На главную станицу
ИСТОРИЯ
 
 
Фонд Москва-Крым | Россия и Крым | Атлас Крыма | История | Искусство | Духовный Крым | Инвестиции | Отдых | Открытки
  | новости | поиск | карта сервера | обновления | контакты | погода | закладка |  

Общие труды
Архаика
Античность
Крым и Византия
Крым в X-XIII вв
Крым в XIV-XV вв
Крымское ханство
Крым в XVIII-XIX вв
Крым в XX в.
Памятники истории
История народов
 
 
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
  • "Слабая" гривна не сыграла: российских туристов в Крыму на половину меньше
  • Тимошенко выделила "Артеку" деньги на благоустройство
  • Новости Русского культурного центра


  • КРЫМСКОЕ ХАНСТВО

    КРЫМСКИЕ ГРОЗЫ НАД МОСКВОЙ СРЕДНЕВЕКОВОЙ

    Набег Казы-Гирея 1591 года

    Царь Федор Иоаннович
    Царь Федор Иоаннович.
    Портрет из Титулярника


    В 1588 году на ханский престол в Крыму вступил Казы-Гирей. Его в Москве не очень боялись. Федор Иванович присылал в письме поклон, а не челобитье; были уменьшены и размеры подарков. Отправленному в Крым гонцу приказали сказать, чтобы Казы-Гирей не направлял больше 30 гонцов в Москву; в противном случае прибывшим не будет дано ни государева жалованья, ни корма.

    Крымское ханство в то время сильно беспокоили донские и терские казаки, угонявшие скот и лошадей. Хану это, естественно, не нравилось. Кроме того, его подбивал к решительным действиям против Русского государства турецкий султан, а также шведский король, обещавший щедрые дары за нападение татар на Москву. В январе 1591 года был ограблен направленный в Крым русский посол Бибиков. Дело шло к разрыву. В мае татары собрались в поход на Москву, распустив при этом слух, что идут на польского короля.

    10 июня из Путивля воевода Василий Вельяминов срочно направил в Москву к царю сторожевого голову Сергея Аптыкова, который рассказал, что крымский царь "идет на государевы украины Муравским шляхом, а с ним по смете людей с полтораста тысяч и больше".

    Получив тревожную информацию, Федор Иванович повелел воеводам пограничных городов (Тулы, Дедилова и др.), укрепив последние, идти со всеми людьми "на берег" (Оки) к князю Ф.И. Мстиславскому и занять там места "по росписи".

    29 июня к Федору Ивановичу приехал тульский станичный голова Алексей Сухотин и сказал, что крымский хан "идет к берегу на прямое дело со многими людьми, а по сакме [следам на дороге] и по огням смечал он, [что] с крымским царем, с Казы-Гиреем, людей с полтораста тысяч и больше".

    В Москве для обсуждения создавшегося положения собрались царь, патриарх Иов, бояре и дворяне. Главную роль на этом совете играл шурин царя - Борис Федорович Годунов. Федор Иванович, как известно, не имел ни способностей, ни желания управлять государством.

    Князь И.М. Катырев-Ростовский, видный политический деятель и писатель, начавший службу при Борисе Годунове, оставил нам следующий портрет Федора Ивановича: "Царь Федор возрастом [ростом] мал бе, образ посничества нося, смирением обложен, о душевней вещи попечение имея, на молитве всегда предстоя и нищим требующая подавая; о мирских же [делах] ни о чем попечения [не] имея, токмо о душевном спасении. От младенства даже и до конца своего тако пребысть...".

    Эту характеристику подтверждает Дж. Флетчер: "Теперешний царь (по имени Федор Иванович), относительно своей наружности, росту малого, приземист и толстоват, телосложения слабого и склонен к водяной; нос у него ястребиный, поступь нетвердая от некоторой расслабленности в членах; он тяжел и недеятелен, но всегда улыбается, так что почти смеется. Что касается до других свойств его, то он прост и слабоумен, но весьма любезен и хорош в обращении, тих, милостив, не имеет склонности к войне, мало способен к делам политическим и до крайности суеверен".

    Другое дело царский шурин - Борис Годунов. Хорошо знавший его князь Катырев-Ростовский писал: "Царь Борис благолепием цветущ и образом своим [т.е. внешностью] множество людей превзошед, возрасту посредство [среднего роста] имея; муж зело чюден и сладкоречив вельми, благоверен и нищелюбив и строителен вельми, о державе своей многое попечение имея и многое дивное о себе творяще. Едино же имея неисправление и от Бога отлучение: ко врачем сердечное прилежание и ко властолюбию несытное [ненасытное] желание; и на прежебывших ему царей ко убиению имея дерзновение, от сего же и возмездие прият". Любивший врачей и покойных государей, Борис Годунов в военном деле, однако, не был специалистом.

    Положение было сложное. Часть войска находилась под Новгородом, другую - распустили по домам. В этих условиях совещание приняло ряд важных решений. Прежде всего, Федор Иванович решил остаться в Москве. Это был мужественный шаг. Летописец с похвалой замечает: "А прежние великие князья бегали с Москвы в Белоозеро". Далее, совещание рекомендовало, не дожидаясь на Оке прихода крымского хана, стянуть все имеющиеся войска южного направления к городу и укрепить Москву.

    Между воеводами были распределены основные крепости города: Кремль, Китай-город и достраиваемый Царев, или Белый, город. Было решено, что царь с остальными боярами будет находиться в Кремле. На всех городских стенах устанавливались пушки и пищали, дополнительно укреплялись дальние посады. Была составлена ведомость всех мужчин старше 20 лет, которым предписывалось поочередно дежурить на стенах и во всякое время быть готовыми к боевым действиям.

    Вероятнее всего, на упомянутом совете была принята оборонительная концепция, поскольку неприятель обладал преимуществом в коннице. Главный упор при подготовке обороны был сделан на мощный артиллерийский огонь.

    Наконец, был назначен главный начальник обороны: "И государь царь и великий князь Федор Иванович всеа Русии по тем вестям указал быти против крымского царя Казы-Гирея [со] своим государевым двором, и с прибыльною [пришедшей] ратью, и с обозом, и с нарядом [пушками] конюшему и боярину и дворовому воеводе Борису Федоровичу Годунову".

    Годунову было поручено царем "обоз поставити за Москвою-рекою, за Деревянным городом (?), промеж Серпуховские и Калужские дороги, и наряд в обозе поставити, и запасы и пушкарей к наряду расписати, и устроити обоз и наряд совсем готово, как, прося у Всемилостивейшего Бога помощи, стоять и битца из обоза против крымского царя Казы-Гирея". Выделенное нами название места, вероятно, попало в "Разрядную книгу" по ошибке, возникшей, скорее всего, в связи с тем, что она писалась после строительства Деревянного города. Под обозом имелся в виду упомянутый выше гуляй-город. Русские люди не забыли, как хорошо показал себя он в сражении при деревне Молоди в 1572 году. Согласно некоторым сведениям, урочище, на котором расположился обоз русских, называлось в ту пору Воробьевским полем.

    Борис Годунов всего за три дня устроил гуляй-город и поставил в нем пушки. В его центре поместили походную полотняную церковь во имя св. Сергия. Царю пришла в голову мысль поставить в эту церковь знаменитую икону Богородицы, именуемую Донской, которая помогла предку его Дмитрию Донскому на Куликовом поле против Мамая.

    Донская икона Божией Матери    Донская икона Божией Матери

    По желанию Федора Ивановича был устроен крестный ход с этой иконой по всем стенам Москвы, а затем ее торжественно принесли в обоз и поставили в походной церкви.

    Голландский купец И. Масса, передавая воспоминания лиц, вероятно, близких к Годунову, писал: "Борис, всегда казавшийся веселым и бодрым, был обличен полным доверием царя и всего народа, ибо заботливо готовился к защите. Немедленно выведя в поле большое войско, он велел устроить большой и неприступный обоз под Москвою, на том самом месте, где татары должны были переправиться через Москву-реку, и снабдить его со всех сторон пушками".

    Бросается в глаза упоминание о том, что обоз был поставлен там, "где татары должны были переправиться через Москву-реку". И. Масса не называет место переправы. Некоторые исследователи считают, что местоположение обоза московские воеводы выбрали так, чтобы не пропустить татар к Крымскому броду, перейдя который, они по берегу Москвы-реки смогли бы подойти к Кремлю. Если не учитывать всего сказанного нами выше, то такая интерпретация возможна. Не исключено, что оборонявшиеся хотели прикрыть и брод у Крымского двора.

    Установка у Никольских ворот "Кашпировой пушки" свидетельствует, что московские воеводы не исключали обхода Кремля справа или слева и, в частности, по Крымскому броду. Правда, не совсем ясно, почему именно там, на левом берегу Москвы-реки, они не установили особого укрепления с пушками, которое могло сильно затруднить переправу татар. Уже говорилось о том, что основная масса крымских войск вряд ли выбирала этот путь, на котором их ждал заболоченный ручей Черторый, а в конце - заболоченная Неглинная, форсировать которую под стенами крепости было, несомненно, делом очень трудным.

    1 июля князь Ф.И. Мстиславский привел с берега войска, которые "стали на лугах по Москве-реке под селом Коломенским". На следующий день он и другие воеводы посетили царя. Федор Иванович указал боярам и воеводам, чтобы они со всеми своими людьми стояли в обозе: "над крымским царем промышляти из обозу", т.е. строго держаться оборонительной тактики. Для этого он повелел перевести пришедшие полки от Коломенского на речку Котел, на Котельские поля.

    В тот же день к войскам прибыл Борис Годунов, который обошел полки, призывая их не падать духом и готовиться к подвигу на благо Отечества. Посещение главнокомандующего предваряло приезд Федора Ивановича. Царь осмотрел полки, обоз, пушки и жаловал всех милостивым словом - "спросил о здоровье".

    3 июля царь Федор Иванович молил Бога о победе над Казы-Гиреем. В тот же день он послал "от себя с своим двором и с пришедшею ратью" Бориса Годунова, а с ним воевод С.В. и И.В. Годуновых. В летописи сказано: "И из Москвы вышел в полки и стал в большом полку государев шурин и слуга боярин и конюший и наместник казанский и астраханский Борис Федорович Годунов, а с ним государев двор - кравчие, и стольники, и чашники, и стряпчие, и большие дворяне, и стрелецкие приказы, и многие всякие служилые люди, и разряд большой, и чины, и шатры государевы". С.В. Годунов возглавил полк правой руки, а И.В. Годунов - передовой полк. Какая-то часть войск расположилась у обоза: стрельцы, казаки, посоха (рекруты, набираемые из крестьян и горожан); здесь находилось и некоторое число впервые примененных полковых пушек - "полковой наряд".

    Между тем Казы-Гирей подошел к Туле и сжег ее посады, но штурмовать города не стал, а устремился к Оке и беспрепятственно перешел ее под Серпуховом. Хан спешил. Поэтому не задержался и здесь, ограничившись сожжением посадов. Целью крымцев была Москва.

    В Москве не знали точно, по какой дороге придет крымский хан. Послали небольшие отряды (по 500 человек) по трем дорогам: Серпуховской, Калужской и Каширской. Казы-Гирей шел по Серпуховской. 3 июля сторожевой отряд князя Бахтеяра Ростовского на Пахре был легко смят крымцами. Потеряв много людей, князь все-таки успел предупредить Москву о приближении хана. И. Масса пишет, что татары двигались "подобно туче, с таким грохотом, что тряслась земля". К вечеру войска Казы-Гирея подошли к городу; хан расположился в лугах села Коломенского, а часть его войск, вероятно, в тот же день подошла к селу Воробьеву.

    Утром 4 июля передовые отряды татар устремились к обозу. Летописец рассказывает: "И стали травитися [сражаться] непомногу от Воробьева да от Котла; и тот день весь травилися". В этих стычках принимали участие и наемники: литовцы и немцы. В другой летописи сказано: "И крымские люди к обозу прилазили, и Бог сохранил - бой был ровно".

    В "Разрядной книге", составленной, скорее всего, в правление Бориса Годунова, говорится, что Казы-Гирей приступил к обозу "со всеми людьми" - с крымцами и ногайцами. Если было именно так, то не совсем понятно, почему крымцы не подвезли орудия, с помощью которых они бы в щепки разнесли главный опорный пункт русских - гуляй-город? По крайней мере, в 1541 году (при осаде города Пронска) крымские татары уже использовали пушки и пищали.

    Отсутствие орудий заставляет думать о том, что Казы-Гирей не имел серьезных намерений. Возможно, татары, действуя небольшими силами, хотели выманить основные полки из обоза, чтобы разгромить их в открытом бою, пользуясь своим численным перевесом. Однако Борис Годунов с основными силами не хотел выходить в поле. В "Жизнеописании царя Федора Ивановича", написанном явным сторонником Годунова и, возможно, просмотренном последним, сказано: "И весь день тот [4 июля] в различных местах вокруг царствующего града Москвы бились непрестанно; сам же изрядный правитель, непобедимый воин Борис Федорович, с прочими воинскими силами и со многим огнебранным оружием в тот день стоял в упоминавшемся граде обозе, где была икона Пречистой Богородицы, молился непрестанно и просил помощи от врагов". Рассказывают, что в это время царь Федор Иванович смотрел из Кремля на сражение, горько плакал и говорил: "Сколько крови проливает за меня народ. О, если бы я мог за него умереть".

    Царь-пушка XVI в. в Московском кремле. С открытки начала XX в.
    Царь-пушка XVI в. в Московском кремле. С открытки начала XX в. (слева).
    Изображение царя Федора Иоанновича на Царь-пушке.(справа)
    Изображение царя Федора Иоанновича на Царь-пушке

    В подтверждение оборонительной позиции русских со стен московских заговорили пушки всех калибров. В упомянутом "Жизнеописании Федора Ивановича" сказано: "Весь тот день и ночь со всех стен градных из великих огнедышащих пушек непрерывно стреляли и изо всех обителей, расположенных близ царствующего града Москвы, также непрестанно стреляли и многих поганых побили".

    Факт широкого использования орудий подтверждается и летописями, и воспоминаниями современников. По-видимому, это была часть хорошо продуманной оборонной концепции, учитывающей не только поражающее значение пушек, но и психологический эффект страшной канонады. Иван Тимофеев, очевидец событий, писал: "Со всех стен каменных, ограждающих крепость, - громом пушек, разбивающих города, так как их [татар] слух не привык к этому - к огненной пальбе и громогласному, ужасному грохоту со многими отголосками, в дыме и сверкающем огне, - убивающих многих и звуком, до основания колеблющим землю и потрясающим небо".

    Правда, по сведениям, полученным И. Массой, стреляли московские пушкари плохо, беспорядочно, поражая не только противника, но и своих. И все же психологический эффект был достигнут. Кроме того, осажденные показали, что пороха жалеть не будут.

    Казы-Гирей приказал своим войскам отойти от обоза и встать на лугах за Коломенским, по обе стороны Москвы-реки. Сам же хан, как сообщает "Разрядная книга", "стал на станех за Москвою-рекою". Однако что-то повлекло Казы-Гирея посмотреть на Москву. В "Жизнеописании Федора Ивановича" сказано: "Безбожный же царь в той день к вечеру прииде в царское село, нарицаемое Воробьево..." Возможно, Казы-Гирей хотел с высоты Воробьевых гор лучше обозреть расположение войск и заодно оценить укрепления Москвы (особенно отстраивающийся в то время Белый город, начатый в 1586 и оконченный в 1593 году).

    Дальнейший ход событий не очень ясен. Страшная стрельба из пушек не прекращалась. И. Масса пишет: "В продолжение следующей ночи московиты беспрестанно стреляли как с обоза, так и с городских стен, из малых и больших пушек, так, что казалось, земля и небо преходят, и никто не знал, почему; впоследствии, однако ж, это объяснилось".

    Масса рассказывает, что Борис Годунов уговорил одного дворянина, пообещав деньги, переодеться в богатые одежды и попасть в плен к татарам с дезинформацией о прибытии подкрепления к Москве. Операция по ложному пленению прошла успешно, и дворянин оказался в татарской ставке. На вопрос хана о беспрестанной стрельбе, не приносящей им урона, пленный заметил, что это радость по случаю прибытия тридцати тысяч поляков и немцев. Дворянина жестоко пытали, но он не отошел ни на каплю от своего показания. Имя его осталось неизвестным.

    Эту же историю подтверждает и Иван Тимофеев. Правда, он ни слова не говорит о роли в подготовке операции Бориса Годунова. Благочестивому воину, взятому в плен татарами, идея обмануть их пришла якобы сама собой. "Скажи нам, - спрашивали его крымцы, - ради чего видим мы в эту ночь в городе такое, подобное молнии, блистание из орудий и огненный бой, яростно против нас выпускаемый? Какая столице и затворившемуся в ней царю внезапно вдруг случилась радость - сообщи нам". Пленника подвергли пыткам, но, как замечает Тимофеев, нетяжелым. Тогда он "сшил словом разумно нужную для этого времени "грехопростительную" ложь, полезную осажденным в городе для освобождения". Русский воин якобы сказал: "Радость в городе из-за того, что из западных стран, из земель Новгородской и Псковской, согласно ранее посланным царем приказам на помощь ему, соединившись вместе, быстро вошли в город многочисленные войска, которых царь и жители города с нетерпением ожидали".

    Это известие будто бы подтолкнуло татар к быстрому бегству. Пленный же узник, согласно рассказу Тимофеева, бежал с дороги к своим и обо всем виденном и услышанном во вражеском стане рассказал царю. Странно, что и Иван Тимофеев не приводит имя этого героя. Но не исключено, что для выполнения особой миссии в стан крымцев было заслано несколько человек, поскольку один мог быть в той смутной ситуации убит как татарами, так и своими.

    Эту догадку подтверждает "Новый летописец", в котором говорится именно о пленных. Вместе с тем в описании обмана татар появляется незаметный на первый взгляд нюанс: пленные на вопрос хана о причине шума не только сказали, что пришли войска из Новгорода и "иных государств московских", но и сообщили, что эта сила той же ночью пойдет на него. Летописец утверждает, что Казы-Гирей, услышав это, тотчас побежал от Москвы.

    Вероятно, что весь план с "пленниками" составил Борис Годунов - посредственный военачальник, но хитрейший политик, прошедший школу у самого Ивана Грозного. Казы-Гирей, вероятно, рассчитывавший на неожиданность своего нападения, очень боялся подхода помощи к русским. Правда, трудно поверить, что его разъезды могли пропустить подход большого количества войск.

    Акче (монета Казы-Гирея)
    Акче (монета Казы-Гирея)

    Есть основания полагать, что Казы-Гирей не только не хотел брать Москву, но даже не собирался идти в поход. Хан был принужден к этому своим окружением, а поэтому ждал подходящего случая, чтобы как можно скорее вернуться домой. Когда русский посол в Крыму - Бибиков - стал выяснять, зачем хан предпринял свой поход на Москву, то ему якобы сказали, что хан хотел показать себя: "он как сел на царство, на московских украинах не был, а это у них бесчестно".

    Русскому послу объяснили и то, почему Казы-Гирей бежал от Москвы столь поспешно: оказывается, пленники сказали, что пришла псковская и новгородская рать. Хан якобы спросил: "Кто главный воевода?" Пленники ему ответили, что Борис Годунов. Тогда князья и мурзы стали говорить, что если действительно пойдет Борис, то с ним будет много людей, и приняли решение бежать.

    Эта версия отчасти подтверждается в "Новом летописце": крымский хан, услышав о готовившемся нападении русских, побежал от Москвы, бросив свои шатры - "коши пометав". Другие татары, увидев бегство Казы-Гирея, также бросились бежать, давя друг друга. Утром бояре и воеводы никого не нашли.

    Имеются и другие объяснения стремительного бегства татар. Так, в "Разрядной книге" сказано, что Годунов с другими воеводами решили устроить ночную вылазку: "Тое ночи пошли из обозу со всеми людьми и с нарядом на крымского царя Казы-Гирея, на ево станы, где он стоит, и на походе блиско крымского царя полков учали из наряду стрелять, и крымский царь Казы-Гирей, слыша государевых царевых и великого князя Федора Ивановича всеа Русии бояр и воевод зук [звук, шум], что идут на него, убоявся и побежал от Москвы со всеми людьми".

    Однако "Жизнеописание Федора Ивановича", столь положительно оценивавшее деятельность "изрядного правителя и непобедимого воина" Б. Ф. Годунова, молчит о ночной экспедиции на позиции крымского хана. Там рассказывается, что утром Борис Федорович, узнавший об отступлении татар, послал сообщить об этом царю. Потом Годунов и сам отправился рассказать Федору Ивановичу о происшедшем.

    В "Московском летописце" ночная вылазка подтверждается, но без участия Годунова: "В ночи послали на царевы станы в Коломенское Василия Янова и 3000 человек. И царь, послыша приход, пошел назад". Не исключено, что ночная экспедиция была частью хитро задуманного плана, подтверждавшего показания мнимых пленных о возможном ночном нападении русских при участии подошедших подкреплений.

    Иван Тимофеев утверждает, что Борис Годунов не выходил за пределы обоза, а погнался за крымским ханом только через три дня, когда тот ушел далеко вперед. "Против него [хана], - пишет Тимофеев о царском шурине, - он, лживый храбрец, не мог во все время осады встать не огражденным! Он не захотел, не входя в город, тогда же преследовать его из своего защищенного места, называемого обозом, пока тот не убежал далеко, - тогда храбрость преследователя бежавшего была бы очевидна". Борис Годунов дошел до Серпухова и вернулся.

    Согласно же "Московскому летописцу", вдогонку за крымским ханом бояре послали голов: Третьяка Вельяминова, Василия Янова, Данила Исленьева, Тимофея Грязнова, "и они царя сошли [настигли] под Дедиловом, и многих татар побили, и четыреста человек взяли живых языков и прислали к боярам в Серпухов. И прогнав царя, приидоша к Москве, дал Бог здорово". Не Годунову ли передали пленных?

    Весьма любопытная по своей безыскусности версия бегства татар приводится в "Пискаревском летописце": "И той ночью неким промыслом Божьим да молитвами благочестивого царя и государя Федора Ивановича всеа Русии некий боярский человек ехал поить лошадей, и оторвался у него конь, и он стал кричать: "Держите коня!" И от того страх охватил обоз и все крепости Москвы, и [началась] сильная стрельба отовсюду; и осветились крепости [от залпов] пушек. И от сильного крика и шуму побежал царь тотчас с большой боязнью и в ту же ночь перешел Оку". Так часто бывает в жизни, когда незначительное событие приводит к грандиозным последствиям, которые в дальнейшем пытаются выдать за результат реализации хитрых планов великих людей.

    "Жизнеописание царя Федора Ивановича" сообщает следующие живописные подробности бегства крымского хана: "Бе же то Воробьево близ царствующего града яко поприща три [три версты], тамо же бе горы велики, зело превысоки; оттуда же узре окаянный царь красоту и величество всего царствующего града и великие каменноградные стены и златом покровенные и пречюдно украшенные божественные церкви и царские великие досточюдные двоекровные и троекровные палаты, паче же слышав великий тресновенный гром и неизреченный гласом звук, иже бысть от великого во граде и изо обитель [монастырей] пушечного стреляния. Видев же окоянный царь благочестивых сопротивное ополчение, зело убоявься, и ужас велий нападе нань и вскоре возвратися со всем своим злочестивым воинством и побеже с велицем страхом, ниже от пути в нощь мало почити хотяще..."

    На поспешное паническое бегство Казы-Гирея обращают внимание многие источники. В цитированном "Жизнеописании" сказано, что все награбленное в окрестностях Москвы было брошено на пути. Более того, в реке (не называется какой) русскими был обнаружен возок хана. Автор "Жизнеописания" объясняет это желанием татар избавиться от лишнего груза для облегчения бегства.

    В "Разрядной книге" записано, что хан бежал от Москвы 5 июля за час до рассвета (т. е. около 4 часов утра) "наскоро, с великим страхованием, лошади многие и всякую рухлядь метал, и лошади подсекал". Все его полки дошли до Серпухова, и хан не разрешил им грабить окрестности, чувствуя за собой приближающихся преследователей. В 8 часов утра (!) он уже перешел Оку и ночевал, отойдя от реки, в пяти верстах, а потом быстро пошел домой. "Пискаревский летописец" сообщает, что Казы-Гирей приступал к Дедилову, но его не взял.

    Весьма любопытные подробности бегства крымских татар сохранил для нас И. Масса. Он рассказывает, что крымцы в чрезвычайном беспорядке и сильном замешательстве и с такой поспешностью обратились в бегство, что между Москвой и городом Серпуховом повалили много мелкого леса и передавили несчетное множество своих людей и лошадей, так что вся дорога была усеяна человеческими и лошадиными трупами.

    Только утром, согласно рассказу голландского купца, дошло в московский лагерь достоверное известие, что все татарское войско бежало, чего не приметила стража, ибо русские беспрестанно палили, а в татарском лагере до утра горело много огней. Утром московские воеводы снарядили в погоню множество конницы, дабы воспрепятствовать татарам во время бегства опустошать окрестные земли. Достигнув Серпухова, они узнали, что татары в тот же день переправились через Оку, чему едва верили, ибо казалось невероятным, чтобы такое большое войско успело в течение одной летней ночи и половины дня пройти 100 км и сверх того переправиться через большую глубокую реку.

    И. Масса прибавляет к своему рассказу, что, переправившись через Оку, хан захватил во время бегства множество людей из всех местечек и деревень и что пленные были отведены в Крым. Некоторые мужчины успели бежать, но много женщин и детей было продано в Турцию. Эти сведения, однако, не подтверждаются другими источниками.

    Серьезно пострадали и татары. В Крым в конце июля вернулась лишь треть войска. Сам Казы-Гирей приехал в Бахчисарай 2 августа ночью в телеге, раненный, с подвязанной рукой. Все это выглядит очень загадочно; трудно поверить, чтобы крымцы в давке и привычном для них переходе потеряли около 75 тысяч человек.

    Через два месяца после возвращения из похода Казы-Гирей послал своих гонцов в Москву за поминками. Бояре отказали в просимом, сказав, что хан нарушил дружеские отношения. Крымские гонцы заявили на это: "Если бы царь своей неправды не узнал, то нас к государю вашему не послал бы; а государь бы ваш Казы-Гирею царю приход его под Москву простил: ведь царь ходил войною и большой досады ему не учинил, - которою дорогою пришел, тою же дорогою и назад вышел".

    Но это наглое, по словам С.М. Соловьева, смирение оказалось хитростью. Хану удалось усыпить бдительность московского правительства, которое полагало, что после неудачного похода 1591 года крымцы не в состоянии будут тревожить московские границы. Однако в мае 1592 года крымский царевич (калга) Фети-Гирей неожиданно напал на Рязанские, Каширские и Тульские земли. В результате этого нападения множество ничего не подозревавших и не готовых к нападению людей было убито и еще больше уведено в плен.

    Хан по поводу этого набега сказал русскому гонцу: "Дивлюсь я больше всего тому, что около Троицына дня у вас прибылых больших людей ни на берегу, ни на украине не было, а которые украинские люди и собрались - и они были все в лесу, на поле не вышли и с нашими людьми не бились, только и побились немного литовские люди. Сказывали мне царевичи и все князья: такой войны нашим людям не бывало никогда; наши люди ни сабли, ни стрелы не вынимали, загоняли пленных плетьми".

    Гонец якобы отвечал: "Ты прислал к государю своих гонцов с любовными грамотами, и оттого людей на украине в сборе не было; если теперь так оплошали, то впредь уже так не будет, не оплошится государь наш, положась на твое слово". Но оплошал не царь Федор Иванович, а "непобедимый воевода, украшенный премудростью", - Борис Годунов. Слишком сильно превознесли его победу над татарами, почему и думали, что они не оправятся от неудачного похода и будут дрожать от самого имени царского шурина.

    Иван Тимофеев так описал триумф Бориса Годунова: "Тогда тот любитель сана с места, окруженного тем построенным вне города укреплением, называемым обозом, вошел не со всеми силами, а только с именитыми и великими в город к нашему благочестивому царю. Все эти вельможи, сообщая патриарху и царю о поистине богоподобном отражении нечестивого [хана], приписали все это человеческой славе, имея на языке славословие и умея истину претворять в ложь: они сочинили ложные слова, говоря, что именно тот [Борис] своим распоряжением отогнал нечестивого хана от царства [Москвы]...".

    Радость по случаю ухода татар в Москве была велика. Царь в своих палатах по этому случаю устроил большой пир - "трапезу многоядну" - и сам очень веселился и "неизреченною радостию радовашеся". Почтив все христианское воинство, своих бояр, Федор Иванович особенно отметил на пиру заслуги Бориса Годунова. После застолья царь снял с себя золотую цепь, носимую им как символ самодержавного правления, и надел ее на шею Борису Годунову. Награда весьма примечательная. Борис получил также от царя шубу в 1000 рублей, три города в вотчину, а также сосуд Мамай, по преданию отбитый Дмитрием Донским у татар и принадлежавший самому Мамаю. Таким образом, противостояние Казы-Гирею приравняли к разгрому Мамая. Кроме всего, Годунов получил особо почетное звание - слуги ("слуга, конюшенный боярин").

    Щедро были награждены царем и все остальные участники событий: кубками, шубами, жалованьем. Если верить И. Тимофееву, награды были столь изобильны, что некоторые бояре про себя говорили: "Мы не знаем, ради чего мы получили такие большие подарки, каких прежде много раз в службе раненные или даже положившие свои головы в смертных [боях] и даже знаменитые по происхождению не получали, да потом таких [наград] не может и быть, - это явное чудо!"

    Но это было, согласно Тимофееву, притворное удивление, потому что многие догадывались, что опустошаются царские ризницы для подкупа. Насколько прав в своем обличительном задоре И. Тимофеев, сейчас достоверно трудно сказать. Но факт остается фактом: Борис Годунов стал царем! Он хотел им быть и использовал для достижения этой заветной цели все средства.

    По прошествии одного года на том месте, где стояла походная церковь с иконой Донской Богоматери, по повелению Федора Ивановича была построена церковь во имя Богородицы и учрежден монастырь. Храм этот был красиво украшен, и в него поместили копию упомянутой иконы, украшенную золотом и драгоценными камнями. Царь дал монастырю вотчину - находящееся неподалеку по Калужской дороге село Семеновское. По иконе монастырь получил название Донского, а по месту возникновения в XVII веке его называли монастырем Пречистыя Богородицы, что в Обозе.

    Иван Тимофеев, старающийся видеть в каждом действии Годунова честолюбие, о строительстве церкви и устройстве монастыря писал, что Годунов все это делал "по виду ради богоугодного дела, а по правде - из-за своего безмерного тщеславия, чтобы прославить победой свое имя в [будущих] поколениях". Тимофеев утверждает, что Годунов повелел на стенах церкви изобразить красками "подобие своего образа". К сожалению, время не сохранило для нас это изображение.

    После смерти Федора Ивановича, а особенно после Смутного времени Донской монастырь оказался в крайне запущенном состоянии. В его описании, относящемся ко второй половине 20-х годов XVII века, говорилось, что в монастыре находилась каменная церковь Пречистой Богородицы; все в ней - иконы, свечи, книги, колокола и прочее церковное строение - было государево. Там же находились кельи игумена и братские. Монастырь тогда окружала деревянная ограда - замет. В 1650 году Донской из-за бедности был приписан к только что учрежденному Андреевскому монастырю.

    Ни о каком, конечно, стратегическом значении Донского монастыря речи быть в ту пору не могло. Начало строительства каменной крепостной стены с башнями относится к 1686 году (завершены они были в 1711 году). Однако духовное, нравственное значение монастыря - несомненно. Его возникновение было связано с успешной борьбой против захватчиков, нападавших на Русские земли с давних времен; икона Донской Богоматери - год 1380, а сам храм - год 1591. Не случайно, что в начале 1646 года, когда распространилась весть о возможном нашествии татар на Русские земли, царь Алексей Михайлович прошествовал с крестным ходом из Кремля в Донской монастырь, чтобы тут помолиться Богоматери о защите.

    Вспомнили о монастыре и Донской иконе Богоматери во время первого Крымского похода, в 1687 году; тогда чудотворная икона была отправлена из монастыря в полки, находившиеся в то время в Малороссии.

    О.А. Иванов
    Историко-публицистический альманах "Москва-Крым" №2, Москва 2000



    Набег Девлет-Гирея в 1571 году  
    Набег 1572 года  
    [ Набег Казы-Гирея 1591 года ]




    КРЫМСКИЕ ГРОЗЫ НАД МОСКВОЙ СРЕДНЕВЕКОВОЙ
    Оглавление
  • Набег Девлет-Гирея в 1571 году
  • Набег 1572 года
  • Набег Казы-Гирея 1591 года

  • МОСКВА И КРЫМСКОЕ ХАНСТВО
    Оглавление
  • МОСКВА И КРЫМСКОЕ ХАНСТВО
  • МЕСТО КРЫМСКОГО ПОСОЛЬСКОГО ДВОРА
  • ТАТАРСКАЯ СЛОБОДА
  • КРЫМСКИЕ ПОСЛЫ И ГОНЦЫ
  • БУДНИ КРЫМСКОГО ДВОРА
  • КОНЕЦ КРЫМСКОГО ДВОРА

  •  
         
    Design © Metakultura.ru
    © Фонд развития экономических и гуманитарных связей "Москва-Крым"
    Главный редактор