух оппонентов, не согласившихся с моими взглядами, и я хочу проверить сам себя: правильно ли, логически ли обрисовываю я обстановку военного положения? Не ошибаюсь ли я в прогнозах?
          Судя по немецким данным, Ленинград обойден со всех сторон, Москва окружена с трех сторон, весь плацдарм Дона — на юг от его северного течения, на восток до Сталинграда — занят немцами. Северокавказский край также занят ими: Майкоп, Грозный, Новороссийск, Пятигорск захвачены, движение немцев обозначается на Махачкалу и Баку. На днях Гитлер сказал: «Сталинград, конечно, будет взят».
          Из всего этого положения можно вывести то заключение, что немцы занялись захватом громадной территории и стремятся к нефти. Что это за стратегия, чем она обусловлена и какие цели преследует?
          Московский район и районы на северо-восток, на восток от Москвы — промышленные районы, эти районы наиболее густо заселены, они же обладают наиболее густой сетью дорог, и они тесно связаны путями сообщения с главным поставщиком вооружения — Уралом и с поставщиком хлеба и мяса — Сибирью.
          Ввиду социалистического устройства нашей родины снабжение наших центральных районов ведется планово, бесперебойно. В этих районах неиссякаемый источник живой силы, здесь же сосредотачивается вся наша техническая мощь, здесь же живые и технические силы имеют возможность для наиболее быстрого и удобного маневрирования как для защиты, так и для наступления, и, наконец, тут же и центральное управление всей страной и всеми нашими военными силами. Что же представляют собой с точки зрения стратегии наши южные районы? Обширнейшие пространства, богатые хлебом и углем. Этот хлеб, правда, нужен немцам, но Москва возьмет себе хлеб из Сибири, углем немцы не могут пользоваться, а Москва добудет его себе у себя же.
          Дорожный плацдарм на юге менее развит, чем в центральных областях, а на Дону и Северном Кавказе и того менее. Население по численности и по густоте много уступает московскому и замосковским районам, а на Дону и совсем редкое. Бывшая здесь промышленность теперь не может дать немцам ни одной тонны стали, ни одного снаряда, а за Москвой стоит незыблемый, недостижимый Урал, который один может вести техническую войну с немцами.
          Нефть. Да, нефть — важный для войны фактор, и немцы рвутся к ней. Но ведь в Грозном тоже была нефть, а немцы ее не получили, также не получат они ее и в Баку, а благодаря необыкновенному, с моей точки зрения, предвидению Сталина Москва имеет нефть и с Эмбы, и с Южного Урала, и с Северного Урала, и из Сибири.
          Кроме всего этого остро стоит вопрос о базах снабжения: в то время когда немцы отдалились от своих баз на две тысячи километров, Красная Армия имеет свои базы под рукой. Обрисовка ясна. Пока немцы не овладеют Москвой и замосковскими центральными районами, до тех пор об их победе над СССР говорить не стоит. Пустая трата слов! Итак, чего же добились немцы, захватывая громадные пространства на нашем юге? Да только этих самых пространств, да еще, правда, хлеба. А против чего они ведут войну: против пространства или против реальной силы? Ведь пока они захватывают пространства, наши центральные области становятся сильнее и мощнее с каждым днем, не сегодня так завтра из этих самых наших центральных областей на немцев нахлынут такие мощные волны живой силы и техники, что вопрос встанет не в плоскости завоеваний, а в плоскости — жить или не жить.
          Какова теперь обстановка на фронте? Фронт не идет прямой линией с севера на юг, он поворачивает от Воронежа круто на восток и от Сталинграда опять поворачивает круто на юг, т. е. он растянулся на полторы тысячи, по-моему, лишних километров, и на каждом их этих полутора тысяч километров немцы должны держать достаточные для боев силы.
          Кроме того, на новозахваченной территории нет обеспечивающих нужную скорость маневров дорог. Немцы добились того, что не только поставили себя под удар более сильный, чем они могут выдержать в любой точке фронта, не только под угрозу прорывов и охватывания зарвавшихся вперед крупных военных сил, но и того, что они не могут с равной советским войскам скоростью маневрировать и достаточно хорошо и вовремя снабжаться, что само по себе таит угрозу разгрома.
          Вот на каких соображениях о военной обстановке я основываю свои убеждения в неминуемом, в неизбежном и в скором разгроме немцев Красной Армией. Будет ли взят Сталинград или не будет взят — вопрос о неизбежном поражении немцев в обоих случаях предрешен.
          Судя же по немецким сообщениям об упорных и жестоких боях за Сталинград, я склонен думать, что здесь немцам и будет конец. Ну так вот, все эти соображения и другие, касающиеся северо-африканского фронта, я все эти дни и развиваю перед своими знакомыми. Думаю, что соображения правильные с учетом всей обстановки и всех возможностей, и все-таки я встретил двух оппонентов, не согласных со мной.
          Первый дурак, это, к сожалению, мой однофамилец Н.И. Лашкевич. Он выслушал все мои доказательства (не голословные утверждения, а именно доказательства) о значении для войны Урала и других промышленных областей, о продовольственной базе Заволжья, Западной Сибири и Средней Азии, о перспективах роста советской техники и о невозможности для немцев угнаться за этим ростом. Лашкевич Н.И. мне не возражал, да у него и ума не хватило бы для опровержения моих доказательств, он просто заявил, что факты немецких побед опровергают мои утверждения, а потому я и не прав.
          На прощанье я сказал ему: «Вспомните наш разговор через год — тогда вы поймете, что я был прав, а вы ошибались».
          Но я уверен, что он и тогда не сочтет себя неправым, тупые люди с изменением обстоятельств присваивают себе мысли своих бывших оппонентов и утверждают, что они сами так именно и думали и говорили, как это оправдалось событиями.
          (К моему удивлению, Лашкевич Н.И. в сентябре 1943 г. открыто признался в своей ошибке и благородно признал мою правоту.)
          Второй разговор, тоже на днях, был с моим бывшим сослуживцем Д. Этот дурак обладает тем недостатком, что не умеет выслушивать чужие доказательства. Я особенно не люблю такой тип людей, таких людей, по-моему, надо бить по морде и мордобоем заставлять их выслушивать то, что им говорят. Д. прерывал меня на каждом третьем слове моих доказательств и, не давая мне договорить, упорно повторял: «Юрунда, юрунда» — он выговаривал не «ерунда», а «юрунда». Д. человек с высшим образованием, был когда-то моим приятелем, но я не выношу людей, в самозабвении, по-глухариному повторяющих свои глупые мысли и не слушающих своих собеседников, и потому я круто оборвал наш разговор, круто, не прощаясь, повернулся к нему спиной, и мы разошлись врагами.
          Гражданин Д., осознаете ли вы когда-нибудь, что у вас есть крупный недостаток — отсутствие соображения?
          Такой же, как Д., и мой сосед Ю., он органически не выносит чужих рассуждений и буквально упивается собственными благоглупостями, не слушая оппонента, но то, что он успел выслушать или прочесть в газете, он моментально впитывает в себя и при первом же разговоре выдает за свои собственные многоумные мысли.
          Д. и Ю. — жалкие людишки, на которых неотразимо действуют газетные статьи Булдеева, и они становятся сторонниками немецкой власти потому, что на них воздействуют как факты (немецкие победы), так и чужая агитация.
    13.Х.42
          Сегодня узнал историю Б., но так как она имеет бытовое значение, я должен сделать в ней предпосылки. С каждым этапом продвижения немцев жители все больше и больше волновались. Всеобщее мнение о непобедимости немцев угнетало народ. Шли слухи о том, что немцы сосредоточили против нас грандиозные живые силы и устрашающую технику, и Крым, по общему мнению, должен быть завоеван.
          Задолго до прихода немцев обыватели задавались вопросом, что будут немцы делать с нами? Никто, кроме меня, не думал, что настоящая война поставила вопрос о всеобщем уничтожении нашего народа, да и я сам гнал от себя эту мысль.
          Но у всех росло убеждение, что ввиду различия в мировоззрении предстоит истребление немцами большевизма как в физическом виде — репрессии против большевиков, так и в моральном — задушение большевистского духа и насаждение фашизма. А кто у нас не пропитан большевистским духом?
          Да в подавляющем количестве весь народ — большевик, за редчайшими исключениями. Для обывателей предстала труднейшая задача, как скрыть от немцев этот самый, пропитавший все народные поры, большевистский дух, чтобы спасти свои жизни? Некоторый выход был найден. Во-первых, необходимо уничтожить все, что напоминает о большевизме, поэтому в день прихода немцев жители стали жечь все документы о партийности, все книги, портреты. Во-вторых, надо было завуалировать себя под антибольшевизм. И вот началась промывка косточек давно умерших родственников.
          Появилась масса бывших дворян и помещиков, с самой утробы матери пропахших рабочим или крестьянским потом. У многих лиц давно сгнившие покойники, просидевшие весь свой век писцами, конторщиками, продавцами или ассенизаторами, оказались бывшими офицерами. Некоторые шли еще дальше: приписывали своим умершим родственникам мученическую смерть от большевиков. Так, например, знакомые нам сестры У., общественные активистки и, по моему мнению, действительные приверженцы советской власти, умудрились своего брата, бывшего в гражданскую войну партизаном и погибшего от белогвардейцев, перекрасить в царского и деникинского офицера, погибшего от большевиков.
          Когда мы узнали эту потрясающую новость, мы были поражены, и даже моя сватья, знающая всю подноготную семьи У., застыла с открытым ртом, но никто из нас не решился возражать: всем было понятно, что каждый старается спасти свои жизни как находит это возможным. Мир праху твоему, честный партизан, да не перевернутся твои косточки от такой злодейской перемывки!
          Я оказался грешнее всех: я попросту украл себе отца из старого журнала, и хотя грех совершен по чужому наущению и настоянию, все-таки он остается грехом. Но от стыда разоблачения я ни своей семье и никому из дворовых соседей не открываю тайну своего новоявленного происхождения и ношу своего «отца» в кармане как последнюю карту той игры, где на ставку положена моя голова.
          Но настоящая буря восторга и злословия разлилась в нашем дворе, когда сестры П. объявили себя бывшими помещицами. Некоторые лица, несмотря на трагизм общего положения, буквально катались от смеха по полу.
          Но смех смехом, а принимать меры к своему спасению надо. И вот многолетняя безбожница, жена ответственного партийца, мать комсомольца Х. пришла к моей сватье просить во временное пользование одну из ее икон. Ура! Еще один выход найден: если немцы увидят в квартире икону, им в голову не придет, что здесь живут большевики, ведь большевики известные безбожники, а икона в доме знаменует благонамеренных верующих людей.
          Здесь я должен упомянуть, что моя сватья в прошлое время перенесла много нападок, неприятностей от соседок за свою религиозность, но старушка крепко держалась за свои верования, только выведенная из терпения она говаривала: «Если сам Сталин не запрещает держать иконы, так чего вы лезете». Больше всех старушке доставалось от сестер П., эти язвы на весь двор и во все горло, так, чтобы всем жильцам было слышно, кричали: «Ишь, старая, поразвешала у себя богов, в церковь ходит, молится, праздники справляет, к Пасхе побелку в квартире делает».
          Да, побелка квартиры к Пасхе вещь серьезная, безошибочно выявляющая контрреволюционность. Теперь П. сами повесили у себя икону. Да, перекрашиваться можно было, можно было подделывать умерших родственников, как это сделали сестры У., а как перекрасить своих живых родственников, о которых знает вся округа? Во всем дворе наша семья была и есть в самом несчастном положении: нашу Надю знает весь город, никак не скрыть того, что одному члену семьи она приходится дочерью, а другому сестрой, а третьему племянницей, а четвертому женой. На нас смотрели как на обреченных, нас приходили утешать и заверять в своей преданности, в том, что нас не будут выдавать, что на нас не будут доносить как на родственников такого значительного в партии и в правительстве лица.
          До сего времени, правда, никто на нас не донес. Значит, и сестры П. свои угрозы «доносить на всех» пускают впустую на воздух, а на самом деле не имеют желания делать этого. Вероятно, я прав в том предположении, что их угрозы служат только прикрытием, употребляются как самозащита на случай, если кто-нибудь вздумает разоблачать перед немцами их собственную активность при советской власти, всяк спасается по своему.
          Ну а дальше всяк действовал сообразно сложившимся обстоятельствам и разумению. Некоторые семьи, как, например, наша, стали жить очень замкнуто, перестали посещать знакомых: женщины отстранялись от всяких ссор и склок с соседками, что выявляет с их стороны высшую степень сдержанности и недюжинную силу воли.
          Такие семьи держат свои двери закрытыми для немцев и избегают малейших самых безобидных столкновений с ними и общения.
          Другие широко открыли свои двери и старались сблизиться с немцами, оказать им бытовые услуги. Всяк спасается по своему разумению.
          Но до открытой подлости, до подхалимства, до унижения человеческого достоинства мои личные знакомые, по моим сведениям, до сих пор еще не доходили.
    14.XI.42
          В каждом учреждении, в каждом магазине, в витринах окон висят и выставлены большие портреты Гитлера. Это явление характеризует степень нашей приниженности, обреченности, рабства. Гитлер-освободитель — так подписан портрет. Под угрозой казни за протест мы выносим даже такие плакаты явно издевательского характера, как изображение в лицах нашей счастливой жизни при немцах или поражение красноармейца с зверским калмыцким лицом — немцем благородного рыцарского типа. Чего не вытерпит раб под угрозой кнута палача? Чего не вытерпит пленный под угрозой дула наведенной на него винтовки?
          Но чтобы дойти до такого душевного состояния, чтобы самому лично, без непосредственного воздействия, прославлять палача своей семьи... до вчерашнего я не мог этому поверить...
          Б., болгарин по национальности, был моим соседом по двору. При немцах он устроился заведующим хлебопекарным цехом: для бывшего рядового пекаря это неплохо, и был бы он безмятежно счастлив при богоданной ему власти, если бы его дочь Елена Петровна, проживавшая по Малобазарной улице, не была замужем за евреем-крымчаком. Истекшим летом гестапо забрало для уничтожения полуеврейского сына Елены Петровны Бориса 6 лет. Матери, как обычно, было предоставлено право как арийке продолжать свою жизнь. Здоровая, цветущая, красивая женщина могла в дальнейшем, освободившись от позорной близости с мужем евреем и сыном полуевреем, связать свою судьбу с чистокровным арийцем, с представителем высшей расы и, будучи происхождением от племени, правительство которого дружит с Германией, жить беспечально, весело и в полном довольстве с любовником немцем.
          Советская женщина не пожелала учесть выгоды от своего нового положения и открывающиеся перед нею блестящие перспективы и умерла вместе со своим ребенком. О этот большевистский дух! Как он пропитывает все слои нашего народа!
          Б. лишился своей любимой дочери. При встрече со мною в ответ на мой безмолвный вопрос он заплакал...
          Со смерти его дочери прошло несколько месяцев, а в квартире Б. продолжает висеть портрет «Гитлера-освободителя». Это, кстати сказать, первый случай и пока единственный, о котором я знаю, что в частной квартире висит портрет Гитлера.
          До сих пор я не только не видел, но и не слышал, чтобы в частных квартирах выставлялся этот портрет, — случай с Б. пока единственный и исключительный.
          Что же это такое? Высшая степень подхалимства? Доходящий до идиотизма страх за свою собственную жизнь? Угодничество до подлости? Много вопросов теснится в моей голове, но я ни на один не могу ответить. Я не могу поставить точки над «и», не могу подписать своим именем нарисованной мной картины.
          Потерять чувство гражданской чести и гражданской ответственности до такой степени, чтобы в своей квартире выставить напоказ убийцу своего ребенка, — по-моему, это немыслимый для нормального человека поступок.
          Готовясь описать случай с Б., я с самого начала видел трудность объяснения его и потому растягивал его описание, попытался освятить его получше предпосылками, чтобы в процессе описания выяснить для самого себя, чудовищная ли это подлость, идиотический ли страх, желание ли постоянно растягивать свою рану, скрытая ли месть самому себе, подготовка ли к акту мести убийцам или же это просто-напросто рабская угодливость некультурного человека? Я уверен, что если немцы захватят мои записки и пожелают использовать этот случай в своей литературе, они придадут ему мотив героического преклонения перед всепобеждающей идеей немецкого сверхчеловека и, может быть, прикуют к Б. золотой цепью лебедя, и появится вторая, потрясающая своей бессмысленностью опера.
          Ну да и зачем немцам смысл? Лишь бы был подъем духа, без смысла можно обойтись. Для подъема духа они культивируют Штрауса, которого я не переношу. Это, впрочем, дело вкуса.
          В одно недавнее воскресенье в бывшем пионерском садике немецкий духовой оркестр для увеселения офицеров с их русскими фрау играл одну за другой пьесы Штрауса. Это было по-немецки бесподобно! Музыка гремела с характерными взрывами и паузами. Старания музыкантов и сила их легких были поразительны.
          Всякая мысль и мирное настроение разгонялись этой музыкой, но зато появлялось бодрое настроение.





    Х.Г. Лашкевич
    Дневники
  • Предисловие
  • с 22.06.1941     по 7.12.1941
  • с 8.12.1941     по 21.07.1942
  • с 27.07.1942     по 14.11.1942
  •      
    Design © Metakultura.ru
    © Фонд развития экономических и гуманитарных связей "Москва-Крым"
    Главный редактор